ржно хохотать. 9. БРОДЯГА Крис так и не понял, что заставило сержанта Андерсона рвануться, подобно нападающему носорогу, и имело ли это какое-нибудь отношение к обучению. Для него самого последствия были малоприятны. Занятия становились все труднее, и Отцы Города, слепые и бесстрастные, в чудовищном темпе наращивали запас его знаний, не беспокоясь о том, понимает ли он их. Прежние головные боли Криса уменьшились, но на смену им пришла невероятная физическая усталость. Во время краткого перерыва Крис заикнулся об этом. - ЭТО ПРОЙДЕТ. НОРМАЛЬНЫЙ ЧЕЛОВЕК ОЩУЩАЕТ В СРЕДНЕМ ДВАДЦАТЬ НЕСИЛЬНЫХ ПРИСТУПОВ БОЛИ ЗА ВРЕМЯ ЗАНЯТИЯ. ЕСЛИ БОЛЬ НЕ ПРОХОДИТ, ОБРАТИТЕСЬ В МЕДИЦИНСКУЮ СЛУЖБУ. Нет, он не собирался туда обращаться; не хватало еще лишиться гражданства по состоянию здоровья. И все же Крису казалось, что ощущения, испытываемые им, вряд ли можно назвать "несильными приступами". Что делать, если Медицинская Служба пугала его больше, чем болезнь? Андерсонов он тоже не хотел беспокоить - он причинил им довольно неприятностей. Таким образом, не оставалось никого, кроме доктора Бразиллер, ужасной старой гарпии, которая редко разговаривала на ином языке, кроме языка логарифмов и символьной логики. Крис удерживался от этого страшного шага несколько недель; но в конце концов был вынужден его сделать. Хотя сейчас у него не было особых проблем со здоровьем, его мучила неотвязная мысль, что Отцы Города вот-вот его погубят; еще один факт, и ему придется плохо. - Вполне возможно, - согласилась доктор Бразиллер, когда он осмелился заговорить с ней после занятий. - Крис, Отцов Города не интересует твое благо; наверное, ты это знаешь. Для них важно только одно: выживание города. Это главная цель. Люди их вообще не интересуют: в конце концов, наши ОТЦЫ - всего лишь машины. Они не будут заботиться о тебе. - Хорошо, - сказал Крис, вытирая лоб дрожащей рукой. - Но, доктор Бразиллер, какую пользу получит город, если они меня совсем доконают? Я стараюсь, честное слово. Но им этого недостаточно. Они продолжают пичкать меня сведениями, которых Я НЕ ПОНИМАЮ! - Да, я заметила. Но в их действиях есть смысл. Тебе почти восемнадцать, и они зондируют тебя в надежде найти какой-нибудь ход к твоим талантам - искру, которая со временем может превратиться в ценную специальность. - Не думаю, что у меня такая есть, - уныло сказал Крис. - Может и нет. Это еще нужно посмотреть. Если она у тебя есть, они ее отыщут; в таких вещах Отцы Города никогда не ошибаются. Но Крис, милый, нельзя ожидать, что это будет для тебя легко. Истинные знания всегда трудно приобрести - и теперь, когда машины считают, что от тебя действительно может быть какая-то польза городу... - Но они не могут так считать! Они ничего не нашли! - Я не могу читать их мысли, поскольку таковых у них нет, - спокойно сказала доктор Бразиллер. - Но я уже встречалась с подобным раньше. Они не стали бы давать тебе такую нагрузку, если бы не подозревали, что ты на что-то годен. Они и пытаются выяснить, на что, и если ты не намереваешься сдаться прямо сейчас, то должен это вытерпеть. Не удивительно, что у тебя плохое самочувствие. Я тоже от этого болела; меня и сейчас тошнит, когда я вспоминаю, а ведь прошло восемьдесят лет. Вдруг она умолкла, и в это мгновение показалась Крису даже старше, чем раньше... старой, слабой, глубоко несчастной и - почему-то - красивой. - Время от времени я спрашиваю себя, правильно ли они поступили, - произнесла доктор Бразиллер, обращаясь к бумагам, грудой наваленным на столе. - Я хотела стать композитором. Но Отцы Города не слышали о женщине, добившейся успеха в этой области... с таким аргументом трудно спорить. Нет, Крис, раз попав в лапы машин, ты станешь тем, чем они тебя сделают. Единственная альтернатива - стать пассажиром, то есть вообще никем не стать. Не удивительно, что ты страдаешь. Но Крис - сопротивляйся, отбивайся! Не позволяй этим ящикам взять над тобой верх! Покажи им язык. Они пока ведут исследование, и как только мы узнаем, чего они хотят, сможем послать их к черту. Я помогу тебе, как умею - Я НЕНАВИЖУ ПОДОБНЫЕ ВЕЩИ. Но сначала мы должны узнать, чего они добиваются. У тебя хватит силы воли, Крис? - Не знаю. Я постараюсь. Но я не знаю. - Да, никто не знает. Они не знают самих себя - в этом твоя единственная надежда. Они хотят выяснить, на что ты способен. Ты должен показать им это. Как только они выяснят, ты станешь гражданином - но до той поры, как бы трудно не пришлось, никто тебе не сможет помочь. Все будет зависеть от тебя и только от тебя. Появление союзника ободряло, но Крис счел бы план доктора Бразиллер более убедительным, если бы мог разглядеть в себе хоть малейший признак какого-нибудь дарования - любого дарования - пробудившегося благодаря грубому содействию машин. Впрочем, недавно они уцепились за его интерес к истории - но какой от нее прок на борту бродячего