я лицом к лицу с его почтенным владельцем. Это был крепкий мужчина приятной наружности, примерно одних лет с Блейдом, с ясными голубыми глазами, блестевшими из-под густых темных бровей. Русая курчавая бородка и длинные волосы, небрежно перехваченные на лбу черной лентой, довершали облик Коверга, одного из самых удачливых акродских пиратов. По словам Аталира, хозяин "Чайки", судна небольшого и не слишком шикарного, не торопился менять свою посудину на другой корабль, поскольку считал, что старый бриг приносит ему счастье. Захваченные призы он топил, предпочитая оставлять у себя весь мало-мальски ценный груз, но не сами корабли. Кроме того, - здесь Аталир чуть пожал плечами - Коверг коллекционировал хорошеньких девушек; ходили слухи, что на одном из островов у него имеется целый гарем. Впрочем, это не мешало ему проводить весьма успешные операции и головокружительные налеты на города, которые прочие ховестары обычно обходили стороной. Догадавшись, пока гость окончательно утвердится на палубе, хозяин брига обаятельно улыбнулся и произнес: - Коверг к твоим услугам, незнакомец. - Затем, вежливо наклонив голову в ответ на приветствие Черного, он поинтересовался: - Что случилось с "Коршуном"? Вчера он устроил переполох под стенами этого курятника, - рука капитана, описав изящный полукруг, нацелилась на южный форт, - а сегодня попросил о встрече. Признаться, мне крайне любопытно, зачем сюда пожаловал его посланец. - Я буду говорить от имени Аталира и Айолы, Черной Сестры, - уточнил Блейд. - А, эта хорошенькая малышка, дочь покойника Айлата? - Коверг с интересом приподнял бровь. - Ну и штучка, скажу я тебе! Прелестная девица, однако норов как у столетнего осьминога - так и ищет, кого бы сожрать. - Я полагаю, - задумчиво произнес Блейд, - что за последний месяц характер у нее значительно улучшился. - Ты уверен? - Кому же знать, как не мне? Коверг уставился на гостя с нескрываемым одобрением. - Значит, ты - новый капитан "Жаворонка"? Отличная парочка - Черный Братец и Черная Сестричка! - Нет, - разведчик покачал головой, - я всего лишь канонир, начальник абордажной команды, военный советник и личный телохранитель Айолы. - Не сомневаюсь, что твоя последняя должность является самой важной, - с едва заметной насмешкой произнес Коверг, и мужчины обменялись понимающими улыбками. Блейд отметил, что чувствует себя с этим человеком легко и свободно; что касается женщин, оба они были ягодками с одного поля. - Ну, к делу, - сказал он, присаживаясь на бухту каната. - Турмы "Жаворонка" и "Коршуна" собирают людей и суда, чтобы разделаться с лисицей Ринвелом. Желаешь ли ты его пощипать? - Блейд понял, что может говорить откровенно; этот Коверг явно был из породы авантюристов, которых добрая драка привлекала не меньше сказочных богатств. - Значит, вам нужны корабли, чтобы подставить их под пушки фортов? - мгновенно отреагировал капитан "Чайки", доказав, что соблазнительные перспективы не лишили его здравого смысла. - Ну зачем же такие подозрения, - Блейд обаятельно улыбнулся. - Мы считаем, что у каждого будет шанс, и самые проворные и ловкие смогут им воспользоваться. - Пожалуй, это справедливо, - протянул ховестар, пристально разглядывая гостя. - Я достаточно проворен и ловок, чтобы согласиться на такое предложение. Полагаю, надо обсудить подробности? - Мы собираем всех, кто заинтересуется делом, на "Коршуне", послезавтра, в полдень. - Блейд условился с Аталиром, что его галион станет штабом операции. Коверг кивнул, и, распив бутылку вина, новые союзники расстались. Покидая бриг, Блейд размышлял над тем, что же произвело большее впечатление на капитана "Чайки" - предложение совершить беспрецедентный налет или весть о покорении Черной Сестры. Видимо, последний подвиг Коверг оценил выше, чем предполагаемый штурм кархаймских фортов. Теперь посланник решил посетить один из кораблей, не откликнувшихся на сигнал с "Коршуна". Велев гребцам направить шлюпку к внушительному галиону, заметно выделявшемуся роскошью отделки, он задумчиво потер висок. С Ковергом вроде бы не возникло проблем, но как встретят незваного гостя на этом судне, чей бушприт украшает фигура сокола? Оказавшись рядом с крутым бортом, Блейд подергал свисавший с фальшборта конец. Никакого ответа! Тогда разведчик решил подняться на палубу без приглашения. Ухватившись за канат, он быстро залез наверх и огляделся. Никого! Лишь молодой парнишка, по-видимому, юнга, открыв рот, уставился на пришельца. - Эй, малый, - окликнул его Блейд, - проведи-ка меня к капитану. - А ты кто такой? - спохватился юный ховестар, вытаскивая нож. - Брось, не валяй дурака! У меня серьезное дело к твоему хозяину. Или зови его сюда, или проводи меня к нему - да пошевеливайся! - Блейд грозно нахмурил брови. Похоже, юнга сообразил, что спорить не приходится, и бросился на ют. Спустя пару минут он вылетел из капитанской