о подал голос Рандэлл. - Вы в безопасности. - Что ж, пусть так, - допустила она. Багровый оттенок начал сходить с ее лица. - Я не буду обращаться к этому человеку. - Миссис Флориан и сегодня не получила заказного письма - это так? - Нет, не получила, - ее голос был резок. Она стала очень быстро говорить. - Прошлой ночью здесь были люди. Я их не видела. Знакомые возили меня вчера в кино. Как только мы вернулись - нет, как только мои знакомые уехали - от соседнего дома тронулась машина. Быстро, без огней. Я не увидела номера. Она косо взглянула на меня вороватыми глазами. Мне стало интересно, почему они вороватые. Я подошел к окну и поднял кружевную занавеску. Человек в сине-серой униформе приближался к дому. Человек нес тяжелую кожаную сумку на боку, на голове - форменная шапка с козырьком. Я отвернулся от окна, улыбаясь. - Вы ошибаетесь, - сказал я ей. - В следующем году вы будете играть в третьей лиге. - Не остроумно, - заметил Рандэлл. - Посмотрите в окно. Он посмотрел, и лицо его посуровело. Рандэлл неподвижно стоял, глядя на миссис Моррисон. Он чего-то ждал, наверное, какого-то неземного звука. Звук не заставил себя ждать. Это был звук чего-то, опускаемого в почтовый ящик на входной двери. Почтальон пошел дальше и не остановился у дома миссис Флориан. Сине-серая куртка поплыла дальше. Рандэлл повернул голову и спросил с ледяной вежливостью: - Сколько утренних доставок почты в этом районе? Старушка Моррисон попыталась не показать виду, что испугалась. - Одна, - резко сказала она. - Одна утренняя и одна после обеда. Ее глаза бегали по сторонам. Кроличий подбородок дрожал. Ее пальцы теребили оборку сине-белого фартука. - Утренняя доставка была только что, - сказал Рандэлл. - Заказные письма приносит постоянный почтальон? - Ей их приносили во время специальной доставки, - проскрипела старушка. - О-о. Но в субботу она выскочила из дому и разговаривала с почтальоном, когда он не зашел к ней. И вы ничего не говорили о специальной доставке. Было приятно смотреть, как Рандэлл работает со старушкой, но, слава Богу, слава Богу, что это не со мной. Ее рот открылся, и зубы заблестели тем блеском, который бывает у зубов после ночного пребывания в стакане с жидкостью. Затем она издала квакающий звук, сдернула с себя фартук и выбежала из комнаты. Рандэлл посмотрел на дверь, через которую выбежала миссис Моррисон. Он устало улыбался. - Старая история, - пожал он плечами. - Такая наша работа. Начала она с тех фактов, которые она знала. Но эта информация ей показалась недостаточно полной и недостаточно захватывающей. Поэтому она немного добавила от себя. Он повернулся, и мы вошли в коридор. Слабый звук рыдания донесся из-за тонкой стены. Для кого-то это выглядело бы символом победы, но для меня это было просто рыданием старушки, в котором нет ничего приятного. Мы тихо вышли из дома, закрыли входную дверь и постарались, чтобы не стукнула экранная дверь. Рандэлл надел шляпу, пожал плечами, разведя руками. Все еще слышался звук плача. Спина почтальона маячила через два дома. - Такая наша работа, - вздохнув, сказал Рандэлл. Мы подошли к дому Флориан. Белье так и болталось на проволоке, желтое и негнущееся. Мы поднялись по лестнице и позвонили. Никакого ответа. Мы постучали. Никакого ответа. - В последний раз было не заперто, - сказал я. Рандэлл попробовал открыть дверь, заслонив свои движения телом, чтобы не увидела старушка. Дверь на этот раз была закрыта. Мы спустились с крыльца, обошли дом и остановились с другой стороны, где любопытная старушка нас не могла увидеть. Экранная дверь заднего входа была на крючке. Рандэлл постучал, у Никакого ответа. Он спустился назад по двум изношенным ступенькам, давно забывшим, что такое краска, прошел по заросшей дорожке и открыл скрипучую дверь в деревянный гараж. В нем было полно всякой всячины. Замызганные старомодные бельевые ящики, которые не пригодились бы на дрова, заржавевший садовый инвентарь, куча старых жестянок. В каждом верхнем углу ворот сидело по жирному пауку в соответствующих неопрятных сетях. Рандэлл поднял щепку и с отсутствующим взглядом убил их. Он снова запер гараж, вернулся к задней двери и снова постучал. Никто не ответил. Подождал. Позвонил. Результат тот же. Рандэлл медленно приблизился ко мне и, скосив глаза через плечо на улицу, предложил: - Заднюю дверь легче открыть. Эта старая курица ничего не увидит. Она слишком много выдумывает. Он поднялся по ступенькам, просунул лезвие ножа в щель экранной двери и поднял крючок. Мы вошли в тамбур перед основной дверью из струганных досок. Рой мух поднялся из грязных проржавевших жестянок. - Господи, ну и жизнь! - брезгливо прошипел Рандэлл. Замок легко поддался пятицентовой отмычке. Но дверь была на засове. - Это меня удивляет, - сказал я. - Думаю, она ушла. Она слишком неряшлива, чтобы так запираться. - Ваша шляпа старше моей, - сказал Рандэлл, глядя на