города? Отцы Города сами выполняли роль городских историков, являлись городской библиотекой, бухгалтерией, школами и большей частью правительства. Для преподавания этого предмета не требовался живой человек, и, насколько понимал Крис, история для гражданина кочующего города могла быть лишь хобби, не более. Даже в этом случае, никаких самостоятельных изысканий от Криса не требовалось. Он был обязан сдавать невероятно трудные экзамены, показывавшие, насколько хорошо он усвоил безграничное количество фактов, которые Отцы Города неустанно в него запихивали. Теперь история давалась не только с точки зрения бродячих городов. Целые системы мировой и межзвездной истории - Макиавелли, Плутарх, Тацит, Гиббон, Парето, Маркс, Шпенглер, Сартон, Тойнби, Дюран и множество других - устремлялись сквозь серый газ в его голову, без всякой жалости и с явным безразличием к тому, что все они коренным образом противоречили друг другу в самых важных вопросах. Ошибки не наказывались, поскольку педагогика Отцов Города делала забывание невозможным, но в наказание превратилась вся жизнь, уже немыслимая без уверенности, что, хотя сегодняшняя доза была дьявольской, завтрашняя будет еще хуже. - Вот тут ты ошибаешься, - сказала ему доктор Бразиллер. - Хоть эти машины и не живые, но они не лишены знания человеческой психологии. Они прекрасно знают, что некоторые ученики лучше реагируют на поощрение, чем на наказание, а других должен подстегивать страх. Вторые обычно менее умны, и это машины тоже знают; как могут они НЕ ЗНАТЬ, имея опыт стольких поколений? Тебе повезло, что они отнесли тебя к первой категории. - Вы хотите сказать, что они меня ПООЩРЯЮТ? - в негодовании взвизгнул Крис. - Конечно. - Но как? - Позволяя тебе продолжать учебу, даже когда они не удовлетворены твоими успехами. Это немалая уступка, Крис. - Может и так, - угрюмо буркнул Крис. - Но я быстрее достиг бы цели, если бы вместо этого мне давали леденцы. Доктор Бразиллер никогда не слыхала о леденцах; она всю жизнь прожила в кочующем городе. Она, чуть натянуто, сказала лишь: - Ты быстрее достиг бы цели, реши они применить к тебе систему наказаний. Они справедливы, но ничего не знают о милосердии, и снисходительность к детям им абсолютно чужда - отчасти поэтому я здесь. Город, в несмолкаемом гудении, летел вперед, и так же летели дни и месяцы. Только Крис, казалось, не продвинулся ни на йоту. В конце концов, Пигги тоже стоял на месте. Хотя с самой их первой встречи Пигги заявил, что мало беспокоится о том, что с ним случится, когда ему стукнет восемнадцать, в результате оказалось, что он этим немало озабочен. Ситуация для него теперь была практически безнадежной, Пигги переполняла крикливая самоуверенность, и изъяснялся он не иначе как смутными намеками на таинственные планы что-то устроить, и еще более неопределенными намеками на какие-то ужасные вещи, которые произойдут, если окажется, что ничего не устроено. Во всем этом Крис разбирался не больше, чем в своем собственном будущем, а его будущее было покрыто мраком. Иногда у Криса появлялось ощущение, будто давнее обвинение Пигги - "Парень, ты туп!" - написано у него на лбу пылающими буквами. Хотя Пигги и окутал тайной свои планы, Крис догадался, что он уже обращался к своему папе с просьбой склонить мнение Отцов Города в его пользу на Тестах на Гражданство, и получил категорический отказ, который сопровождался шумным скандалом, лишь слегка смягченным вмешательством матери. Конечно, никакого способа подготовиться к Тестам не было, поскольку они оценивали лишь потенциальные возможности, а не достижения; это, в свою очередь, исключало шпаргалки. Было очевидно, что Пигги мысленно возвращается к похождениям Криса на Рае. Судя по вопросам, которые он задавал, Крис сделал вывод, что Пигги ищет возможность совершить нечто героическое и сделать это куда лучше, чем Крис. Крис был достаточно умен, чтобы усомниться в этом, но, в любом случае, город все еще находился в космосе, и в подвигах нужды не было. Кроме того, иногда Пигги по нескольку дней исчезал после занятий. По возвращении он объяснял, что бродил по городу, подслушивая разговоры взрослых пассажиров. По словам Пигги, они что-то затевают: может быть, хотят построить тайный передатчик Дирака и с его помощью вызвать Заблудившийся Город. Крис не верил ни единому слову, да и сам Пигги говорил об этом без должной убежденности. Действительность для них обоих сводилась к тому, что время истекало, и мало-помалу подступало отчаяние. Крису казалось, что он испробовал все, но ничто не принесло результата. Повсюду, стоило лишь оглядеться, в его младших соучениках прорезались таланты и дарования, неистовые, как пламя, и рядом с ними Крис напоминал самому себе огарок свечи. Он чувствовал себя отсталым, как динозавр, и почти таким же неуклюжим и огромным. Именно в этой всепроникающей атмосфере надвигающейся