каюты, потирая покрасневшее ухо. Вслед за ним показалась внушительная тучная фигура, разодетая по самым строгим канонам ховестарской моды: высокие сапоги мягкой кожи, цветастая рубаха под безрукавкой, расшитой серебряной нитью, яркий пояс, нежно обнимавший солидную талию, и некое подобие пышного банта на шее. За поясом торчал целый арсенал - два пистолета длиной в ярд, сабля, кортик и топор. Впечатляющий облик этой личности довершало золотое кольцо, продетое в мочку уха. Блейд с трудом удержался от удивленного возгласа; теперь он представлял, как выглядели авантюристы его родного мира, грабившие всех и вся в Карибском море. "Ну и тип, - подумал он, скрывая замешательство, - Чего можно ждать от такого петуха?" Капитан, поспешно приближавшийся к гостю, еще издали завопил: - Рыбья кость! Клянусь Святым Кругом, я прикажу вышвырнуть тебя за борт как паршивую собаку! Чего тебе надо на моем корабле?! Дождавшись паузы, Блейд быстро произнес: - Твой корабль просто великолепен, досточтимый! Никогда в жизни не видел такого отличного боевого судна! Я чувствую, ты знаешь толк и в морском искусстве, и в красоте корабельного убранства, и в приличном поведении. Такой грозный вождь повелевает не криком, а одним движением пальца... Он продолжал нести всякую чушь, представляя, с какой скоростью Айола выпустила бы кишки этому щеголю. Порой она бывает слегка несдержанной... Что ж, никто не может похвастать сразу всеми мыслимыми достоинствами! У девочки нет склонности к дипломатии, зато она превосходно владеет ятаганом и бесподобна в постели... Капитан тем временем слегка остыл; щедрые комплименты и лесть явно пришлись ему по душе. - Да, посудина недурная, - буркнул он. - Один из лучших парусников, какие мне только попадались! - Вероятно, роскошная отделка импонировала ему больше, чем быстроходность и маневренность. - Черный, военный советчик, - представился Блейд. Дородный ховестар кивнул. - Тоот, капитан "Сокола". Но учти - я не нуждаюсь ни в чьих советах. - Даже в таких, которые могли бы наполнить твой сундук кархаймским жемчугом? - Блейд ни секунды не сомневался, что у этого толстяка где-то в укромном углу припрятан сундучок именно для такой цели. Скорее всего, не один. Он не ошибся; глаза Тоота неожиданно вспыхнули от жадности. - Не береди душу, - почти задыхаясь, простонал капитан "Сокола". - Я торчу здесь по месяцу вот уже четвертый год, и все ради этого проклятого жемчуга! Но без всякого толка! Немудрено, подумал Блейд, на этой посудине не догнать даже каракатицу, не то что быстрые кораблики Ринвела. - У тебя есть возможность присоединиться к остальным турмам, - заметил он. - Мы планируем налет на Кархайм - с дележом добычи, разумеется. Все будет по-честному и никто не останется в обиде. - С этим типом Блейд решил не вдаваться в подробности раньше времени; но он поклялся про себя, что "Сокол" будет последним кораблем, который достигнет жемчужных отмелей Кархайма. Если вообще попадет туда. - Мы хотим собраться на "Коршуне" - послезавтра, в полдень. Надеюсь, досточтимый, увидеть там и тебя. Тучный ховестар только кивнул, провожая глазами перемахнувшего через фальшборт искусителя; розовые и голубые жемчужины плавали перед его мысленным взором, затмевая грозные жерла герцогских орудий. Остаток этого дня и весь следующий прошли в подобных же визитах, более или менее удачных. Блейд переночевал на "Коршуне", в предоставленной Аталиром каюте, и тому имелись две причины: во-первых, дипломатия отняла ужасно много сил, и он хотел выспаться; во-вторых, ему хотелось слегка проучить свою строптивую возлюбленную. Им предстояло нелегкое сражение, и нельзя было допустить, чтобы женский каприз в самый ответственный момент поставил под удар всю операцию. * * * Настал день военного совета. В назначенный час к борту "Коршуна" одна за другой начали швартоваться шлюпки чуть ли не со всех ховестарских кораблей; не хватало двух или трех капитанов, самых упрямых и несговорчивых. Далеко не каждый предводитель турма изъявлял желание вступить в союз на предварительных переговорах, но почти все сочли нужным явиться и послушать, к чему приведет "эта идиотская затея, без которой прекрасно обходились все наши предки до двадцатого колена". Когда все собрались - расположиться пришлось прямо на палубе, ибо нигде не нашлось пристойного и достаточно большого помещения, чтобы разместить два десятка гостей, - Аталир, уже воспринимавший идеи советника как свои собственные, произнес краткую речь. - Во имя Святого Круга и рифов Ховестара! - он начертил перед грудью ритуальный знак. - Нам предстоит, после некоторой подготовки, которую "Коршун" и "Жаворонок" берут на себя, - тут он посмотрел на Айолу, которая с каменным лицом устроилась на палубной пушке, - атаковать курятники Ринвела. Часть кораблей ударит по фортам с моря, остальные турмы высадятся на сушу с легкими орудиями. Мы