стеклянное окошко в двери. - Одолжите ее мне, и я выдавлю стекло. А, может быть, нам надо работать поаккуратнее? - Вышибайте засов, да и все. Кому здесь какое дело? - Ну, что ж, попробуем. Он шагнул назад и ударил по двери ногой. За дверью хрустнуло и что-то ударилось об пол. Дверь подалась на несколько дюймов. Мы открыли ее с трудом, подняли с линолеума металлический предмет и положили его на подоконник возле девяти бутылок из-под джина. На кухне в закрытые окна бились мухи. В доме дурно пахло. Рандэлл остановился в центре и стал тщательно осматривать пол. Затем он прошел через подпружиненную дверь, не прикасаясь к ней, если не считать хорошего пинка ногой, которым ее открыл, и она больше не закрылась. В гостиной ничего не изменилось. Радио не работало. - Хороший приемник, - сказал Рандэлл. - Стоит дорого. Если за него платили. Он опустился на колено и осмотрел ковер. Затем он подошел к приемнику сбоку и вытянул ногой шнур. Постоял, подумал и стал изучать надписи на передней панели приемника. - Да, - сказал он. - Хороший и большой. - Воткните вилку в розетку, работает ли он. Может, он был включен. Рандэлл воткнул вилку в розетку на плинтусе, и шкала засветилась. Выключатель на приемнике не трогал. Мы ждали. Раздалось непонятное бормотание, и вдруг из динамика начал исторгаться мощный звук. Рандэлл подскочил к шнуру и выдернул его. Звук резко оборвался. Мы быстро вошли в спальню. Миссис Джесси Пиерс Флориан лежала по диагонали на своей кровати в домашнем платье, головой к низкой спинке. Ножка кровати была измазана чем-то темным, на что охотно садились мухи. Она умерла довольно давно. Рандэлл не притронулся к ней. Он долго смотрел на труп, а потом глянул на меня с волчьим оскалом. - Мозги на лице, - сказал он. - Тема одна, вариации разные. Только здесь поработали голыми руками. Но какими? Посмотрите на синяк на шее, на расстояние между следами пальцев. - Смотрите сами, - сказал я и отвернулся. - Бедный старик Налти! Теперь это не просто убийство черномазого. 31 Блестящий черный жук с розовой головкой и розовыми пятнами на спинке, не торопясь, деловито полз по полированному столу Рандэлла, раскачивал парой усиков, как будто проверял направление ветра перед взлетом. Полз немного покачиваясь, как ходят старушки, нагруженные покупками. Парень, сидящий за соседним столом, говорил по старомодному аппарату с длинным микрофонным рупором, поэтому его голос казался голосом из тоннеля. Он говорил полуприкрыв глаз, положив большую руку на стол. Между костяшками указательного и среднего пальцев дымилась сигарета. Жук достиг края стола, но все равно продолжал маршировать. Именно поэтому он упал на пол и, лежа на спине, стал слабо шевелить лапками. После этого он прикинулся мертвым, но на него никто не обратил внимания, поэтому тут же перевернулся на живот и медленно пополз к углу комнаты, идя в никуда. Громкоговоритель сообщил оперативную сводку о налете в Сан-Педро, к югу от 44-й улицы. Налет совершил человек средних лет в темно-сером костюме и фетровой шляпе. Последний раз его видели бегущим по 44-й улице, после чего он скрылся за домами. "Приближаться осторожностью, - сообщил диктор. - Подозреваемый вооружен револьвером 32 калибра и только что ограбил владельца греческого ресторана по адресу 3966 Сан-Педро". В громкоговорителе что-то щелкнуло, диктор замолчал, и другой голос стал монотонно оглашать список угнанных автомобилей, повторяя каждый пункт по два раза. Открылась дверь, и вошел Рандэлл со стопкой машинописных листов. Он быстро пересек комнату, сел за стол напротив меня и пододвинул ко мне какие-то бумаги. - Подпишите четыре экземпляра, - сказал он. Я подписал четыре экземпляра. Розовый жук достиг угла комнаты и стал нащупывать усами площадку для взлета. Казалось, он немного озадачен. Поразмыслив, жук направился к другому углу. Я закурил, а парень, говоривший по телефону, вдруг резко встал и вышел из кабинета. Рандэлл откинулся на спинку кресла, глядя, как всегда, холодно и учтиво. Он всегда был готов смотреть с отвращением или с восхищением. Как требовала обстановка. - Я скажу вам кое-что, - вкрадчиво сказал он. - Чтобы вы отказались от новых бредовых идей, чтобы не пытались что-нибудь предпринимать, чтобы может быть, ради Бога, вы отказались от этого дела. Я ждал. - Никаких отпечатков на той свалке, - продолжал он. - Вы понимаете, о чем я говорю. Сетевой шнур был выдернут, но включала радио, вероятно, она сама. Это довольно очевидно. Пьяные любят громкую музыку. Если вы пришли в перчатках, чтобы убить, и вы включаете радио, чтобы заглушить выстрелы или что-нибудь еще, вы можете тем же способом его и выключить. Но это было сделано не так. Шея у этой женщины сломана. Она была уже мертва, когда убийца стал сворачивать ей голову. Зачем ему это было делать? - Я слушаю вас внимательно. Рандэлл нахмурился. - Возможно, он не знал, что сломал ей шею. Эта