катастрофы сержант Андерсон как-то вечером спокойно сказал: - Крис, мэр хочет с тобой поговорить. В устах любого другого Крис воспринял бы такие слова просто как шутку, слишком глупую, чтобы обижаться. Но услышав их от опекуна, он не знал, что и думать; и безмолвно уставился на полицейского. - Успокойся - тебе не пытка предстоит, а кроме того, я не сказал, что он хочет тебя ВИДЕТЬ. Сядь, расслабься, и я объясню. Крис оцепенело сел. - Дело в следующем: нам светит еще одна работа. Поначалу все казалось простым и честным, но конечно, так никогда не бывает. (Амальфи говорит, что самая большая ложь, которую можно придумать, - выражение: "Это было так просто".) Предполагалось, что мы проведем конкретные местные геологические и горные изыскания - ничего мудреного, никаких масштабных работ. Обычное дело, правда? Ты видел девиз на ратуше? Крис видел. Девиз гласил: "Подстричь Вам газон, леди?". Крису этот изречение никогда не казалось возвышенным, но он понимал его смысл. Крис кивнул. - Отлично. Предполагается, что так всегда и должно быть: мы приходим, делаем свою работу и вновь уходим. Местные склоки не в счет; мы в них участия не принимаем. Но по мере того, как приближался срок подписания контракта с этим местечком - оно называется Аргус Три - нам стали давать понять, что мы тут вторые. Очевидно на Аргусе уже побывал один город, нанятый на эту работу, но не выполнил ее должным образом. Естественно, мы попытались разузнать побольше: нам не хотелось перебивать контракт у другого города. Но колонисты очень уклончиво говорили об этом деле. В конце концов, они проговорились. Этот другой город все еще сидит на планете и утверждает, что ведет работы, хотя срок выполнения контракта истек. Как бы ты поступил в подобном случае на месте Амальфи? Крис нахмурился. - Я знаю только то, что есть в книгах. Если на планете находится город, срок пребывания которого истек, ей следует вызвать полицию. Всем остальным городам надлежит держаться подальше, в противном случае они могут оказаться вовлеченными в боевые действия, если таковые будут иметь место. - Правильно. Похоже, нам попался классический случай. Колонисты не могут быть слишком откровенны, так как они знают, что каждое слово, передаваемое нам по радио, будет подслушано; но Отцы Города проанализировали УЖЕ переданное нам Аргусом Три, и сто к одному, что тот, другой город расположился на Аргусе Три навсегда... короче, он собирается захватить планету. Аргусцы почему-то не хотят вызывать полицию. Вместо этого, они пытаются нанять нас, чтобы мы вышвырнули город-бродягу. Если мы возьмемся за это, наверняка, без "боевых действий" не обойдется - и полиция появится еще до того, как все завершится. Правильнее всего, как ты сказал, убраться подальше и побыстрее. Городам не следует драться друг с другом, а тем более участвовать в том, что может быть расценено как Нарушение закона. Но Аргус Три предлагает нам шестьдесят три миллиона долларов металлом за избавление от этого бродяги до прибытия полиции, и мэр считает, что мы должны с ним справиться. Кроме того, Амальфи ненавидит бродяг - я полагаю, он взялся бы за эту работу даже бесплатно. Суть, однако, в том, что он за нее ВЗЯЛСЯ. Сержант замолчал и посмотрел на Криса, явно ожидая его реакции. Поразмыслив, Крис спросил: - Что говорят Отцы Города? - Они в полный голос говорили НЕТ, пока не были упомянуты деньги. После этого они пересчитали казну и предоставили все на усмотрение Амальфи. Они располагали некоторыми дополнительными исходными фактами, о которых я тебе еще не сказал, и эти факты позволяют сделать вывод, что мы сможем изгнать бродягу без особого ущерба для себя и, весьма вероятно, до того, как полиция узнает о происходящем. Но все равно, не забывай, что Отцы Города думают лишь о городе в целом. Если в этой операции кто-то из нас будет убит, им наплевать, лишь бы сам город избежал неприятностей. Они не сентиментальны. - Я уже знаю это, - с чувством сказал Крис. - Но причем здесь я? Почему мэр хочет поговорить со мной? Я не знаю ничего, кроме того, что Вы мне рассказали - и потом, он уже принял решение. - Он принял решение, - согласился Андерсон, - но ты знаешь многое из того, чего не знает он. Он хочет, чтобы, когда мы приблизимся к Аргусу Три, ты послушал радиограммы аргусцев, а также все, что нам удастся перехватить из разговоров этого бродяги, и растолковал ему информацию, которую услышишь. - Но почему? - Потому что ты единственный человек на борту, который знает этот город не понаслышке, - медленно произнес сержант, подчеркивая каждое слово. - Это твой старый приятель Скрэнтон. - Такого не может быть! Нас было несколько сот, взятых на борт со Скрэнтона - все, кроме меня, взрослые... - Обычный мусор, который дает принудительная вербовка, - бросил Андерсон с холодным презрением. - Там нашлись один-два специалиста, которых мы смогли использовать, но