полагаем, - он сделал паузу, давая слушателям время оценить этот план, - что умелая подготовка к штурму и атака большого числа кораблей, а также нападение с суши дают нам шансы на успех. Меч и порох! Мы покажем этому кривому герцогу, кто такие ховестары! - в порыве чувств Аталир грохнул кулаком по планширу. Ненадолго воцарилась полная тишина. Потом все одновременно зашумели, перебивая друг друга, пытаясь не то что-то спросить, не то возразить. Наконец гул перекрыло энергичное восклицание одного из самых достойных вожаков: - Интересно бы узнать, что это за предварительная подготовка? Может, вы хотите отойти подальше от берегов, а потом, когда форты расстреляют ядра, пустив на дно наши корабли, направиться в пролив? - А ты согласился бы на такое? - Блейд, иронически усмехнувшись, пришел на помощь Аталиру. - Прах и пепел! Нашли идиотов! Чужими руками каждый горазд жар загребать! - послышались крики. - Раз вы не идиоты, не надо строить идиотских предположений! - рявкнул Блейд, взмахом руки прекращая содом. - Есть разумный план, и если вы согласны его выполнять, Кархайм будет нашим! - А ты кто такой, что берешься отвечать за капитана "Коршуна"? Что за птица? - не меньше половины ховестаров видели Блейда впервые. - Я тот, кто поведет вас в бой! - сильный голос Блейда вновь перекрыл возмущенные вопли. - Если кому нужны дополнительные рекомендации, то можно справиться на "Жаворонке", у Баскара и Ратага. Они уже имели дело со мной. Тут подала голос Айола: - Это мой канонир, телохранитель и старший абордажной команды... - Ого! Не слишком ли много, приятель? - насмешливо произнес чей-то хриплый голос. - В самый раз, - спокойно ответил Блейд. - Я берусь командовать штурмом, и, клянусь Святым Кругом, если мы приступим к делу ночью, то в обед будем в Кархайме. - Вы только послушайте этого умника! - проворчала некая темная личность, не высовываясь, однако, из-за спин соседей. - Мы годами выжидаем удобного случая, а он свалился нам на голову и обещает разнести курятники Ринвела единым махом! - А потом заграбастать всю добычу, будьте спокойны! - Скептиков на этом совете было хоть отбавляй. Блейд, однако, видел, что ховестары уже готовы согласиться; они нуждались лишь в четком плане и уверенности в справедливом дележе добычи. - Каждый турм, где выживет хоть один человек, получит равную долю, - громко объявил он. - Мы соберемся во дворце герцога, пересчитаем и разделим все, что удастся найти. Расчет с командами - ваша проблема. Согласны? Эта перспектива показалась капитанам весьма вдохновляющей. Каждый подумывал о волшебном жемчуге и каждый знал, что зеленых жемчужин будет не очень много - может быть, всего одна. Как ни крути, легче договориться с двадцатью вождями, чем с тремя сотнями своих собственных головорезов; к тому же не исключалось, что ловкач, первым попавший в подвалы, завладеет сокровищем. Итак, достойные ховестары громкими криками выразили свое согласие. Оставалось договориться о том, кто возьмет на себя сушу, а кто - море, об условных сигналах и порядке следования кораблей, о десятках других дел, значительных и не столь важных. На это ушло три часа; когда все было обговорено, совет закончился. Айола недовольно хмурилась. Аталир же, напротив, казался довольным и был готов штурмовать Кархайм хоть сейчас и в одиночку. ГЛАВА 6  На следующий день, дождавшись, пока туман слегка рассеется, Блейд распорядился приступить к перевозке на берег десанта. Никто не оспаривал его приказов; после того, как вчерашний совет распределил роли, всем стало ясно, что без главного координатора дело обречено на провал. Ховестары были практичными людьми: творцу плана и надлежало проводить его в жизнь. Так, без громких слов и звона фанфар, советник Черный стал адмиралом корсарского флота. Правда, этот стремительный взлет уже не тешил его тщеславия; под утро у Блейда разболелась голова, и он хорошо понимал, что означает сей признак. Скоро он покинет Акрод, навсегда распрощается с его сияющими далями и скалистыми берегами, с мерным шумом волн и теплым ярким солнцем... Да, ему придется уйти - но он уйдет победителем! С высокой кормовой надстройки "Жаворонка" Блейд видел череду шлюпок, набитых вооруженными людьми, направлявшихся к бухточке в скалах к югу от пролива, туда, где форт защищали прибрежные утесы. Через несколько минут от галионов отвалили новые шлюпки с точно таким же грузом и демонстративно двинулись в тыл другому форту; они причалили к узкой песчаной косе, скрытой от глаз защитников крепости густыми зарослями кустарника. На стенах фортов наблюдалась некоторая суета. Их гарнизоны включали не менее двух-трех тысяч солдат, и какое-то время Блейд надеялся, что они рискнут предпринять контратаку. Однако таланты ховестаров по части владения ятаганом и мушкетом были хорошо известны в Акроде, и бойцы Ринвела больше полагались на пушки, чем на рукопашную