рмеры пострадали от порчи: все взращенное ими уродливо и недостойно желудка таких здоровых драконов, как мы с тобой. Я слышал сплетни, что некоторые "родственники" из водяных драконов пали так низко, что питаются лишь объедками с огородов. Слыхано ли, чтобы кто-нибудь из нас питался капустой? Капуста! Невероятно... Им опять пришлось поработать крыльями, чтобы попасть в новый термал. Перейдя на планирующий полет, Смргол снова заговорил, но теперь Джиму стало ясно, что пожилой дракон выдохся окончательно. - Вот, пожалуй, и все... Горбаш, - сказал он. - Рассказал я тебе все. Не горячись, мой мальчик... Пусть естественная... ярость дракона не затмит рассудка и не погубит тебя... Старайся. Пожалуй, я поверну назад. - Да, - согласился Джим. - Так будет лучше. Спасибо за добрый совет. - Не стоит благодарности... мой мальчик. Это все, чем я могу помочь... Прощай... - Прощай. Джим проследил за прадядюшкой - Смргол, упав в пике и развернувшись на сто восемьдесят градусов, поймал нижний термал и попутный ветер с моря. Он быстро исчез из вида, и Джим полностью переключил внимание на бескрайнее пространство перед ним. Лес, с пригорками и опушками, в котором жил Каролинус, сменился монотонными пустошами, редкими деревьями да бедняцкими лачугами, сложенными из сухих ветвей и гнилых стволов, связанных чем придется. Крыши хижин были покрыты охапками соломы и травы. Завидев летящего Джима, обитатели хижин сразу же бросались в убежища. Явно отказавшись от традиционной одежды, они все были закутаны в шкуры и даже с такой высоты выглядели непривлекательными. Чем дальше летел Джим, тем реже встречались поселения. Наконец они исчезли вовсе. Пустошь заканчивалась, и приближался лес, на который указывал Смргол: не хвойный, как у Звенящей Воды, а лиственный - дубы да ивы. Листва уже опала: это казалось странным в такое время года. Искореженные, уродливые ветви низкорослых деревьев придавали лесу зловещий оттенок. Складывалось отчетливое впечатление, что любое живое существо, стоит ему забрести сюда, тут же будет перемолото и съедено лесом. Искорка самодовольства вспыхнула в Джиме при мысли, что он может безопасно парить в поднебесье. Полет опять опьянил Джима, и он почти забыл о всех своих неприятностях. Джим не имел ни малейшего представления о том, что ждало его впереди, но неизвестность ни в коей мере не означала жизнерадостного расположения духа. Он жаждал лететь прямо к Презренной Башне, но крепко держал в памяти, что Каролинус отговаривал его от этого. Однако сейчас, по настоянию все того же Каролинуса, он летел точно по направлению к башне. Неважно, чем руководствовался волшебник, главное - Джим твердо знал: все, что он делает в данную минуту, - правильно. Джим подлетел к кромке леса, за которым начиналось зеленое неистовство болот, на горизонте сливающихся с туманной темно-синей линией моря. Куда ни кинь глаз - всюду были болота: девственно-чистые холмики опалесцирующего мха, островки свеже-бурой земли, мелкие, будто разбросанные блестящие стеклышки, озерца. Болота простирались во все стороны до самого моря. Телескопическим зрением драконьих глаз он обшарил всю поверхность болот, но строения, которое могло называться Презренной Башней, не обнаружил. Встречный бриз резко оборвался, зато попутный ветерок легко подталкивал его в спину, Джим расправил крылья, поймал воздушный поток и медленно, под небольшим углом, начал снижаться, как бы скользя по невидимой волшебной поверхности. Болота приближались: мшистая, с сочной густой травой земля, разрезанная протоками голубой воды на островки, задушенные кольцом мелких заливчиков и запруд, поросших водорослями и камышом. Стайки водной дичи подымались легкими паутинками дыма с одного озерка, шлейф растянулся на несколько сот футов и медленно оседал. Крики птиц, приглушенные