никто из них никогда не интересовался политической жизнью города. Остальные - неудачники, у которых развиты лишь мускулы, плюс психопаты. Мы вылечили их, но поднять их коэффициент умственного развития не смогли. Не имея ничего за душой, не имея Межпланетного Гран-При или тяжелого физического труда, отвлекающего от пустых мыслей, они просто ведут растительный образ жизни. Нам - Ирландцу и мне - не удалось найти ни одного, достойного наших команд. Трех хороших специалистов мы сделали гражданами, но остальные останутся пассажирами, пока не умрут. Ты оказался счастливой случайностью, Крис. Отцы Города говорят - твое прошлое на борту Скрэнтона показывает, что ты кое-чего про него ЗНАЕШЬ. Амальфи хочет использовать твои знания. Возьмешься за это? - Я - я попробую. - Хорошо. - Сержант повернулся к миниатюрному магнитофону, лежавшему рядом. - Вот полная запись всех перехваченных разговоров на Аргусе Три на данный момент. Когда ты ее прослушаешь и выскажешь все, что придет тебе в голову, Амальфи начнет передавать нам радиограммы с мостика напрямую. Готов? - Нет, - сказал Крис с отчаянием, на которое раньше не считал себя способным. - Еще нет. Моя голова и так уже вот-вот лопнет. Меня освободят от занятий на это время? Иначе я не могу согласиться. - Нет, - сказал Андерсон, - не освободят. Если радиограмма придет, когда ты на занятиях, тебя вызовут. Но потом ты снова вернешься в класс. Другими словами, твое обучение будет идти точно так же как раньше, и если ты не сможешь вынести новой нагрузки, тем хуже. Ты должен усвоить все четко и прямо сейчас, Крис. Это работа ДЛЯ ВЫЖИВАНИЯ ГОРОДА. Либо ты берешься за нее, либо нет; в любом случае, ни особого отношения, ни осуждения не последует. Ну? Крис долго сидел, прислушиваясь к отдающейся в голове боли. Наконец он покорно выдавил: - Я берусь. Андерсон щелкнул выключателем, и катушки с лентой закрутились. Самые первые сообщения, как и говорил Андерсон, были невнятными и краткими. Затем они стали длиннее, но еще загадочнее. Крис смог извлечь из них немногим больше, чем это удалось Амальфи и Отцам Города. Как и обещалось, он переговорил с Амальфи - но из квартиры Андерсонов, по сети, которая одновременно передавала все, сказанное мэру, Отцам Города. Машины задавали вопросы о размере населения, энергетических ресурсах, уровне автоматизации и других насущных вещах, но ни на один из них Крис ответить не мог. Мэр преимущественно слушал; в тех редких случаях, когда его громкий голос вмешивался в разговор, Крис не мог понять, к чему тот клонит. - Крис, та железная дорога, о которой ты упоминал, - задолго ли до твоего рождения ее разобрали? - Я полагаю, около века назад, сэр. Вы знаете, Земля вернулась к железным дорогам в середине второго тысячелетия, когда иссякли запасы ископаемого топлива, и железнодорожное полотно было забрано под посевы. - Нет, я этого не знал. Хорошо, продолжай. Теперь Отцы Города расспрашивали его о вооружении. На это он ничего путного не мог сказать. Однако настал день, когда положение резко изменилось. Криса действительно вызвали с занятий, и срочно доставили в маленькую приемную, в которой кроме кресла и двух телевизионных экранов ничего не было. На одном из экранов Крис увидел сержанта Андерсона, на другом помещалась настроечная таблица. - Привет, Крис. Сядь и будь внимателен; это важно. Мы принимаем сигнал города-бродяги. Мы не знаем, просто ли это маяк, или они хотят с нами говорить. Амальфи считает маловероятным, чтобы они, в такой ситуации, включили маяк, - они уже нарушили слишком много других законов. Теперь, когда ты здесь, мэр попытается выйти с ними на связь и хочет, чтобы ты послушал. - Хорошо, сэр. Крис не слышал сигналов вызова, но всего через несколько минут - теперь они находились довольно близко к Аргусу Три - настроечная таблица на втором экране исчезла, и Крис увидел отвратительно знакомое лицо. - Алло. Здесь Аргус-3. - "Здесь" НЕ Аргус-3, - быстро произнес глубокий голос Амальфи. - "Здесь" город Скрэнтон, штат Пенсильвания, и вам нет смысла это скрывать. Дайте мне вашего босса. - Нет, минуточку. Кто вы, черт побери... - ЗДЕСЬ Нью-Йорк, на связи Нью-Йорк, и я сказал "Дайте мне вашего босса". Выполняйте. Лицо стало мрачным и озадаченным и после минутного колебания исчезло. Экран мигнул, и ненадолго вновь появилась настроечная таблица, а затем прямо на Криса глянул еще один знакомец. Невозможно было поверить, что этот человек его не видит, а сама мысль о подобном пугала насмерть. - Привет, Нью-Йорк, - сказал собеседник приветливо. - Так вы нас вычислили. Ну что ж, мы вас тоже раскусили. Эта планета связана контрактом с нами; уведомляю официально. - Запротоколировано, - сказал Амальфи. - Мы располагаем сведениями, что вы находитесь в состоянии Нарушения закона. Аргус Три заключил новый контракт с нами. Самым мудрым поведением было бы подняться и убраться. Глаза