схватку. Оба десанта высадились без помех, и лодки быстро поползли обратно к кораблям; через час на берег отплыла следующая партия. Турмы "Жаворонка", "Коршуна", коверговской "Чайки" и еще пяти судов не участвовали в этой операции; им предстоял поединок с дальнобойными орудиями фортов. Ритолийский фрегат и вастанский барк стояли наготове, с трюмами, набитыми под завязку порохом, политой маслом шерстью и всем, что могло гореть, пылать и взрываться; на каждом сидела команда из двадцати ховестаров, которым предстояло управлять парусами. Этим отчаянным парням были поставлены две задачи: нацелить брандеры туда, куда нужно, и вовремя прыгнуть за борт. По крайней мере за фрегат Блейд не беспокоился - там командовал Паллон. Несомненно, в обеих цитаделях следили за оживленной деятельностью пиратов, по-прежнему не проявляя никакой серьезной активности. Должно быть, авантюристы разного толка неоднократно и безуспешно пытались атаковать кархаймские укрепления и с суши, и с моря, так что старания ховестаров пока не беспокоили гарнизоны. Попыток уничтожить шлюпки тоже не наблюдалось. С одной стороны, это было бы пустой тратой ядер, ибо десанты высаживались в двух милях от стен; с другой - защитники, видимо, не собирались выказывать и тени сомнения в своей победе. Блейд понял, что командиры фортов предпочитают полагаться на прочность камня, мощь своих орудий и саму природу. Подход к южному форту затрудняли отроги горного хребта, перед другим расстилалась песчаная полоса в двести ярдов шириной, где каждый, отважившийся на штурм, оказался бы как на ладони; за ней вздымались скалы. Вслед за первыми двумя рейсами десантных шлюпок последовали третий, четвертый, потом еще и еще. Наконец офицеры герцога забеспокоились: на каждом берегу уже скопилось не меньше тысячи ховестаров с легкими полевыми пушками. От галионов шли новые и новые шлюпки - теперь они доставляли ядра, порох, воду, провиант и длинные лестницы, сколоченные из запасного рангоута. Серьезность этих приготовлений свидетельствовала и о серьезности намерений; над фортами взвились сигнальные флаги, потом раздался протяжный звук горна, и по широким стенам продефилировали отряды мушкетеров. Разрабатывая свой план, Блейд опирался на опыт подобных операций в Карибском море и Мексиканском заливе, где английские, голландские и французские джентльмены удачи, собирая изрядные флотилии, десятилетиями грабили испанские города. Он не мог с уверенностью сказать, когда именно это происходило и удалось ли какому-нибудь удачливому собрату сэра Френсиса Дрейка провести такую же операцию, как та, что была задумана им здесь и сейчас. Возможно, все возможно... Во времена реактивных самолетов, атомных энергостанций и компьютеров набеги пиратов уже превратились в легенду, и ни один историк не смог бы точно описать все их хитрости, уловки, тактику и приемы боя. Правда, двадцатый век породил новое поколение морских разбойников, и кое с кем из них Блейду пришлось свести близкое знакомство за время службы в Гонконге и Сингапуре, однако этот опыт был теперь бесполезен: в его распоряжении находились парусные суда, а не быстроходные катера, оснащенные пулеметами. Он действовал отчасти по наитию, отчасти - опираясь на точный расчет; взрыв брандеров, ночная атака с суши, удар тяжелой корабельной артиллерии - да, это приведет к желаемым результатам... Идея была здравой, и она вполне могла сработать в варварском мире Акрода, послужив, как и на Земле, источником для великого множества мифов. Ближе к вечеру Блейд, прихватив с собой Паллона и Баскара, переправился к береговым утесам - началу горной цепи, вздымавшейся на юге Кархайма. За полчаса они поднялись на тысячу футов, и теперь форт лежал под ними словно игрушечный квадратик, собранный из серых кубиков. Троица разведчиков могла рассмотреть только часть внутреннего двора да верхние площадки на стенах; огромные орудия, казармы и склады находились в каменных зданиях, массивных, с выступающими наружу контрфорсами, замыкавших двор угрюмым четырехугольником. Приглядевшись к царившей внизу суете, Баскар с удивлением произнес: - Смотри-ка ты! Да они же все свои пушки оттащат от пролива! Так для этого и... - придя в изумление от собственной догадливости, он повернул взволнованное лицо к Блейду. - И для этого тоже, - отозвался разведчик. - Но атака с суши будет самой настоящей и позволит разделаться с фортами, когда мы нанесем огневой удар. Чем больше пушек они перетащат на южную стену, тем реальнее наши шансы уцелеть в предстоящей заварушке. - Клянусь мачтой, мы выиграем немного, - вмешался Паллон, опытным глазом оценив размеры орудий и станин, которые солдаты волокли через двор. - Это легкие пушки, а те, что потяжелее, остались на месте. Прах и пепел! Я думаю, их не сдвинуть даже на палец! - Вполне возможно, - кивнул Блейд. - Но когда ты устроишь фейерверк под стеной, их так