расстоянием, доносились до сверхчувствительных ушей Джима. А на западе, нависая над прибрежной линией, собирались тяжелые тучи. Джим, продолжая полет над тихой стоячей водой и мягкой травой, вдыхал принесенные издалека запахи моря. Он с беспокойством поглядывал на заходящее солнце, край которого уже завяз в черных облаках. Скоро стемнеет. Он проголодался и не имел ни малейшего представления о том, что будет делать, когда наступит ночь. Продолжать полет небезопасно. Малоприятная перспектива - врезаться в землю из-за полной потери ориентации. Не более приятно спикировать в озеро или залив. Можно приземлиться и продолжить путь пешком, но в этом случае добавляется вероятность завязнуть в трясине. Самое разумное решение: после заходу солнца - хотя эта идея не слишком радовала Джима - заночевать на сухом островке. Но тогда, если кто-нибудь вознамерится напасть на него, то наверняка застанет Джима врасплох. Сомнения Джима оборвала очевидная мысль, точнее напоминание. Он же дракон! Но продолжает рассуждать как человек! Кто, будучи в здравом уме, осмелится напасть на дракона?! Исключение, как Джим успел выяснить, составляют только рыцари в латах. Станет ли рыцарь в латах разъезжать в темноте по болотам? Нет. Тогда следует ли Джиму опасаться другого дракона? Если сведения Смргола о водяных драконах верны, то единственно опасным драконом-соперником оставался Брайагх. Но если Брайагх приблизится сейчас к Джиму, пребывающему в откровенно агрессивном расположении духа, то это станет его последней ошибкой. Джим счел бы за счастье прямо сейчас вцепиться зубами и когтями в этого предателя. Матерая, тяжелая злоба горячим углем разгоралась в груди. Как сладостно было это ощущение! Искра раздулась в настоящий пожар, а гнев Джима обрел действительно драконью ярость. Вероятно, об этом и предупреждал Смргол, советуя не горячиться, не давать волю эмоциям. Джим попытался успокоиться, но пламя гнева, бушевавшее внутри, было непросто загасить... Удача улыбнулась неожиданно. На одном из крохотных островков Джим краем глаза выхватил очертания дракона. Дракон копошился над чем-то лежащим в траве. С такой высоты и под таким углом Джим не мог различить, кем является жертва; идентификация существа в траве не интересовала его, поскольку одного вида дракона оказалось достаточно, чтобы пламя гнева вспыхнуло во всю мощь. - Брайагх! - непроизвольно взрычал Джим. Даже не дав себе труда чуть-чуть подумать, как истребитель с наведенными на цель пушками, Джим упал в пике. Атака была стремительной, и Джим застал бы дракона, находившегося внизу, врасплох. Но, к сожалению, существовало препятствие, о котором не подозревал Джим. Даже легкий самолет с выключенными двигателями производит, идя на снижение, достаточно шума, чтобы разбудить спящего, а такой крупный, как Горбаш, дракон весил никак не меньше, чем двухместный самолет. К тому же этот нарастающий вой, несомненно, был уже хорошо знаком дракону внизу. Не подымая головы, он сделал отчаянный прыжок в сторону и кубарем покатился от того места, куда пикировал Джим. Атакованный дракон вторично перекувырнулся, сел, уставился на Джима и принялся визгливо причитать: - Это несправедливо! Несправедливо! - кричал он неестественно высоким для дракона голосом. - И все потому, что ты крупнее меня! А я сражался целых два часа, и она раз шесть едва не сбежала. Впервые за несколько месяцев на болота забрела еда таких габаритов, и вот... все прахом... Ты, ты отнимаешь мою добычу. Ведь не нужна она такому упитанному и сильному! А я голоден и немощен... Джим растерянно заморгал. Он посмотрел на дракона, затем перевел взгляд на то, что лежало перед ним в траве: туша старой, тощей коровы, уже изрядно покусанная, с переломленной шеей. Джим уставился на дракона и тут впервые понял, что перед ним