собеседника не дрогнули. Крис вдруг понял, что тот смотрит не на него, а на изображение Амальфи. - Убирайтесь сами, - не повышая голоса, сказал собеседник. - У нас разногласия с колонистами, а не с вами. Мы не уберемся без специального распоряжения полиции. Если вы в это впутаетесь, останетесь внакладе. Уведомляю официально. - Ваша самоуверенность, - сказал Амальфи, - неуместна. Запротоколировано. Изображение со Скрэнтона сжалось в яркую точку и пропало. Тут же мэр спросил: - Крис, ты знаешь кого-нибудь из этих ребят? - Обоих, сэр. Первый - мелкий головорез по имени Барни. Я думаю, это он убил собаку моего брата, когда меня забирали. - Знаю таких типов. Продолжай. - Другой - Фрэнк Лутц. Когда я находился на борту, он был городским управляющим. Похоже, он до сих пор им и является. - Кто такой городской управляющий? А, неважно, спрошу у машин. Хорошо. Он выглядит опасным; это так? - Да, сэр, он опасен. Он умен и хитер - и у него не больше совести, чем у змеи. - Социопат, - сказал Амальфи. - Я так и думал. Последний вопрос: он тебя знает? Крис задумался, прежде чем ответить. Лутц видел его лишь однажды, и ему никогда больше не приходилось думать о Крисе, - благодаря спасительному вмешательству Фрэда Хэскинса. - Может быть, сэр, но я думаю, что нет. - О'кей. Сообщи подробности Отцам Города, пусть они подсчитают вероятности. До тех пор мы рисковать не будем. Спасибо, Крис. Джоэл, будь любезен, поднимись наверх. - Да, сэр. - Андерсон подождал, пока не услышал, что линия Амальфи отключилась. Затем его изображение уставилось прямо на Криса. - Крис, ты понял, что имел в виду Амальфи, говоря, что мы не будем рисковать? - Э-э - нет, не вполне. - Он имел в виду, что мы должны сделать все, чтобы ты не попался на глаза этому Фрэнку Лутцу. Другими словами, в ЭТОМ ДЕЛЕ НЕ СЛУЧИТСЯ КАКИХ-ЛИБО РЕЙДОВ ДЕ ФОРДА. Это ясно? Яснее некуда, подумал Крис. 10. СПЯЩИЙ АРГУС Система Аргус получила удачное имя: она находилась внутри плотного и красивого скопления сравнительно молодых звезд, недалеко от его края, так что ночи на расположенных там планетах действительно имели сотню глаз, как у мифического Аргуса. Молодостью этого скопления объяснялось и присутствие Скрэнтона, поскольку, как и все звезды третьего поколения, солнце Аргуса и его планеты были очень богаты металлами. Их было немного - всего семь, - из которых лишь три, пригодные для жизни, получили номера, а колонизирован, фактически, был только Аргус-3; второй годился лишь для арабов, а четвертый - для эскимосов. Остальные четыре планеты формально принадлежали к классу газовых гигантов, но являлись скорее гигантами-недоростками; самая большая из них не превосходила размерами Нептун Солнечной системы. В этом скоплении близость звезд друг к другу уничтожила большую часть первичного газа, прежде чем началось активное образование планет; система Аргус была самой большой из всех, до сих пор встреченных в этом скоплении. Город с гудением опускался на Аргус-3, который настолько походил на Пенсильванию, что у Криса затрепетало сердце; он начал немного сожалеть о предстоящем изгнании Скрэнтона - Крис был уверен, что все кончится именно так, - потому что планета, несомненно, стала для города искушением, которое тот не смог выдержать. Большую часть суши занимали горы, вода была представлена тысячами озер и несколькими небольшими, очень солеными морями. Планету густо покрывали леса, состоявшие преимущественно из хвойных растений, или растений, очень похожих на хвойные, поскольку эволюция здесь еще не дошла до цветковых. Деревья, напоминавшие пихты, имели толстые стволы и вздымались на сотни футов вверх - благородные великаны с сотнями согбенных плеч, едва держащие свой собственный вес при двойной силе тяготения на этой тяжелой от обилия металлов планеты. Первым звуком, который услышал Крис на Аргусе-3 после того, как город опустился, был взрыв шишки неподалеку, громкий как треск грома. Одно из семян разбило окно на тридцатом этаже теплицы Макгроу-Хилл, и перепуганному персоналу пришлось изрубить его пожарными топорами, чтобы не дать ему прорасти на подстилке. При таких обстоятельствах было не столь важно, где обосновался Скрэнтон: железо имелось повсюду. С другой стороны, на планете не было места, защищенного от подслушивания Скрэнтоном или лежащего вне досягаемости его ракет, к взаимному неудобству обеих сторон. Площадка, выбранная Амальфи с невероятной тщательностью, находилась чуть выше уровня огромного котлована, сделанного Скрэнтоном во время неуклюжей попытки провести горные работы, и так, что между двумя кочующими городами вздымались высочайшие пики хребта, похожего на Аллеганы. Крис понемногу упражнялся, ставя себя без большой, правда, уверенности на место Амальфи. По крайней мере, это была увлекательная игра. Место посадки, сделал он осторожный вывод, выбрано, во-первых, так, чтобы Скрэнтон, не