тряханет, что канонирам лучше поберечь ноги. - Еще бы! - Паллон оскалил зубы в угрюмой усмешке. - Полсотни больших бочек пороха... Пожалуй, всю скалу своротим! - Там видно будет... - Блейд неопределенно пожал плечами. - Во всяком случае, если фрегат взорвется у самого угла, где западная стена сходится с северной, обе они могут рухнуть в море - вместе с пушками и герцогскими молодцами, - он еще раз взглянул на крохотные фигурки, что мельтешили на стенах и во дворе, и скомандовал: - Возвращаемся. Солнце еще не село, когда Блейд с Баскаром вернулись на борт "Жаворонка"; Паллон отправился на свой брандер. До начала штурма оставалось еще часа четыре, и разведчик устроился на мостике галиона, согнав с него Ратага. Айола мирно отсыпалась в своей каюте. Он не хотел беспокоить девушку - этой ночью ей предстояла тяжелая работа. Не всякий навигатор взялся бы провести судно узким проливом, в полумраке, под пушками фортов, но Черная Сестра прошла хорошую школу у старого Айлата. Впрочем, Блейд надеялся, что огромные орудия Кархайма не доставят им хлопот. Постепенно все стихло, над Акродом опустилась ночь. С моря потянуло свежим ветром, яркие звезды усыпали небосвод, и два брандера, словно тени, скользящие во тьме, медленно двинулись к берегу, спеша использовать время до восхода луны. Блейд, облокотившись о планшир, обратил взор в сторону невидимого берега. В висках у него покалывало, но этот едва заметный сигнал, пробившийся сюда из далекой реальности Земли, не мешал размышлениям. Итак, он подобрался к секрету уже совсем близко - к таинственным магическим шарикам, сулившим не то власть над миром, не то бессмертие, не то богатство - что также было бы весьма неплохим подарком для казначейства Ее Величества. Еще несколько десятков миль, несколько часов - и его пальцы коснутся массивной крышки сундука в мрачном подвале или повернут ключ в ларце... Правда, два форта, сотня пушек и тысячи солдат отделяли Ричарда Блейда от этого триумфа, но он рассчитывал сокрушить их порохом и мечом. Прах и пепел! Только это и останется от герцогских цитаделей, когда флот ховестаров минует горло Кархаймского пролива! * * * Море на востоке чуть заметно посветлело; Блейд выпрямился, вглядываясь в серебристое зарево. Вставал месяц, узкий и изогнутый, как ятаган ховестара. Было новолуние, и тонкий серп едва рассеивал тьму, однако Блейд ощутил беспокойство. Где-то у скал, у самого берега, двигались сейчас два начиненных порохом судна - два ключа к прочным запорам Кархайма. На первом этапе брандеры играли решающую роль, но лишь ветер, волны да переменчивый случай могли доставить их туда, куда требовалось. Если со стен фортов заметят корабля и начнут обстрел, вся затея лопнет, как мыльный пузырь. Достаточно случайному ядру свалиться в трюм, как огромная пороховая мина взлетит на воздух в сотне ярдов от цитадели, слегка тряхнув ее замшелые камни. Блейд, однако, верил в свою удачу. В эту ночь внимание гарнизона наверняка поглощают события на суше, а не на море; и часовые на западных стенах прислушиваются не к тихому рокоту прибоя, а к более грозным звукам, доносящимся из пиратских лагерей. На мостик быстро проскользнула Черная Сестра - в шлеме, кожаном доспехе и высоких сапогах. За ней тенью следовал Ратаг с небольшим морским фонарем; легкие порывы бриза колебали пламя свечи. - Пора? - лицо девушки, смутно белевшее в полумраке, обратилось к Блейду. - Да. Месяц подымается. - Буди людей, - бросила Айола помощнику, и тот, мягко ступая, скатился по трапу. - Слышишь? - смуглая рука легла на локоть разведчика. - Плеск весел... Паллон возвращается. Айола, послюнив палец, пытала ветер. - Твои плавучие бомбы почти у берега, - голос ее звучал уверенно. - Сейчас начнется. Блейд кивнул, посматривая на серебристый ятаган месяца; его острый нижний край должен был вот-вот оторваться от горизонта. "Час "икс" наступает, - не вольно мелькнула мысль, - мечи обнажены и фитили уже дымятся..." Значит, брандеры рядом с фортами. Тут он полностью доверял суждению Айолы: эта девушка знала о море и кораблях больше всех чиновников британского адмиралтейства. И уж наверняка больше его самого! Внезапно близкий плеск поды перекрыл грохот выстрела. Потом ударил пушечный залп с юга, и сразу же ему ответил накатившийся с севера грохот. Затявкали мушкеты, протяжные звуки боцманских дудок и отдаленные крики разорвали тишину, и разведчик понял: ховестары пошли в атаку. На палубу "Жаворонка" высыпали люди, скрипнули снасти, заполоскались, ловя ветер, паруса, огромный корабль плавно двинулся к ночному берегу. - Паллон! - негромко позвал Блейд, подымая тусклый фонарь. - Ты здесь? - Здесь, клянусь рыбьей требухой! - тон у канонира был довольным. - Все в порядке, фитили подожжены и паруса полны ветра. Наш маленький подарок грохнет на самом углу, или можешь отрезать мне оба уха! Галион, слегка покачиваясь, шел к