изможденное, в половину его размера существо, находящееся на грани смерти от истощения... - Где ты, удача? - стенал дракон. - Стоит мне поймать приличную добычу, кто-нибудь моментально отнимает ее. А что остается мне? Одна рыба... - Замолчи! - рявкнул Джим. - Рыба, рыба, рыба! Холодная рыба, чья холодная кровь не прибавляет сил моим костям. - Обожди, говорю! Заткнись! - скомандовал Джим, включив на полные обороты голосовые связки. Драконьи жалобы прекратились моментально, как будто "тощий" был музыкальным автоматом, которому за ненадобностью отрубили питание. - Да, сэр, - смиренно произнес он. - О чем ты говоришь?! - рассердился Джим. - Я не собирался отнимать у тебя корову. - Нет, сэр, - ответил дистрофик и покатился со смеху, нарочито показывая, что его можно обвинить в любых грехах, но только не в отсутствии чувства юмора. - Да нет же. - Хе-хе-хе, - заливался коротышка. - Какой же вы шутник, ваша честь. - Черт побери! Я говорю серьезно! - рявкнул Джим, отходя в сторону от туши. - Ешь! Я принял тебя за другого. - Не хочу, сэр. Я не голоден. Чистая правда! Я пошутил, что голоден. Чистая правда, что пошутил! - Обожди, - рявкнул Джим, хватая под уздцы заново разгорающийся гнев. - Как твое имя? - Ну... - промямлил коротышка. - Ну оно не стоит того, чтобы хвалиться перед вами. - Назови СВОЕ ИМЯ! - Секох, Ваше Святейшество! - в страхе тявкнул дистрофик. - Просто Секох. Я ничтожный дракон, Ваше Высочество. Маленький, ничтожный водяной дракон. - Тебе не в чем меня убеждать, - хмыкнул Джим. - Верю без слов, Секох, - он махнул лапой на корову, - рубай. Мне эта дохлятина до фонаря. Если мне что и надо - кой-какая информация об этой местности, о ее обитателях. Надеюсь, ты подскажешь мне, куда лететь, а? - Ну... - начал увиливать Секох; в течение разговора он потихоньку подгребал вперед, а теперь решительно переместился к туше убитой им коровы. - Простите мои манеры, сэр. Я простой водяной дракон... - И он с неистовой жадностью набросился на тушу. Сначала Джим почувствовал лишь сострадание: следует дать дракону спокойно поесть, а затем уже расспрашивать его. Но, сидя и наблюдая, Джим почувствовал, как в нем пробудился - и весьма активно - голод. Желудок внезапно громко заурчал. Глядя на разодранную тушу коровы, Джим пытался убедить себя, что эта пища не соответствует статусу цивилизованного человека. Сырое мясо дохлого животного: мертвая плоть, старые кости, облезлая шкура... - М-м, да, - промямлил Джим, придвигаясь поближе к Секоху и к корове; через минуту он откашлялся: - Выглядит неплохо, надо отметить... Желудок призывно заурчал. Очевидно, брюхо дракона лишено человеческой щепетильности, которая нашептывала, что лежащая перед Джимом туша не пригодна в пищу... - Секох? Секох с неохотой поднял голову и настороженно вгляделся в Джима, не переставая при этом лихорадочно чавкать. - Э... Секох... Я впервые в этих краях, - признался Джим. - Предполагаю, ты хорошо знаешь местность. Я... А как, как она на вкус, эта корова? - Отвратительная... М-мм, - морщась, но с полным ртом сообщил Секох. - Жесткая, старая... вонючая. Годная разве что для такого водяного дракона, как я, но не для... - Я хотел расспросить о местности... - Да. Ваша Честь? - Думаю... Впрочем, это ведь твоя корова. - Так обещала Ваша Честь, - осторожно напомнил Секох. - Но мне любопытно, - Джим доверительно улыбнулся, - какой вкус у этой коровы. Мне не доводилось никогда прежде пробовать что-либо подобное. - Неужели, сэр? - со стоном спросил Секох. Из глаз Секоха выкатились две крупные, как сливы, слезинки и пали в траву... - Да, никогда. Можно - если ты не возражаешь - отведать кусочек, а? По щеке Секоха еще скатилась слеза. - Если... если Ваша Честь того желает, - сдавленно произнес Секох. - Прошу Вас присоединиться к трапезе. - Благодарю, - сказал