Флориан его огорчила. Дедукция, - он печально улыбнулся. Я выпустил дым и отмахнул его от лица. - А почему она его огорчала? Большое вознаграждение получил какой-то тип, когда во "Флориансе" взяли Мэллоя за ограбление банка в Орегоне. Мэллой мог это заподозрить, а, может быть, он был в этом уверен. И он хотел выколотить эти деньги у вдовы Флориана. Я кивнул. Все, сказанное Рандэллом, заслуживало кивка. Рандэлл продолжал: - Он взял ее за шею всего один раз, пальцы не соскальзывали. Если мы возьмем его, то, возможно, мы сможем доказать, что это его пальцы отпечатались на шее убитой. А, может быть, и не сможем. Врач считает, что это произошло прошлой ночью, не раньше. Время киносеансов, все в кино, поэтому никто из соседей не заметил Мэллоя у дома миссис Флориан. Но все это похоже на Мэллоя. - Да, - сказал я. - Но с Мэллоем все в порядке. Он, вероятно, не хотел ее убивать. Он просто необычайно силен. - Это ему не поможет, - мрачно заметил Рандэлл. - Мне кажется, что Мэллой - не убийца. Он убивает, если его загнали в угол, а не из удовольствия и не из-за денег, тем более женщин. - Это важное замечание? - сухо спросил Рандэлл. - Может быть, у вас достаточно сведений, чтобы определить, что важно, а что нет. Я не знаю. Он долго смотрел на меня. Так долго, что диктор успел огласить новое сообщение об ограблении греческого ресторана в Сан-Педро. Подозреваемого задержали. Им оказался 14-летний мальчик-мексиканец, вооруженный водяным пистолетом. Рандэлл подождал, пока закончится сообщение, и продолжал: - Мы подружились сегодня утром. Давайте и останемся в таких отношениях. Езжайте домой, отдохните. Вы выглядите очень плохо. Позвольте и моим полицейским разобраться с убийством Мэрриота, найти Мэллоя, ну и так далее. - Мне Мэрриот заплатил, - сказал я. - Я нашел работу. Меня наняла миссис Грэйл. Вы хотите, чтобы я бросил работу и жил на свои жировые запасы? Он снова хмуро посмотрел на меня. - Я знаю. Вам дали аттестат, который только на то и годится, чтобы висеть на стене в вашем кабинете. С другой стороны, любой капитан-полицейский под горячую руку сделает из вас все, что ему угодно. - Только не с Грэйлами за моей спиной. Он обдумал это замечание, совсем не допуская, что я прав хотя бы наполовину, поэтому нахмурился сильнее и застучал пальцами по столу. - Так мы понимаем друг друга, - сказал он после паузы. - Если вы испортите это дело, у вас будут неприятности. Может быть, вы и вывернетесь из них и на этот раз, не знаю. Но шаг за шагом вас начнут в этом блокировать, и вам будет чертовски трудно работать. - Любому частному детективу приходится с этим сталкиваться каждый божий день. - Вы не можете расследовать убийства. - Я внимательно вас выслушал. Я не собираюсь уйти отсюда и начать делать вещи, которые не может сделать большое полицейское управление. Если у меня и есть какие-нибудь маленькие частные дела, так они на самом деле - маленькие и частные. Он медленно наклонился над столом, его неутомимые пальцы постукивали, как побеги тропического растения в стену дома миссис Флориан. Светлые волосы блестели, холодные глаза неподвижно смотрели на меня. - Давайте пойдем дальше, - сказал он. - Амтор уехал. Его жена, она же секретарша, не знает или не хочет говорить куда. Индеец тоже исчез. Вы предъявите иск этим людям? - Нет. Я ничего не докажу. Он взглянул с облегчением. - Жена сказала, что никогда о вас не слышала, что же касается двух полицейских из Бэй Сити, если только они действительно полицейские, то это вне моей досягаемости. Я не хотел бы связываться ни с чем запутанным. В одном лишь я уверен - Амтор не имеет отношения к гибели Мэрриота. Сигареты с визитками - подброшенная улика. - Доктор Зондерборг? Рандэлл развел руками. - Весь притон исчез. Люди прокурора инкогнито прибыли туда без ведома властей Бэй Сити. Дом заперт и пуст. Ребята туда, конечно же, влезли. Везде видны следы спешных попыток все подчистить, но осталась куча отпечатков. Потребуется неделя, чтобы обработать все это. Сейчас ребята трудятся над стенным сейфом. Возможно, в нем наркотики и еще что-нибудь. Мне кажется, что этот Зондерборг уже попадался, не в наших местах, правда, или за аборт, или за легкие пулевые ранения, или за изменение отпечатков пальцев, или за незаконное использование наркотиков. Если все это также подпадет под федеральное законодательство, мы получим большую помощь. - Он сказал, что он врач, - сказал я. Рандэлл пожал плечами. - Может быть, был когда-то. Может, не будем гадать. Возле Палм Спрингс сейчас работает парень, которого обвинили в торговле наркотиками в Голливуде пять лет назад. Он был виновен, как черт, но сработала протекция. Он выпутался. Что-нибудь еще волнует вас? - Что вы знаете о Брюнетте? - Он играет в азартные игры, зашибает много денег без особых трудов. - Хорошо, - сказал я и стал подниматься. - Все это звучит вполне разумно. Но это придвинуло