проливу; Блейд инстинктивно чувствовал, как где-то во тьме, за его спиной движутся громады остальных ховестарских кораблей. Они шли почти в полной тишине, гонимые легким восточным ветром; смутные призраки, озаренные слабым сиянием луны и звезд, неощутимые фантомы, скользящие по обсидиановой поверхности ночного моря. - Паллон, к пушкам! - Блейд коснулся напряженного плеча Айолы и шепнул ей на ухо: - Удачи, моя радость... Пусть демоны Акрода будут милостивы к тебе! - Иди, - она кивнула в сторону люка, что вел на пушечную палубу. - Удачи, Черный. Пусть Святой Круг обережет тебя от ран. Пусть... Двойной оглушительный грохот оборвал ее слова, и Блейд ринулся к трапу. На бегу он видел, как слева по курсу, у самых скал, взметнулось ослепительное пламя, как рухнула в море стена, как огненный фонтан закружил в воздухе обломки снастей и темные крохотные человеческие фигурки. Он не успел повернуться к северному форту, чтобы оценить результаты второго взрыва, как грохот раздался опять - на сей раз уже на берегу. То рвались бочки с порохом в подвалах крепости, а значит, ее можно было списать со счета. Громовые раскаты еще метались в береговых утесах, когда послышался торжествующий рев - видимо, ховестарские сотни были уже под стеной. Секунду Блейд прислушивался к их воплям, потом скользнул вниз, на пушечную палубу. Там тускло светили фонари, подвешенные к низкому потолку, и полуобнаженные мускулистые фигуры склонялись к блестящим стволам; сам Паллон наводил большое носовое орудие. Он обернулся, и Блейд увидел, как в хищной усмешке сверкнули зубы канонира. - Прах и пепел! - взревел он. - Прах и пепел - и ничего больше! Недурная работа, а? - Теперь меч закончит то, что начал порох, - отозвался Блейд, словно обмениваясь с приятелем паролем. - А что на севере, дружище? - Парни Аталира тоже расстарались... Там все в огне! Приникнув щекой к теплому металлу ствола, Блейд заглянул в отверстие порта. Да, северная цитадель пылала! Непонятно, что могло гореть в этом каменном крысятнике - разве что балки перекрытий да солдатские койки? Он видел, что второй форт пострадал меньше - часть западной стены треснула и осела, но разлом был не так велик. - Бьем с правого борта, - его голос гулко раскатился над палубой. - Наводи в пролом! Целься! Огонь! Рявкнули пушки. До северного берега было не больше ста пятидесяти ярдов, и снаряды легли кучно; Блейд видел, как полетела каменная крошка, а несколько ядер исчезли в щели, из которой тут же выхлестнул язык оранжевого пламени. С каждой секундой "Жаворонок" приближался к цели, потом сверху раздался топот, скрип снастей, и корабль повернул, втягиваясь в горло пролива. - Перезаряжай! - канониры работали в бешеном темпе. - Наводи! Огонь! Снова грохот и всплески пламени. На верху оседающей стены метались фигурки в блестящих шлемах - не то пытались сбежать, не то готовились к отражению атаки Бесполезно! Галион дал третий залп, и над обреченным фортом взвилось дымное облако взрыва - на этот раз ядра угодили в пороховой погреб. Внезапно Блейд понял, что стреляют уже и остальные корабли - "Коршун", который шел в двухстах футах за кормой "Жаворонка", и ковергова "Чайка". Десятки снарядов буравили воздух, дробили камень, дерево, металл и человеческие тела. Айола отвернула влево - видимо, фарватер был извилист. На южном берегу было темно, и лишь глухие отголоски боя доносились до слуха замерших у орудий людей. Южный форт молчал; ни криков, ни выстрелов, ни огонька на стенах - да и сами стены не удавалось различить в кромешной тьме. Видимо, все, кто остался жив, отражали атаку с суши, и Блейд содрогнулся, представив на миг резню, что шла сейчас во дворе цитадели. - Батарея левого борта... Огонь! Ядра ушли в ночной мрак, но пламя выстрелов успело высветить серые утесы и тройной ряд перекошенных амбразур над ними. Из некоторых, уставясь в небо, торчали стволы орудий - грозных пушек Кархайма, сброшенных со станин, беспомощных и бесполезных; другие были темны. "Жаворонок" снова повернул, лавируя; ни один снаряд не коснулся его бортов, не прорвал паруса. Тянувшаяся за ним эскадра довершала разрушение, каждые пять минут посылая на север и на юг рои каменных и чугунных шаров. Форт на правом берегу словно корчился в агонии; там что-то взрывалось после каждого залпа, горело и грохотало, вздымая к равнодушным звездам клубы дыма и людские души. Левая цитадель погружалась в молчание смерти. Под низким потолком пушечной палубы плавал кислый пороховой запах; свежий ветер, проникая в порты, постепенно выдувал его, уносил прочь вместе с крепкими ароматами пота, дубленой кожи, нагретого металла. Блейд похлопал Паллона по мощному плечу: - Молодец, приятель! Ты отлично стрелял! - Как всегда... хозяин! Разведчик приподнял бровь. Вот, значит, как... Хозяин! Здесь, на просторах Океана Среди Земель, этот титул весил куда больше адмиральского, ибо