Джим. Он подошел к корове и запустил зубы в область лопатки. Ароматная кровь струйкой скользнула по языку. Резким движением челюстей он вырвал предплечье. Через пару минут он сидел подле Секоха, облизывая скелет коровы шершавым раздвоенным языком, похожим на наждачную бумагу. - Наелся, Секох? - спросил Джим. - От пуза, сэр, - ответил водяной дракон, оглядывая голодным безумным взглядом обглоданные останки. - Да простит меня Ваша Честь, но я ужасно неравнодушен к костному мозгу... Он схватил берцовую кость и принялся похрустывать ею, как леденцом. - Завтра выследим корову, и я убью ее, - сообщил Джим. - А ты схрумаешь ее в одиночку. - Благодарю Вас, Ваша Честь, - Секох выслушал обещанное с вежливым скептицизмом. - Я обещаю... А теперь скажи, где находится Презренная Башня? - Ч-ч-что? - начал заикаться Секох. - Презренная Башня! Разве ты не знаешь, в какой она стороне? - О да, сэр! Но Ваша Честь не пойдет туда? Да, Ваше Святейшество? Я не вправе советовать Вашему Высочеству, - испуганно пищал Секох. - Продолжай, - сказал Джим. - Разве можно сравнивать тщедушного, робкого водяного дракона с Вашей Честью? Но Презренная Башня - ужасное место. Ваше Высочество... - Насколько ужасное? - оборвал его Джим. - Это... необъяснимо. - Секох грустно поглядывал по сторонам. - Пятьсот лет назад башня наслала на всех нас порчу и вырождение. До того мы ничем не отличались от остальных драконов. Безусловно, мы не были такими громадными и свирепыми, как Вы, сэр. Но вскоре, по непроверенным слухам. Темные Силы были усмирены, а башня разрушена. Да, конечно, великое событие, только какой прок был от него водяным драконам? Победители разбежались по домам, бросив нас в новом гнилом обличье на произвол судьбы. Считается, что ныне башня уже не опасна. Но, на Вашем месте, я ни за что бы туда не отправился. Ни за что, Ваше Величество. - Но что за опасность? - спросил Джим. - Кого следует остерегаться? Кто обитает в башне? - Не скажу определенно, что там живет кто-то, - осторожно ответил Секох. - Но Ваше Величество не сможет схватить его лапой. Дело в том, что если кто-либо, кому не разрешен туда доступ, приближается к башне, то башня каким-то образом влияет на непрошеных гостей, сэр. Разумеется, туда частенько наведывается всякая нечисть. Но иногда оттуда исходит нечто странное, а совсем недавно... Секох осекся, сбившись с повествования, и усердно зашарил среди коровьих костей. - Что недавно? - Ничего... ничего особенного. Ваше Превосходительство! - пронзительно взвизгнул Секох. - Ваша Досточтимость не должна слишком много требовать от ничтожного водяного дракона. Мы не блещем умом. Я только... хотел сказать, что с недавних пор башня стала еще страшнее. Никто не знает, почему. Мы стараемся держаться от нее подальше! - Возможно, у тебя разыгралось воображение, - кисло заметил Джим. Он всегда считал себя скептиком. Да, этот странный мир стремится отойти от нормального порядка. Все равно разум, пусть даже в силу привычки, не желал окунуться со слепой верой в сверхъестественное - особенно в сверхъестественные ужасы второстепенных старинных кинолент. - Мы знаем то, что знаем, - с необычным упрямством ответил водяной дракон и выставил напоказ свою костлявую иссушенную лапу. Джим невразумительно промычал. Только что заглоченный ужин тянул дракона в сон. Серые свинцовые сумерки отступающего дня притупили восприятие. На Джима навалились вялость и апатия. - Завалюсь-ка я спать, - сказал он. - Так как мне добраться отсюда до Презренной Башни? - Пойдете на запад. Ваша Смелость. Сбиться с пути невозможно. В последних словах водяного дракона слышался неподдельный страх, но сонному Джиму было наплевать буквально на все. Он продолжал слушать Секоха, но голос доносился как бы из тумана. - Держитесь Большого Тракта. Это широкая полоса