нас к разоблачению банды грабителей, убившей Мэрриота. - Я не мог вам сказать всего, Марлоу. - Я этого и не жду, - спокойно сказал я. - Кстати, Джесси Флориан сообщала мне во время моего второго посещения, что она когда-то также была служанкой в доме Мэрриота. Вот почему он посылал ей деньги. Есть ли какие-нибудь доказательства этого? - Да. Письма в сейфе. От миссис Флориан с благодарностями. - Рандэлл явно терял самообладание. - Теперь, может быть, вы уйдете домой и не будете соваться не в свои дела? - Очень мило со стороны Мэрриота так заботиться о письмах бывшей служанки, не так ли? Рандэлл поднимал глаза, пока взгляд не остановился на моей макушке. Затем он немного опустил веки, глядя так на меня секунд десять. Затем улыбнулся. Он ужасно много улыбался в тот день, наверное, использовал недельный запас. - У меня есть мысль на этот счет, - сказал он. - Она безумна, но такова уж природа человеческая. Мэрриот всю жизнь чего-то боялся. Все мошенники - азартные игроки, в большей или меньшей степени, а все игроки - суеверны. Я думаю, Джесси Флориан была талисманом для Мэрриота. Пока он о ней заботился, с ним ничего не могло случиться. Я повернул голову и поискал жука. Он уже попробовал два угла и полз к третьему. Я подошел, поднял его и вернул на стол. - Смотрите, - сказал я. - Эта комната на девятнадцатом этаже. А этот маленький жучок заполз сюда, чтобы найти друга. Меня. Мой талисман, - я осторожно завернул жука в платок и спрятал в карман. Рандэлл ошалело смотрел на меня. Его губы шевелились, но он ничего не говорил. - Я вот думаю, чьим талисманом был Мэрриот? - сказал я. - Не вашим, приятель, - в его голосе был едкий холод. - Возможно, и не вашим, - мой голос был таким, как всегда. Я вышел из комнаты и закрыл дверь. Я спустился на скоростном лифте к выходу на Спринг Стрит у фонтана Сити Холл, развернул платок и выпустил жука на клумбу. В такси по пути домой меня интересовало только одно: сколько времени понадобится жуку, чтобы снова долезть до бюро убийств. Я вывел машину из гаража и пообедал в Голливуде, прежде чем отправиться в Бэй Сити. Стоял прекрасный солнечный день с мягким ветерком. Я выехал на Третью улицу и проехал мимо Сити Холл. 32 Трехэтажное здание с колокольней наверху выглядело неказисто для такого процветающего города. В колокол, наверное, звонили при пожарах в старое доброе время. Бетонная дорожка, покрытая трещинами, вела к открытым двустворчатым дверям, в которых толпились, очевидно, продажные адвокаты, ждущие какого-нибудь происшествия, чтобы сделать из него деньги. В меру упитанные, в дорогих костюмах и с дешевыми манерами. Они пропустили меня, потеснившись на пару дюймов. Я вошел в длинный темный коридор, который последний раз мыли, похоже, в день торжественного вступления в должность Маккинли. Деревянный знак: "Справочное бюро управления" указывал на обшарпанную стойку, за которой дремал человек в полицейской форме, а рядом с ним сидел другой, в штатском, похожий на кабана. Когда я спросил, где кабинет шефа, штатский оторвал взгляд от вечерней газеты, сплюнул в корзину, стоявшую футах в десяти от него, зевнул и сообщил, что кабинет шефа находится наверху. Второй этаж был почище и посветлее. Дверь со стороны океана, почти в самом конце коридора, имела табличку: "Джон Вокс. Шеф полиции. Входите". Внутри оказалось невысокое деревянное ограждение, а за ним сидел человек в форме и стучал по клавишам пишущей машинки двумя пальцами, иногда подключая третий. Он взял мою визитку, потянулся до хруста в позвоночнике и попросил подождать. А сам протиснулся в дверь из красного дерева, на которой тоже была табличка: "Джон Вокс. Шеф полиции. Посторонним вход воспрещен". Человек в форме вернулся и открыл для меня дверь в ограждение. Я вошел во внутренний кабинет и закрыл дверь. Стол из мореного дуба стоял в глубине комнаты, как у Муссолини, и вам надо было пройти до него приличное расстояние под взглядом глаз-бусинок. Я подошел к столу и невольно уперся взглядом в еще одну табличку, стоявшую на нем. Рельефные буквы сообщали: "Джон Вокс. Шеф полиции". Я подумал, что уже теперь-то это имя врезалось в мозг, как осколок, и посмотрел на человека, сидящего за столом. Тяжеловес с короткими волосами и просвечивающимся через них розовым скальпом. Маленькие, голодные глаза, беспокойные, как блохи. Желтовато-коричневый костюм, кофейного цвета рубашка и галстук, кольцо с бриллиантом, бриллиантовая булавка в галстуке и три положенных кончика платка, выступающих на три положенных дюйма из нагрудного кармана. Пухлая рука держала визитку. Он демонстративно прочитал ее, перевернул, прочитал с другой стороны, где ничего не было написано, положил ее на стол и придавил пресс-папье в виде бронзовой обезьяны, как будто хотел быть уверенным в том, что для визитки, во избежание ее пропажи, надежнее места нет. Он протянул мне свою розовую лапу. Крепкое