выслав самолеты, не смог бы видеть, чем занимается Нью-Йорк; и, во-вторых, чтобы воспрепятствовать пешему сообщению между городами. Возможно, до военного столкновения дело вообще не дойдет, поскольку неизбежное в этом случае появление полиции никого не устраивало. К тому же, из истории Нью-Йорка было совершенно ясно, что Амальфи искренне ненавидит все, что наносит городу ущерб, будь то бомбы или ржавчина. В прошлом, его стратегия заключалась обычно в том, чтобы пересидеть врагов. Если это не получалось, он пытался их переиграть. На худой конец, - старался поссорить их друг с другом. Каждый отдельный случай, сведения о котором можно было найти а архивах, представлял собой сложную смесь хитроумных приемов, но эти три тенденции были самыми сильными. Действие какой-то одной, в результате, оказывалось особенно эффективным. Когда Амальфи приправлял блюдо, вряд ли можно было выделить вкус перца или горчицы. И не каждый потом мог это блюдо есть; Крис подозревал, что существуют более утонченные школы кочевой кулинарии. Но Амальфи готовил, как готовил, и был единственным шеф-поваром в городе. Пока город не погиб от его стряпни, а это единственное, что имело значение для горожан и Отцов. Похоже, Амальфи надеялся выжить Скрэнтон c Аргуса-3, устроив ему голодную блокаду. Нью-Йорк получил контракт; Скрэнтон его потерял. Нью-Йорк мог справиться с этой работой; Скрэнтон ее завалил и оставил после себя огромный желтый котлован, рану, которая не закроется и за сто лет. И пока Нью-Йорк работал, а Скрэнтон голодал - тут в суп могли добавляться только упрямство и терпение - Скрэнтон не мог захватить Аргус-3 и сделать планету своим новым домом. Несмотря на то, что аргусцы не могли вызвать копов при первом же признаке подобного пиратства, Нью-Йорк это сделать мог, и, без сомнения, сделал бы. Кочевая солидарность была сильна и включала в себя ненависть к полиции... Но она не шла так далеко, чтобы поощрять подобное случившемуся на Торе-5, или выступать против полицейских совместно с другим городом, например, ГМТ. Даже объявленный вне закона должен остерегаться преступных безумцев, особенно, если поначалу кажется, что они на его стороне. О'кей; раз Амальфи так решил, пусть будет так. Впрочем, Крис все равно ничего не мог сказать по этому поводу. Амальфи - мэр, за ним горожане и Отцы Города. Крис всего лишь подросток и пассажир. Но он знал об этом плане то, что не мог знать ни Амальфи, ни любой другой житель Нью-Йорка, кроме самого Криса: план не сработает. Крис знал Скрэнтон; Нью-Йорк его не знал. Если Амальфи намеревается ТАК действовать против Фрэнка Лутца, его ждет провал. Но правильно ли Крис читал мысли Амальфи? Пожалуй, это был самый главный вопрос. После нескольких тревожных дней, чрезвычайно ухудшивших его успеваемость, - Крис все же задал его единственному известному ему человеку, который встречался с Амальфи: своему опекуну. - Я не могу тебе сказать, что планирует Амальфи, потому что ты не входишь в число лиц, имеющих право это знать, - мягко ответил сержант. - Но твои догадки, Крис, очень близки к истине. Карла сердито брякнула кофейную чашку на блюдце. - Очень близки? Джоэл, все ваши мужские хитрости просто бесят меня. Крис прав, и ты это знаешь. Так прямо мэру и скажи. - Я не имею права, - упрямо повторил Андерсон, что было равносильно признанию. - Кроме того, Крис ошибается в одном: мы не можем сидеть тут вечно, только для того, чтобы не дать этому бродяге захватить Аргус-3. Рано или поздно нам придется заняться своими делами, и в любом случае, мы не можем находиться тут после истечения срока контракта. Боится Скрэнтон нарушения или нет, но МЫ не можем торчать на планете, рискуя получить запись в Досье. Есть дата отлета, и есть Закон, и то, что мы хотим его соблюсти, делает проблему намного сложнее. - Это ясно, - сказал Крис робко. - Но, по крайней мере, я понял часть плана. И мне кажется, что в нем два больших прокола. - Прокола? - удивился сержант. - Где? Какие? - Ну, во-первых, они сейчас в Скрэнтоне доведены до отчаяния, а если нет, то скоро будут. То, что они вообще находятся в этой части вселенной, а не там, куда их направил Амальфи, в тот день, когда я попал на борт к вам, говорит о том, что их первая работа сорвалась. Андерсон щелкнул выключателем на кресле. - Вероятность? - бросил он в окружающее пространство. - СЕМЬДЕСЯТ ДВА ПРОЦЕНТА, - прозвучало из ниоткуда, заставив Криса вздрогнуть. Он еще не привык к мысли, что Отцы Города прослушивают все разговоры, везде и всегда; помимо прочего, город служил им лабораторией человеческой психологии. - Что ж, очко в твою пользу, - обеспокоенно заметил сержант. - Но я еще не закончил, сэр. Дело в том, что теперь, когда ЭТА работа у Скрэнтона тоже накрылась, у него наверняка осталось крайне мало продовольствия. Как бы хороша не была наша стратегия, она предполагает, что другая сторона