твердой земли, тянущаяся миль пять с востока на запад через болота. Держитесь его и выйдете точно к башне. Она стоит на высокой скале на краю моря. - Пять миль... - пробормотал Джим. Надо ждать рассвета: перспектива обрадовала Джима. Вечерний холодок не тревожил покрытое бронированными пластинками тело, а трава окутывала своей мягкостью. - Да, пожалуй, я поспешу, - пробормотал он. Джим растянулся на траве; повинуясь инстинкту дракона, он изогнул шею и по-птичьи спрятал голову под крыло. - До утра, Секох. - Как пожелает Ваше Превосходительство, - робко отозвался водяной дракон. - Я пристроюсь вон там, и, если Вашему Святейшеству понадобятся мои услуги, только позовите, я сразу же прибегу... Слова стерлись и исчезли. Джим медленно погружался в сон, как идущий ко дну перегруженный корабль с пробоиной... 7 Когда Джим сумел продрать глаза, солнце уже приподнялось над горизонтом. Яркий холодный свет раннего утра отмыл небосвод до прозрачной голубизны. Утренний бриз легко покачивал заросли тростника: гладь мелкого озерца, возле которого отдыхал Джим, подернулась паутиной ряби. Он широко зевнул, сел, изумленно заморгал и огляделся. Секох растворился. А вместе с ним и обглодки. Джим на долю секунды ощутил слабое брезгливое раздражение. Отходя ко сну, он рассчитывал с утречка выудить из водяного дракона дополнительные сведения о болотах. Но на смену раздражению пришло неожиданное веселье. Джим отчетливо представил картину: Секох тайком, стараясь не шуметь, собирает обглоданные кости и перед самым рассветом сматывается вместе с ними: такая ситуация развеселила Джима. Он подошел к краю озера и принялся жадно пить, вернее лакать, как домашний кот. Разница состояла только в том, что каждое движение длинного языка закачивало в горло несколько литров воды. Утолив жажду. Джим с тоской посмотрел на запад, вглядываясь в туманную линию океана, а затем раскрыл крылья... Вернее - лишь попытался. - Ой! - вскрикнул он и поспешно сложил крылья. Оставалось лишь про себя проклинать себя же. Волейболист класса АА был обязан предвидеть реакцию организма, да еще памятуя, как сильно выдохся вчера Смргол. Попытка Джима расправить крылья вызвала кинжальную боль в мышцах, которые драконы практически не используют. Джим и раньше сталкивался с подобным ощущением, когда, после некоторого перерыва, вновь возвращался к тренировкам. То же чувствует любой нетренированный человек после неожиданной физической нагрузки. Обидно! Но чувство юмора еще не покинуло Джима, и он словил "кайф" от абсурдной ситуации: двадцать шесть лет он прекрасно обходился без крыльев. Но вот, единожды вкусив радость полета, с ужасом подумал о пешем дневном переходе. Эйфория веселья испарилась через несколько выдохов, а настроение изменилось отнюдь не к лучшему. Джим осторожно повернул голову в направлении океана и, задав себе маршрут, двинулся вперед. К сожалению, путь лежал по изрядно пересеченной местности. Инстинктивно Джим старался выбрать дорогу посуше да поровнее, но ему приходилось перепрыгивать через канавы, и тогда крылья раскрывались и задубелые мышцы скручивало от боли. Дважды Джиму пришлось плыть: сначала через длинную канаву и почти следом - через мелкое, но слишком широкое, чтобы перепрыгнуть, озерцо. Теперь Джиму стало ясно, почему драконы предпочитают ходить или летать. В отличие от людей, плотность тела драконов превышает плотность воды. Попросту говоря, если Джим не греб изо всех сил, то мгновенно камнем шел ко дну. Поэтому у драконов, как вскоре заключил Джим, возник панический страх перед водой, она, ко всему, могла попасть в ноздри, чего драконы не выносили. Однако очень скоро Джим выбрался на широкую полосу земли, она, судя по всему, и являлась Большим Трактом, о котором упоминал Секох. Другой дороги среди буйства болот видно не