рукопожатие и жест, указывающий на стул: - Садитесь, мистер Марлоу. Я вижу, вы по делу. Чем могу служить? - Небольшие трудности, шеф. Вы можете все уладить в течение минуты, если пожелаете. - Трудности? - вежливо спросил он. - Небольшие трудности, говорите? Он повернулся в кресле, взгромоздил одну ногу на другую и задумчиво стал смотреть в окно. Это позволило мне увидеть фильдекосовые носки и английские туфли, кожа которых, похоже, была вымочена в портвейне. На него было надето, как минимум, полтысячи, считая содержимое бумажника, которого я не видел. Я предположил, что у его жены солидный счет в банке. - Трудности, - продолжал он, - это что-то такое, с чем наш город не очень-то знаком, мистер Марлоу. Наш городок не очень велик, но он очень, очень чист. Я смотрю из своего западного окна и вижу океан. Ничего нет чище, не так ли? Он не упомянул два игорных корабля, стоящих на рейде как раз на границе трехмильной зоны. Я тоже ничего не сказал на этот счет. - Точно, шеф. - Я смотрю из северного окна, вижу деловую суету бульвара Аргуелло и очаровательные калифорнийские холмы. А сейчас я смотрю на юг и вижу самую лучшую в мире гавань для небольших яхт. Если бы у меня были окна на восток, я бы увидел жилой район, один вид которого разжег бы ваш аппетит. Нет, сэр, у нас в городке совсем не много трудностей. - Я, вероятно, принес свои трудности с собой, шеф. Вот некоторые из них. У вас работает человек по фамилии Галбрейт, сержант в штатском? - По-моему, работает, - сказал мистер Вокс, повращав глазами. - А что такое? - А такой человек у вас работает? - я подробно описал другого полицейского, очень маленького, усатого, который огрел меня дубинкой. - Он, похоже, где-то недалеко от Галбрейта. Его называли мистер Блейн, но это, я считаю, не настоящее его имя. - Как раз наоборот, - сказал жирный шеф полиции так же лениво, как всегда говорят толстые люди. - Он начальник следственного отдела. Капитан Блейн. - Не мог бы я встретиться с этими парнями в вашем кабинете? Он взял мою визитку и, еще раз ознакомившись с ней, положил на стол. Затем махнул мягкой, безукоризненно чистой рукой. - При наличии более веских оснований, чем вы пока мне сообщили, - вкрадчиво произнес он. - Не думаю, что у меня они есть. Вы не знаете случайно человека по имени Джул Амтор? Он сам себя называет психологическим консультантом. Он живет на вершине холма в Стиллвуд Хайтс. - Нет. И Стиллвуд Хайтс - не моя территория, - ответил Вокс. Он о чем-то думал. - Вот это и забавно, - сказал я. - Видите ли, я навестил мистера Амтора по поводу моего клиента. Мистеру Амтору показалось, что шантажирую его. Возможно, ребята, занимающиеся таким делом, как он, всегда думают о шантаже. У него был крутой телохранитель-индеец, с которым я не мог справиться. Индеец держал меня, а Амтор бил моим же пистолетом. Затем он вызвал пару полицейских. Оказалось, что это Галбрейт и мистер Блейн. Вам, может быть, не интересно? Мистер Вокс сидел с полузакрытыми глазами, положив руки на стол. Холодный блеск глаз еле пробивался из-под опущенных век. Он сидел так спокойно, как будто внимательно слушал. Затем открыл глаза и улыбнулся. - Да, да. Извините, а что случилось потом? - вежливо, как вышибала в ресторане, спросил он. - Они меня обыскали, увезли на своей машине, выбросили из нее со стороны гор и огрели по голове дубинкой, как только я вышел. Он кивнул, как будто я ему сейчас сказал самую естественную вещь в мире. - И все это было в Стиллвуд Хайтс? - мягко спросил он. - Да. - Вы знаете, кто вы в моих глазах? - чуть качнулся вперед Джон Вокс. - Лжец, - подсказал я. - Дверь там, - сказал он, указав на нее мизинцем левой руки. Я не шевельнулся. Я продолжал смотреть на него. Когда он уже готов был нажать кнопку звонка, я сказал: - Давайте не будем делать ошибок. Вы думаете, что я - маленький частный детектив, который пытается прыгнуть выше головы, обвиняя офицера полиции. Даже если бы это было и так, то все равно офицер нашел бы возможность сделать все, чтобы ничего нельзя было доказать. Я не жалуюсь. Просто считаю, что на самом деле была совершена ошибка. Я хочу все уладить с мистером Амтором и хочу, чтобы Галбрейт мне в этом помог. Мистера Блейна не стоит тревожить. Галбрейта хватит. Да, и еще. Я бы не пришел к вам без солидной поддержки. - Насколько она солидна? - спросил шеф и усмехнулся. - Насколько солидна 862 Астер Драйв, где живет мистер Локридж Грэйл. Его лицо совершенно изменилось, как будто в кресле сидел другой человек. - Миссис Грэйл - моя клиентка, - добавил я. - Заприте дверь, - попросил он. - Вы все-таки помоложе. Мы начнем это дело по-дружески. У вас честное лицо, Марлоу. Я встал и запер дверь. Когда я вернулся по голубому ковру к столу, шеф достал очень симпатичную бутылку и два стакана. Он высыпал на регистрационную книгу пригоршню орешков кармадона и наполнил стаканы. Мы выпили и стали молча жевать