будет действовать логично. Но в состоянии отчаяния люди почти никогда не поступают логично; взгляните, например, на действия немцев в последний год Второй мировой войны. - Никогда об этом не слышал, - признался Андерсон. - Но в этом что-то есть. Дальше? - Дальше всего лишь предположение, - сказал Крис, - основывающееся на том, что я знаю о Фрэнке Лутце, а я его видел всего два раза и еще слышал, что о нем рассказывал один из его помощников. Я не думаю, что Лутц позволит кому-либо перехитрить его; он всегда наносит удар первым. Ему приходится доказывать, что он самый крутой парень в любой ситуации, иначе его песенка спета - кто-то другой возьмет верх. В разбойничьем сообществе всегда так - взгляните на историю Неаполитанского королевства или Флоренцию времен Макиавелли. - Я начинаю подозревать, что ты просто выдумываешь эти примеры, - сказал Андерсон, нахмурившись. - Но опять-таки, в этом что-то есть, и никто, кроме тебя, не имеет представления об этом малом, Лутце. Предположим, ты прав; что мы можем сделать такого, чего не делаем сейчас? - Вы можете воспользоваться этим отчаянием, - с готовностью подхватил Крис. - Если Лутц и его шайка в отчаянии, то обычные граждане должны находиться в состоянии, когда хочется крушить все подряд. И я уверен, что у них нет "граждан" в нашем смысле слова, поскольку помощник, о котором я упоминал, проговорился, что у них нехватка препаратов. Я думаю, он хотел, чтобы я это услышал, но тогда я не мог понять смысла его слов. Простые люди с улицы наверняка ненавидели эту шайку и в лучшие времена. Мы можем использовать их, чтобы скинуть Лутца. - Как? - произнес Андерсон с видом человека, задающего вопрос, на который нет ответа. - Я точно не знаю. Придется действовать на ощупь. Но у меня там есть, по крайней мере, два друга, один из которых имеет постоянный доступ к Лутцу. Если он еще там, я мог бы туда пробраться и связаться с ним... Андерсон поднял руку и вздохнул. - Я так и думал, что ты предложишь нечто подобное, Крис, когда мы вылечим тебя от этой страсти к увеселительным поездкам? Ты знаешь, что сказал Амальфи на этот счет. - Обстоятельства меняют дело, - вставила Карла. - Да, но - ладно, ладно, сделаем один шаг дальше. - Он еще раз щелкнул выключателем и сказал в пространство: - Есть комментарии? - МЫ НЕ РЕКОМЕНДУЕМ ПОДОБНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ, СЕРЖАНТ АНДЕРСОН. ВЕРОЯТНОСТЬ, ЧТО МИСТЕР ДЕ ФОРД БУДЕТ УЗНАН, НЕДОПУСТИМО ВЫСОКА. - Ну вот, видишь? - сказал Андерсон. - Амальфи задал бы им тот же вопрос. Он чаще игнорирует их рекомендации, чем соглашается с ними, но в данном случае они говорят именно то, к чему он уже пришел сам. - О'кей, - согласился Крис, не очень удивленный. - Я признаю, что это довольно неудачная идея. Но она у меня единственная. - В ней немало резонного. Я передам мэру твои замечания и предложу сделать попытку каким-то образом расшевелить тамошний зверинец. Может, он придумает другой способ, более безопасный. Веселее, Крис; чертовски хорошо, что ты мне все это рассказал, и тебе не следует огорчаться, если кое-что из предложенного тобой отвергнут. Всех не победишь, ведь знаешь. - Знаю, - сказал Крис. - Но можно попробовать. Если Амальфи и придумал какой-то лучший способ, чтобы "расшевелить зверей" в Скрэнтоне, Крис о нем не узнал; а если этот способ испробовали, он не принес заметного результата. Тем временем, город работал, Скрэнтон угрюмо сидел на своем месте, и его молчание казалось грозным, так как дата окончания контракта Нью-Йорка все приближалась и приближалась. Без сомнения, бедный и голодающий, Скрэнтон не намеревался уступать в этой игре, ставкой в которой была такая богатая планета как Аргус-3. Если же Амальфи хотел, чтобы Скрэнтон убрался с планеты, он должен был вышвырнуть его или вызвать полицию. Фрэнк Лутц вел себя в точности, как предсказывал Крис. А потом, в последнюю неделю работы по контракту, обрушилась лавина событий. Крис узнал новости от своего опекуна. - Это все твой дружок Пигги, - проорал разъяренный сержант. - Ему взбрело в голову, что он может прикинуться перебежчиком, пробраться в правительство Скрэнтона, а потом осуществить нечто вроде переворота. Конечно, Лутц ему не поверил, и мы теперь все в пиковом положении. Крис не знал, смеяться ему или плакать. - Но как Пигги туда попал? - потрясенный спросил он. - Это самое скверное. Каким-то образом он внушил двум женщинам мысль, что они потрясающие шпионки, типа тех, что выступают в роли куртизанок - как будто у какой-нибудь разбойничьей верхушки бывает недостаток в женщинах, особенно в голодное время! Одна из них шестнадцатилетняя девочка, семья которой мечет громы и молнии, и не без оснований. Другая - тридцатилетняя пассажирка, сестра одного из летчиков-истребителей Ирландца Дьюлани. Сестра, заявляют нам теперь Отцы Города, находилась на грани психопатии, почему сама и