было. Проход, как Джим назвал для себя Большой Тракт, прямой линией, как римские дороги, устремлялся на восток. Вероятно, он был искусственного происхождения, так как возвышался на несколько футов над болотной равниной и на нем росли кусты, а кое-где даже деревья. Джим терся о траву - он только что переплыл через очередное озерцо, - но сейчас перевернулся животом вверх, чтобы погреться на солнышке. Неподалеку росло дерево: оно давало тень глазам Джима, но тело оставалось под солнцем, чьи горячие лучи отогревали задубевшие мускулы. Джим шел и плыл вперед все утро: полуденная передышка подействовала расслабляюще. Трава была фантастически мягка. Джим пригрелся, опустил голову на передние лапы и задремал... Разбудило его чье-то пение. Он поднял голову и огляделся. Кто-то приближался со стороны Прохода. Джим расслышал глухой стук копыт о твердую землю, звяканье металла, скрип кожи, но все это перекрывал мощный баритон: несомненно - всадник напевал песню о себе самом. О чем он пел до того, Джим не имел ни малейшего представления: зато сейчас слова различались более чем отчетливо: ...Надежное копье и крепкая рука Сжимает меч, и сталь огнем горит. Дракон воды, явись, подставь свои бока, Узнай, на что способен Невилл-Смит! Мелодию, как показалось Джиму, он где-то уже слышал. Он попытался было точнее определить - знаком мотив или нет, но тут раздался треск веток. Футах в двадцати от Джима появился всадник при полных доспехах и с поднятым забралом; треугольный алый флаг на поднятом копье развевался над головой рыцаря. Он восседал на крупном и, на первый взгляд, неуклюжем белом коне. Джим с откровенным интересом сел, чтобы получше разглядеть незнакомца. Это было не самым лучшим решением. Всадник уже заметил Джима: забрало с лязгом опустилось, рука в стальных налокотниках взяла длинное копье наперевес, позолоченные стремена сверкнули, белый конь, перейдя на тяжелый галоп, понесся прямо на дракона. - Невилл-Смит! Невилл-Смит! - раздавался приглушенный забралом клич всадника. У Джима сработал некий условный рефлекс, и он взвился в воздух, позабыв об усталых мускулах. Приготовился атаковать надвигающего рыцаря, но... холодная рука рассудка отрезвила сознание. Джим опустился на разлапистую верхушку дерева, которое совсем недавно заботливо укрывало его глаза от солнца. Рыцарь, как окрестил его Джим, резко натянув поводья, остановил коня под деревом и уставился сквозь ветви на Джима. Джим смотрел на рыцаря. Ветви дерева пугающе потрескивали под тяжестью дракона, а расстояние до шлема рыцаря не приводило Джима в восторг. Рыцарь поднял забрало и откинул голову, чтобы подробнее осмотреть Джима. Хотя шлем отбрасывал на лицо всадника тень, Джим в ответ впился взглядом в рыцаря: широкоскулое лицо с яркими голубыми глазами, массивный крючковатый нос и выступающий тяжелый подбородок. - Спустился бы, - пригласил рыцарь, как на чашку чая. - Да нет, спасибо, - ответил Джим, покрепче вцепившись когтями и хвостом в ствол дерева. В разговоре возникла легкая пауза - соперники оценивали обстановку. - Ах ты, чертов водяной дракон! - решительно выкрикнул рыцарь. - Я не водяной дракон. - Не ври! - И не собирался. - Я сказал - не заливай! - Я говорю правду! - рассерженно выкрикнул Джим в приливе драконьего гнева. Но, сбавив обороты, спокойно продолжил: - Держу пари, храбрый рыцарь, тебе никогда не разгадать ребус моей истинной сущности! Но истинная сущность Джима крайне мало интересовала рыцаря. Он привстал в стременах и потыкал копьем через ветки в направлении Джима. Острие копья замирало, однако, футах в четырех от того. - Черт! - разочарованно ругнулся рыцарь, опустил копье и призадумался. - Если я сниму доспехи, - рассуждал он, советуясь сам с собой, - то заберусь на это чертово дерево. А если он спорхнет вниз, мне придется сражаться