орешки, расколотые мистером Боксом, глядя друг другу в глаза. - Вкус что надо, - сказал он и снова наполнил стаканы. Теперь была моя очередь колоть орешки. Он смахнул скорлупки на пол, улыбнулся и откинулся на спинку кресла. - Что ж, давайте о деле, - сказал он. - Имеет ли отношение эта работа, которую вы делаете для миссис Грэйл, к Амтору? - Есть определенная связь. Лучше проверьте, что я говорю вам правду. - Хорошая идея, - он потянулся к телефону. Затем он достал записную книжку из кармана и стал искать номер. - Вкладчики в предвыборную компанию, - сказал он, подмигнув. - Мэр настаивает, чтобы все, оказавшие ему любезность, не были забыты. Ага, вот он, - шеф отложил книжку и набрал номер. У него были те же трудности с дворецким Грэйлов, что и у меня. В связи с этим у него покраснели уши. Наконец он стал разговаривать с миссис Грэйл. Уши горели по-прежнему. Она, должно быть, не очень вежливо с ним говорила. - Она хочет поговорить с вами, - сказал он и пододвинул телефон ко мне. - Фил слушает, - сказал я, подмигивая Воксу. В трубке раздался холодный искусственный смех. - Что вы делаете у этой жирной свиньи? - Да вот, пьем немного. - Вам не с кем больше выпить? - В данный момент нет. Дела. Есть что-нибудь новое? Думаю, вы догадываетесь, о чем я? - Нет. А известно ли вам, мой хороший, что я вас ждала больше часа тем вечером? Не думаете ли вы обо мне, как о девочке, с которой проходят такие фокусы? - Я попал в переделку. Как насчет сегодняшнего вечера? - Дайте подумать. Сегодня - черт побери, какой сегодня день? - Я лучше позвоню вам, - сказал я. - Возможно, я не смогу. Сегодня - пятница. - Обманщик, - она снова рассмеялась. - Сегодня понедельник. На том же месте, в то же время и без дураков. - Я лучше позвоню вам. - Вы лучше будьте там. - Я не уверен в том, что смогу. Давайте я вам позвоню. - Возникают трудности? Понятно. Возможно, я поступаю глупо, что тревожу вас. - Наверное, да. - Почему? - Я - бедный человек и сам содержу себя, но не так шикарно, чтобы вам понравиться. - Идите к черту! Если вы не будете там... - Я сказал, что позвоню вам. - Все мужчины одинаковы, - вздохнула она. - И женщины тоже одинаковы - после девяти. Она послала меня к черту и повесила трубку. Глаза шефа полиции выпирали так, что казались укрепленными на стойках. Он наполнил оба стакана дрожащей рукой и пододвинул один мне. - Похоже, что так, - сказал он очень задумчиво. - Ее мужу все равно, - сказал я. - Поэтому не делайте из этого никаких выводов. Казалось, что Воксу неприятно пить. Задумавшись, он медленно колол орешки. Мы выпили еще за красивые женские глаза. К сожалению, шеф спрятал бутылку и стаканы и нажал кнопку селектора: - Пусть Галбрейт зайдет ко мне, если он на месте. Если же нет, пусть свяжется со мной. Я встал, отпер дверь и снова сел. Мы не долго ждали. В дверь постучали, Вокс пригласил войти, и Хемингуэй ступил в комнату. Он солидно подошел к столу и посмотрел на своего шефа с выражением глубокого смирения. - Знакомьтесь - Филипп Марлоу, - приветливо сказал шеф, - частный детектив из Лос-Анджелеса. Хемингуэй повернулся ровно настолько, чтобы увидеть меня. Если он и видел меня когда-либо ранее, то его лицо этого не выражало. Мы пожали друг другу руки, и он снова стал смотреть на шефа. - У мистера Марлоу любопытная история, - сказал шеф, хитрый, как Ришелье на гобелене. - О мистере Амторе из Стиллвуд Хайтс. Он какой-то знахарь или колдун. Кажется, Марлоу навещал его, а тут и вы с Блейном подвернулись, и произошло какое-то недоразумение. Я забыл детали, - он посмотрел в окно с видом человека, всегда забывающего детали. - Какая-то ошибка, - сказал Хемингуэй. - Я никогда раньше не встречал этого человека. - Конечно же, это была ошибка, - сонно сказал шеф. - Пустяковая, но все же ошибка. Мистер Марлоу считает, что она что-то значит для него. Хемингуэй снова взглянул на меня. Его лицо по-прежнему было каменным. - На самом деле, его ошибка-то не волнует, - продолжал засыпать шеф. - Просто ему надо навестить этого Амтора в Стиллвуд Хайтс. Он хочет, чтобы кто-нибудь с ним поехал. Я подумал о вас. Видите ли, у Амтора громила-телохранитель, и Марлоу склонен сомневаться в своей способности контролировать ситуацию без чьей-то помощи. Как вы думаете, вы сможете узнать, где живет этот Амтор? - Да, - сказал Хемингуэй. - Но Стиллвуд Хайтс за линией, шеф. Это личная услуга вашему другу? - Можешь расценивать это так, - сказал шеф, глядя на большой палец левой руки. - С другой стороны, мы бы не хотели выходить за рамки закона, - Да, - сказал Хемингуэй. - Нет, - он кашлянул. - Когда мы едем? Шеф доброжелательно посмотрел на меня. - Прямо сейчас, если это не затруднит мистера Галбрейта, - сказал я. - Я делаю, что мне приказывают, - сказал Хемингуэй. Шеф осмотрел его с ног до головы. Он причесал и почистил его взглядом. - Как дела у капитана Блейна? - спросил он, чавкая кармадоновым орешком. - Очень плох. Приступ аппендицита, - сказал Хемингуэй, - весьма критическое состояние. Вокс печально покачал головой. Затем он взялся за ручки кресла и вытолкнул себя на ноги. Он протянул руку через стол. - Галбрейт позаботится о вас, Марлоу. Вы можете на него положиться. - Вы меня обязываете, шеф. Не знаю, как и благодарить вас. - Чепуха. Никаких благодарностей. Всегда готов помочь другу друзей, так сказать, - он подмигнул мне. Хемингуэй стал изучать это подмигивание, но так и не определил, к чему оно. Мы вышли, сопровождаемые вежливыми репликами шефа. Дверь закрылась. Хемингуэй оглядел коридор и сказал мне: - Ты умно играешь, приятель. Должно быть, ты еще что-то нам не рассказал. 