удачливый предводитель турма являлся для своих людей чем-то вроде Господа Бога, живым олицетворением милостей Святого Круга. Ховестары не были религиозны; и солнечный диск, и морские демоны почитались с умеренным энтузиазмом и не вызывали ни страха, ни, тем более, экзальтации. По сути дела, они испытывали настоящее преклонение лишь перед одним - удачливостью. Плоды удачи были реальны, ощутимы и сладки, а их весомость оценивалась простой формулой: побольше добычи, поменьше ран. Сейчас оба эти компонента находились в самом оптимальном соотношении, а потому Блейд Черный, который привел турм "Жаворонка" к победе, стал хозяином. Хозяином! И даже сама Айола не смогла бы изменить здесь ничего. Он поднялся на палубу, с наслаждением вдыхая прохладный ночной воздух. Пролив стал шире, смутные очертания прибрежных утесов темнели с севера и с юга на расстоянии полумили. Месяц неторопливо полз к зениту, высвечивая серебристую дорожку на воде, расстилавшуюся перед судном словно узкий и бесконечно длинный ковер. "Жаворонок" трудолюбиво бежал вперед, разрезая лунный ковер на две части, унося своего хозяина на запад, к жемчужным промыслам Кархайма, к тайне. С мостика его окликнула Айола. В неярком пламени фонарей лицо девушки казалось бледным и напряженным - видно, силы ее были на исходе. С запоздалым раскаянием Блейд понял, чего стоило ей провести корабль меж скал по незнакомому фарватеру, среди опасностей, реальных или мнимых, которыми грозили неведомые воды. Возможно, этот подвиг равнялся всем его усилиям, всем хитроумным планам, распахнувшим перед пиратской флотилией ворота Кархайма. Да, он их открыл; но в них надо было еще войти, не сломав себе шею. - Неплохо бы тебе отдохнуть, малышка, - Блейд поднялся на мостик и обнял девушку за плечи. - Я посплю, но прямо тут, рядом с тобой, - она доверчиво прижалась к нему. - Ратаг встанет на вахту... здесь уже безопасно. - Давай, вздремни хотя бы до рассвета, - на губах разведчика играла улыбка. - Ты должна быть свежей, чтобы взломать сундуки Ринвела твердой рукой. - Вышли шлюпку к берегу... нужно разведать путь... - пробормотала Айола; глаза ее закрывались. - И следи за Ратагом... Если что... сразу... разбуди меня... - Я все сделаю, - Блейд покачивал ее в объятьях, словно ребенка. Потом он крикнул Баскара, велел принести пару толстых ковров и опустил на них Черную Сестру. За кормой галиона раздался троекратный пушечный залп - "Коршун" салютовал в честь победы. За ним начали палить "Чайка", "Стриж", "Кондор" и другие корабли, но Айола лишь сонно шевельнула рукой и улыбнулась. Наверняка ей привиделся ларец, полный волшебных жемчужин бессмертия. * * * Занимался рассвет. Мимо кораблей по-прежнему бежали изрезанные скалистые стены, голые утесы, горные склоны. Кое-где они отступали вглубь суши, освобождая место для небольших полей и чахлых рощиц фруктовых деревьев, окружавших деревеньки довольно убогого вида. Пока Айола спала, Блейд дважды приостанавливал флотилию и посылал шлюпки на берег. Ховестары не трогали жалких полурабов-крестьян, обитавших в крохотных поселках, но учиняли строгий допрос. Если верить словам этих забитых людей, от последней стоянки до мыса, на котором располагались герцогские чертоги, было миль десять. Затем местность становилась более приветливой - по крайней мере, на юге, где в предгорьях хребта паслись табуны лошадей и скот. Как утверждали крестьяне, там были речки и ручьи, заросшие камышом, обширные плавни, горные леса и луга; и там же, в трех часах быстрого хода от дворца местного владыки, начинались жемчужные отмели. Айола проснулась и сменила на мостике Ратага. Стоя рядом с Блейдом, она с любопытством рассматривала берег и надвигавшийся мыс, который ограничивал с запада обширную подковообразную бухту. Вдоль нее тянулись склады и причалы, у которых покачивалось с полдюжины кораблей; каждый - узкий, со стремительными обводами корпуса и высокими мачтами. У самой воды торчал маяк, а выше по склону прилепилось невысокое, но длинное и массивное здание с башнями, сложенное из того же угрюмого серого гранита, что и сокрушенные ночью форты. Видимо, то был герцогский дворец, и там также предстояло помахать саблями. Блейд, однако, полагал, что может уступить это удовольствие Айоле; его больше влекли жемчужные промыслы. Он оглянулся. "Коршун" шел вплотную за "Жаворонком", потом, не нарушая походного строя, следовала "Чайка" и еще пять кораблей. Остальные прибудут сюда через несколько часов; очевидно, они тронулись в путь, как только с фортами было покончено. Блейд покосился на Айолу. Широко распахнутые черные глаза его подруги зачарованно уставились на горный склон, на позолоченные крыши и башни герцогского дворца. Он тронул девушку за руку: - Моя радость, если ты поторопишься, то наш турм окажется первым в подвалах Ринвела. Действовать придется быстро... - он заметил, как угрожающе блеснули