на земле? А доспехи, о черт?! - Послушай, рыцарь! - заявил Джим. - Я готов спуститься. Рыцарь радостно поднял голову. - При условии, - продолжал Джим, - что ты выслушаешь меня и постараешься разобраться в моем рассказе. Рыцарь обдумал предложение. - Договорились, - согласился он, но в назидание угрожающе потыкал копьем в сторону Джима. - Но потом никаких просьб о пощаде! - Безусловно. - Пощады от меня не жди, черт побери! Это противоречит данной мною клятве. Вдовы и сироты, мужчины и женщины Святой Церкви и даже достойные враги могут молить о пощаде на поле битвы. Но не драконы! - Полностью с тобой согласен, - поддакнул Джим. - Я только хочу поведать тебе о том, кто я на самом деле. - Мне безразлично, кто ты. - Сомневаюсь, - уверенно произнес Джим. - Я не дракон! На меня наложено заклятие, из-за него я превратился в дракона! - Затертая байка, - хмыкнул рыцарь. - Ты напрасно мне не веришь! - воскликнул Джим, но на всякий случай впился когтями в дерево так крепко, что начала отваливаться кора. - Я такой же человек, как и ты. Тебе что-нибудь говорит имя С.Каролинуса? - Слыхивали, - проворчал рыцарь. - Известная личность. Неужели надеешься, что я поверю в твой бред, будто именно он заколдовал тебя? - Нет. Наоборот. Он превратит меня обратно в человека. Но сначала я обязан отыскать леди, с которой помолвлен и которую похитил настоящий дракон. Вот почему судьба занесла меня в такие дали от дома. Всмотрись как следует и скажи: разве я похож на обычного водяного дракона? Рыцарь внимательно изучил Джима. - Хм-м, - промычал он, задумчиво потирая крючковатый нос. - Да ты раза в полтора крупнее, чем все ранее попадавшиеся мне драконы. - Каролинус выяснил, что моя леди заточена в Презренной Башне. Он же послал меня найти соратников, которые помогут мне спасти ее. Рыцарь не сводил глаз с Джима. - Презренная Башня? - переспросил он. - Да. - Никогда не слышал, чтобы дракон или другое существо в здравом рассудке хотел отправиться в Презренную Башню. Я тоже не очень-то стремлюсь туда. Но, клянусь небесами, если ты дракон - храбрости тебе не занимать! - Я не дракон, - повторил Джим. - Иначе откуда взяться храбрости? Я джентльмен, такой же, как ты. И я стремлюсь спасти свою возлюбленную! - Любовь? - Рыцарь порылся в седельной сумке, извлек белую тряпку и с чувством высморкался. - Очень трогательно. Значит, ты любишь свою даму? - Разве любовь к даме сердца не есть первая обязанность каждого рыцаря? - как мог выкручивался Джим. - Как сказать, - рыцарь убрал платок обратно в сумку. - Одни любят, другие нет, такова наша политика на сегодняшний день. Я вот, к примеру, тоже люблю свою даму сердца. Но это чистейшей воды совпадение! - Стало быть, тебе нет резона препятствовать мне в спасении моей дамы сердца! Рыцарь в очередной раз задумался. - Откуда мне знать, правду ли ты говоришь? - засомневался он по инерции. - Драконы чертовски хитры и легко могут наврать с три короба... Джима осенило. - Поступим так, - предложил он, - возьми свой меч за кончик клинка, и я поклянусь на рукоятке, как на кресте, что все сказанное мной - чистейшая правда. - Что стоит клятва драконов? У них, черт побери, нет души! - Допустим, - согласился Джим и выдвинул следующий тезис. - Зато у джентльмена и христианина душа есть. Как христианин и джентльмен, я не посмею нарушить клятву. Джим внимательно наблюдал за рыцарем; тот вел явно неравную борьбу с обратной логикой, но наконец сдался. - Хорошо, - согласился рыцарь. Подняв меч за лезвие, рукоятью вверх, он позволил Джиму принести клятву. Когда меч вернулся в ножны, Джим не то спрыгнул, не то слетел с дерева. - Надеюсь, я поступил правильно... - задумчиво изрек рыцарь, глядя на Джима. Тот встал на задние лапы и принялся отряхивать кору и ветви с передних лап. - Как-то на Михайлов день в замок