33 Машина неторопливо, плавно плыла мимо жилых домов. Кроны деревьев аркой смыкались над нами, образуя тоннель. Солнце блестело сквозь ветви и узкие еще листья. Знак на углу гласил, что мы находимся на Восемнадцатой улице. Хемингуэй управлял машиной, а я сидел рядом с ним. Он ехал очень медленно, думая о чем-то тяжелом. - Как много вы ему рассказали? - спросил он, наконец решившись. - Я сказал ему то, что вы и Блейн увезли меня оттуда, вышвырнули из машины и оглушили. Об остальном я умолчал. - А про 23-ю и Дескансо не рассказали? - Нет. - Почему? - Я подумал, что так мы с вами лучше поладим. - Это мысль. Вы действительно хотите поехать в Стиллвуд Хайтс или это был просто предлог? - Просто предлог. Все, что я действительно хочу, так это узнать у вас, почему вы поместили меня в одно веселенькое заведение и почему меня там пытались удержать. Хемингуэй подумал. Он так крепко задумался, что мышцы на его лице стали образовывать узлы под сероватой кожей. - Этот Блейн, - заговорил он. - Мясной обрубок. Я и не подозревал, что он ударит вас. Я и не думал, что вам действительно придется идти пешком домой. Я считал, что мы лишь разыгрываем сцену, помогаем Амтору припугнуть шантажистов. Вы бы удивились, узнав, как часто его шантажируют. - Уже удивился, - мгновенно парировал я. Он искоса глянул на меня. Его глаза были кусочками льда. Затем он снова стал задумчиво смотреть вперед через пыльное стекло. - Этим старперам иногда хочется оглушить кого-нибудь, - сказал он. - Им обязательно надо разбить голову кому-нибудь. Господи, как я тогда испугался. Вы упали, как мешок с цементом. Я высказал свое недовольство Блейну. А затем мы отвезли вас к Зондерборгу. Во-первых, потому что это было ближе всего и, во-вторых, потому что он неплохой парень и мы бы неплохо позаботились о вас. - Амтор знает, что вы меня туда увезли? - Конечно же, нет. Это была наша идея. - Потому что Зондерборг - хороший и заботливый парень. И никаких взяток не надо. И, конечно же, доктор не признает мой иск, если я решу его подать. Правда, в этом славном городишке иски не имеют смысла. - Вы хотите дать ход этому делу? - задумчиво спросил Хемингуэй. - Не я. Кстати, я бы не советовал вам слишком заноситься. Ваша работа висит на волоске. Вы же видели глаза шефа. - О'кей, - сказал Хемингуэй и сплюнул в окно. - Я и не собирался наглеть. Не спорю, может, иногда и прорывается в разговоре что-то такое, похожее на нахальство. Подводит привычка. Что еще? - Блейн действительно болен? Хемингуэй утвердительно кивнул, но напустить на себя грусть по этому поводу ему не удалось. Он довольно равнодушно поведал: - Позавчера у него заболел живот, и аппендикс лопнул прежде, чем его смогли вырезать. У Блейна есть шансы, но они невелики. - Нам не хотелось бы его терять, - сказал я. - Такой парень - украшение полиции. Хемингуэй снова сплюнул в окно. - О'кей. Следующий вопрос, - вздохнул он. - Вы убедительно доказали, почему отвезли меня к Зондерборгу. Но вы еще не объяснили, зачем он держал меня 48 часов взаперти, напичканного наркотиками. Хемингуэй бесшумно затормозил у тротуара. Он положил руки на руль и потер большие пальцы друг о друга. - Я не знаю, - глухо сказал он. - У меня были бумаги, из которых следовало, что я частный детектив, - продолжал я. - Ключи, деньги, фотографии. Если бы доктор не знал вас, он бы подумал, что удар по голове всего лишь розыгрыш, повод запихнуть меня в его заведение для того, чтобы я все там разнюхал как следует. Но я догадываюсь, что он очень хорошо знает вас, ребята. Оттого я и озадачен. - Оставайтесь озадаченным. Так безопаснее. - Да, конечно, - согласился я. - Но в этом нет никакого удовлетворения. - Вы попросили закон Лос-Анджелеса заняться этим? - Чем этим? - Вашими подозрениями в отношении Зондерборга. - Не совсем. - Так да или нет? - Я не такая уж важная личность, чтобы давать указания полиции, - сказал я. - Служители закона из Лос-Анджелеса могут прибыть сюда в любое угодное им время. Не все, конечно, но парни шерифа и окружного прокурора - точно. У меня есть друг из прокурорского надзора, да я и сам там когда-то работал. Друга зовут Берни Олс. Он - главный следователь. - Вы ему