зрачки Черной Сестры, и понял, что его наставления тут не требуются. Команда "Жаворонка" опередит всех у дверей герцогской сокровищницы. - Я прослежу, чтобы всю добычу пересчитали и разделили, - Айола усмехнулась краешком губ. - Но, по справедливости, "Жаворонок" должен получить больше... возможно, и "Коршун" тоже. - Мы и получим больше, - заверил ее Блейд. - Ты что-то придумал? - взгляд девушки стал пронзительным. - Да. Там, за мысом, - разведчик вытянул руку, - лежат жемчужные промыслы, и мне хотелось бы первому провести ревизию на их складах. Они обменялись понимающими взглядами, и Айола нетерпеливо кивнула, снова повернувшись к серой громаде дворца: - Иди. Может, возьмешь с собой Баскара? Подумав с минуту, Блейд покачал головой. - Нет. С тобой должен остаться преданный человек. Я заберу три десятка бойцов и две большие шлюпки. Думаю, этого хватит. Они отправились, едва корабль успел спустить паруса. Ринвел Кривой, вероятно, крепко надеялся на свои форты - на берегу все было тихо вплоть до того момента, когда "Жаворонок" отсалютовал кархаймскому герцогу из носовых орудий. В качестве первого предупреждения ядра снесли крышу маяка. Спускаясь в шлюпку, Блейд видел, как два всадника выскочили из ворот окружавшего дворец парка и погнали лошадей по горной дороге. Наверняка на промыслы, подумал он и махнул рукой гребцам. Весла торопливо вспенили воду. Через час они обогнули мыс, почти сразу же ощутив странный, на редкость неприятный запах. Немного подумав, разведчик решил, что пахнет гниющим мясом - но откуда? Шестивесельные лодки шли быстро, пересекая по диагонали лежавшую за мысом бухту, и он мог уже разглядеть берег, заваленный какими-то серовато-сизыми грудами. Как ни удивительно, ему долго не удавалось определить, что это такое. Почва на прибрежной полосе не походила ни на песок, ни на гальку - вот разве что на камни, но уж очень необычного оттенка... Внезапно Блейд понял, что они уже плывут мимо жемчужных промыслов и что эти странные курганы - всего лишь горы раковин, из которых извлечено драгоценное содержимое. Теперь он видел и самих ловцов. Их челноки испуганной стайкой мчались к дальнему берегу, над которым вспухли клубы мушкетных выстрелов. Блейд чертыхнулся. Прах и пепел, герцогские посланцы все успели первыми! Он рявкнул на своих гребцов и, едва шлюпка преодолела пространство до ближайшего пляжа, заваленного гнильем, выпрыгнул на песок. Под ногами хрустели овальные раковины размером с две ладони, мерзкий запах бил в нос, но Блейд, не обращая внимания на мелкие неудобства, устремился вперед. Ховестары мчались за ним, словно стая гончих псов, учуявших добычу - прямо к рядку хижин, выглядывавших из зарослей в полумиле от берега. Разведчик точно знал, что ему надо. Возможно, там он найдет хоть кого-то, имеющего отношение к добыче жемчуга... Если не ныряльщика, так сторожа или надсмотрщика... Человека, которого можно допросить! Или же они все успели разбежаться? Это было бы неприятным сюрпризом - особенно если учесть, что он нуждается не только в информации, но и в жемчуге! Его отряд был уже среди хлипких строений, сплетенных на скорую руку из тростника, - видимо, Ринвел Кривой не баловал своих рабов излишним комфортом. Вокруг - ни души, хотя грубые каменные очаги, торчавшие почти около каждой хижины, еще дымились. Блейд повелительно указал на жалкое селение: - Все обыскать! Если есть кто живой - ко мне! Ховестары, перекликаясь, рассыпались вдоль неширокой дороги, вдоль которой вытянулась деревенька. Разведчик заглянул в ближайшую хижину. Никого и ничего, кроме грубого глиняного кувшина, миски и груды тряпья в углу, служившей, по всей видимости, постелью. Он направился в соседний шалаш, потом еще в один, по-прежнему находя лишь следы поспешного бегства. Наконец в пятом по счету убогом жилище Блейд заметил, что куча в углу подозрительно шевельнулась, Он подобрался ближе, присмотрелся и рывком извлек оттуда владельца хижины. Это был смуглый тощий человек с широкой грудью и длинными тонкими руками и ногами, переплетенными веревками мускулов. Довольно сильный на вид, он даже не пытался сопротивляться, а немедленно рухнул на колени, уткнувшись лбом в землю и не смея поднять взгляд. Двигался ныряльщик с трудом - левое его бедро было обмотано заскорузлой от крови тряпицей. Он пребывал в позе униженной и жалкой покорности, видимо, приняв Блейда за какое-то местное начальство. - Прости, светлый господин, я прилег отдохнуть совсем ненадолго... - он робко, искоса поглядывал вверх на разведчика, в полной уверенности, что тот сейчас раскроит ему череп. Заметив, что гость не проявляет агрессивности, ныряльщик торопливо продолжал: - Я соберусь с силами, господин, возьму сеть и снова выйду в море... - он зашарил руками вокруг, отыскивая упомянутый предмет, Блейд спокойно наблюдал за ним. Внезапно ловец еще раз оглядел его, заметив к