не получила гражданства; но они разрешили брату научить ее летать, потому что считали это полезным для ее психики. Она похитила самолет десантной группы, и к тому времени, когда машины нам об этом сообщили, все было кончено. - Вы хотите сказать, что Отцы Города слышали, как Пигги с остальными все это планировали? - Конечно, слышали. Они слышат все - ты же знаешь. - Но почему они никому не сказали? - настаивал Крис. - Они имеют приказ не выдавать информацию по своей инициативе. Это тоже хорошо, иначе они тараторили бы по всем каналам круглые сутки без перерыва - Отцы Города абсолютно лишены здравого смысла. Теперь Лутц требует выкуп. Мы заплатили бы любую разумную сумму, но он хочет планету - ты опять оказался прав, Крис, логикой там и не пахнет - а мы не можем ему дать то, чем не владеем, да и могли бы, не дали. Пигги втянул нас в войну, и даже машины не могут предсказать последствий. Крис резко выдохнул. - Что мы намереваемся делать? - Не могу тебе этого сказать. - Нет, меня не интересует тактика действий или что-то подобное. Только общие соображения. Пигги мой друг - как ни глупо это звучит, но он мне действительно нравится. - Если тебе не нравится человек, когда он в беде, значит, он никогда тебе не нравился, - задумчиво согласился сержант. Я все равно не много могу тебе сообщить. В целом, Амальфи надеется протянуть время таким образом, чтобы у Лутца создалось впечатление, что он склонен согласиться. При этом, колонистов надо уверить в обратном. Машины на скорую руку уже снабдили Амальфи набором ключевых слов, которые должны донести до колонистов одно, а до Скрэнтона другое. До окончания срока контракта осталась неделя. Если нам удастся продержаться... сам не знаю, что мы тогда сделаем. Похоже, драка неизбежна. У нас будет один день на то, чтобы получить причитающуюся плату, покончить с Лутцем и убраться из этой системы прежде, чем сюда заявится полиция. Если они нас и поймают, по крайней мере выяснится, что контракт мы выполнили. - ПРЕВЫШЕНИЕ ПОЛНОМОЧИЙ, - вдруг сказали Отцы Города, которых никто ни о чем не спрашивал. - Ух! Прошу прощения. Либо я уже выболтал слишком много, либо собирался это сделать. Больше ничего не могу сказать, Крис. - Но я был уверен, что они не дают предупреждений и прочей информации по своей инициативе! - Не дают, - согласился Андерсон. - Это была не их инициатива. Они выполняют приказ Амальфи прослушивать разговоры о данной ситуации и прерывать их, когда слова становятся слишком вольными. Вот все, что я могу рассказать - и это отнюдь не самые лучшие новости из тех, что мне доводилось разносить. Оставалась всего неделя, и срок контракта, вспомнил Крис, истекал как раз накануне его дня рождения. За эти дни должно было решиться все: для него самого, для Пигги и двух его жертв, для Скрэнтона, для Аргуса-3, для города. И с такой же четкостью, как он видел, где у него левая рука и где правая, Крис понимал, что план Амальфи провалится. И вновь камнем, о который этому плану предстояло разбиться, был Фрэнк Лутц. Крис не сомневался, что Амальфи мог бы без труда перехитрить Лутца с глазу на глаз, но ситуация складывалась иначе. Любой список ключевых слов, подготовленный машинами, не сможет долго дурачить Лутца, пусть эти слова и усыпят сотни глаз Аргуса. Управляющий Скрэнтона имел хорошее образование, проницательность и богатый опыт в политике - а теперь, сверх всего этого, он подозрителен до безумия. Даже в лучшие времена Лутц панически боялся утратить власть; если он подозревал друзей, когда дела шли неплохо, то вряд ли окажется более доверчив к врагам накануне краха. Крис еще плохо разбирался в политике кочевых городов, но он немного разбирался в истории. Кроме того, он знал скунсов и часто удивлялся упрямству, с которым бедный Келли возобновлял свои безуспешные попытки подружиться с этими зверьками. Возможно, псу они нравились; скунсы очень ласковые существа, если ты достаточно осторожен. Но их человеческая разновидность... брр, лучше держаться от нее подальше. Крис понял это с первого взгляда на Фрэнка Лутца. Если даже, пока Нью-Йорк тянет время, Лутц не обрушит на город град ракет, если ухищрения Амальфи полностью усыпят бдительность управляющего, если, в последнюю минуту, Нью-Йорк захватит Скрэнтон без единого выстрела, не потеряв ни одного человека, - если все эти невозможные "если" сбудутся - Пигги и двум женщинам уцелеть все равно не удастся. В данный момент жалкая экспедиция Пигги и ее предводитель наверняка ворочали шлак. Если Лутц сохранит им жизнь в течение предстоящей недели, он тотчас велит их казнить, едва увидит, что его царство рушится. Как бы быстро ни напал Амальфи на Скрэнтон, когда настанет час "Х", то, чтобы отдать приказ об уничтожении заложников, потребуется не более пяти секунд. Именно по этой причине многие войны на средневековой Земле продолжались спустя много лет после того, как