об этом сообщили? - Нет. Я не говорил с ним уже целый месяц. - Подумываете о том, чтобы направить его на это дело? - Если это помешает моей работе, то нет. - Частное дело? - Да. - О'кей. Что вы хотите? - Чем действительно занимается Зондерборг? Сержант убрал руки с руля и по-чемпионски залепил плевком в фонарный столб. - Хорошая улочка, не правда ли? Приятные дома, приятные сады, приятный климат. Вы часто слышите о подкупленных полицейских? - Изредка, - ответил я. - О'кей! Сколько полицейских живет на таких улицах, как эта, в таких домах с красивыми лужайками? Я знаю четверых-пятерых, все из отряда по борьбе с проституцией и игорными домами. Они зашибают приличные деньги. А полицейские, как я, живут в жалких домишках в грязной части города. Хотите посмотреть, где я живу? - А что это докажет? - Послушайте, приятель, - серьезно сказал здоровяк. - Я иду у вас на поводу, но всякому терпению есть предел. Полицейские не поддаются на деньги! Улыбаетесь? Ладно, бывает, но редко. Полицейские делают, что им говорят. А парень, который сидит в огромном кабинете, в дорогом костюме и пахнет дорогой выпивкой тоже ничего не решает. Вы меня понимаете? - Что за человек мэр? - Мэр как мэр, как в любом другом городе. Политик. Вы думаете, он приказывает? Чепуха. Вы знаете, что происходит с этой страной? - Я слышал, слишком много замороженного капитала, - сказал я. - Парень не может оставаться честным, даже если он этого хочет, - сказал Хемингуэй. - Его вытряхнут из собственных штанов, если он останется честным. Вы или играете в грязную игру, или питаетесь святым духом. Куча ублюдков думает, что нас спасут девяносто тысяч сотрудников ФБР в чистых воротниках и с бумажками в папках. Чепуха! Знаете, о чем я думаю? Мы должны переделать этот мир заново. Предпринять Моральное Перевооружение. Тогда что-нибудь получится. Только М.П.В. Моральное Перевооружение! - Если Бэй Сити - пример работы этого М.П.В., то я приму аспирин, - сказал я. - Можно стать очень умным, - как-то сразу поутих Хемингуэй. - Можно не думать об этом, но это возможно. Можно стать таким умным, что будешь думать только о том, как бы стать еще умнее. Я всего лишь тупой полицейский. Я выполняю приказы. У меня жена и двое детей, и я делаю все, что говорят большие дяди. Блейн бы много мог рассказать, а я невежа в этих вопросах. - А точно у Блейна аппендицит? Не пустил ли он себе пулю в живот из вредности? - Не будьте таким, - недовольно, но миролюбиво сказал Хемингуэй и провел руками по рулю. - Попытайтесь думать иногда хорошо о людях. - О Блейне? - Он человек, как все мы. Он грешник, но он - человек. - Чем занимается Зондерборг? - О'кей, я вам только сказал. Может быть, я не прав. Я посчитал вас парнем, которому можно продать неплохую идейку. - Вы не знаете, чем он занимается? Хемингуэй достал платок и вытер лицо. - Но вам бы следовало догадаться, что если бы мы с Блейном знали, что Зондерборг занимается чем-то незаконным, то мы или не бросили бы вас туда, или вы бы оттуда не ушли так просто. Я имею в виду настоящее подпольное дело, а не муть типа предсказания судеб старухам по хрустальному шару. - Я думаю, что мой уход из лечебницы не предполагался, - заметил я. - Есть такое лекарство - скополамин, от которого человек иногда становится слишком разговорчив. Это, конечно, не гипноз, но частенько срабатывает. Из меня хотели выудить кое-что, чтобы узнать, сколько я знаю. Но доктор Зондерборг мог узнать только из трех источников, что у меня есть, мягко говоря, приятная для него информация. Ему мог сказать Амтор, либо Лось Мэллой мог упомянуть, что я навещал Джесси Флориан, либо он мог подумать, что я - подсадная утка полиции. Сержант печально смотрел на меня. - Что за Лось Мэллой, черт возьми? - Громила, который убил человека на Сентрал Авеню несколько дней назад. О нем передали по вашему телетайпу, если вы когда-нибудь его читаете. И, возможно, вам уже пришло объявление о розыске. - Ну и что? - А то, что Зондерборг прятал его. Я видел там Лося, на кровати, читающим газету, той ночью, когда я смылся. - Как вы сбежали? Вас не держали под замком? - Я огрел санитара пружиной от кровати. Мне повезло. - Этот огромный парень не видел вас? - Нет. Хемингуэй отъехал от тротуара, на его лице установилась вполне приличная улыбка. - Ну что же, мне это представляется шикарным. Зондерборг прятал разыскиваемых ребят, если у тех, конечно, были деньги. Его заведение было для этого хорошо приспособлено. Машина пошла быстрее, и мы завернули за угол. - Черт. А я думал, что он продает сигареты с марихуаной, - сказал Хемингуэй с искренним отвращением. - Но, черт возьми, его занятие не могло долго продолжаться! - Вы когда-нибудь слышали о подпольной лотерее? Она тоже рассчитана на продолжительное время, если посмотреть с одной стороны. Хемингуэй классно справился еще с одним поворотом и кивнул. - Верно. И китайский бильярд, и игор