пришел предсказатель в серой монашеской рясе и на прощание прочел такие вот стихи: Задумайся, когда затменье глаз твоих Запутывает мысль во взгляде. В любви и дружбе честь не потеряй, Иначе будешь с совестью в разладе. Но смысла я не понял. - Да? - Джим быстро сообразил. - Смысл очевиден! Я занят спасением возлюбленной, но ты, убив меня, совершишь непростительный поступок, противоречащий не только рыцарской этике, но и предсказанию! - Клянусь Святым Иоанном! - восхищенно воскликнул рыцарь. - Безусловно! А я-то, глупец, считал, что сегодня выследил обыкновенного водяного дракона! Какая удача! Но ты уверен, что мотивы твоих поступков чисты и благородны? - Да, - твердо заявил Джим. - Удача не отвернулась от меня! Я согласен! Но прежде я обязан испросить разрешение у дамы моего сердца, ведь дело деликатное, и в него вовлечена еще одна женщина. Конечно же, она вряд ли станет возражать против столь благородной возможности, предоставленной самими небесами! И все же, полагаю, для начала нам следует назвать свои имена, ведь поблизости нет достойного человека, который представил бы нас друг другу. Вы, несомненно, узнаете мой герб? Он развернул щит так, чтобы Джим смог рассмотреть герб целиком. На красном фоне выделялся серебряный крест, чуть развернутый боком к смотрящему. Снизу, в треугольной выемке, примостился диковинный черный зверь. - Красный цвет и серебряный крест, - пояснил рыцарь, - непременные геральдические атрибуты рода Невилл из Рэби. Мой прадед, как представитель младшей линии рода, внес изменение в фамильный герб: этого черного соболя. А я перенял герб по праву прямого потомства. - Невилл-Смит, - проговорил Джим, припоминая имя из песни и те отрывки геральдической науки, коими он владел. - Я буду говорить от лица человека. - Несомненно, сэр, - согласился Невилл-Смит. - Мой герб: красный фон, серебряная пишущая машинка на соболином письменном столе. Сэр Джеймс Эккерт, рыцарь, бакалавр. - Джим неожиданно охотно припомнил наставления Каролинуса и не преминул воспользоваться мнимыми титулами для поднятия авторитета. - Барон Ривероук. Большая честь познакомиться с вами, сэр Брайен. Невилл-Смит снял шлем, повесил его на переднюю луку седла и озадаченно взъерошил свою шевелюру. Его светло-коричневые волосы свалялись под тяжестью шлема, а когда солнце осветило его лицо, стало ясно, что он примерно одних с Джимом лет. Но темный загар и морщинки в уголках голубых глаз Невилла-Смита несколько сбили Джима, пытающегося определить возраст всадника, когда тот оставался в шлеме. Несколько старил Брайена белый рубец шрама, рассекавший правую щеку до изгиба челюсти, зато он придавал рыцарю внешность бывалого рубаки. - Пишущая машинка, - пробормотал сэр Брайен. - Пишущая машинка... - Местный зверь, похожий на грифона, - поспешил с разъяснением Джим. - В окрестностях Ривероук они обитают в избытке. Я родом из Америки, и земля эта лежит далеко на западе, за океаном. Вероятно, ты не слышал о ней? - Унеси меня черти! Конечно, нет! - откровенно признался сэр Брайен. - Тебя заколдовали там? - И да, и нет, - ответил Джим, тщательно обдумывая каждое слово: - Магия перенесла нас - меня и леди Анджелу - в вашу страну. Я даже не знал, что происходит, но когда проснулся, то оказался в теле дракона. - Любопытно. - Невинные ярко-голубые глаза сэра Брайена контрастировали с загорелым лицом и белизной шрама. - Анджела? Красивое имя. - Она просто красавица, - печально поведал Джим. - Какое совпадение, сэр Джеймс! А не пропустить ли нам по глоточку за наших прекрасных дам - когда еще предоставится такая возможность? Джим судорожно сглотнул. - Ты начал рассказывать о своей даме сердца, - быстро напомнил он. - Как ее зовут? - Леди Геронда, - сэр Брайен принялся рыться в седельных сумках. - Куда же я опять засунул ее подарок? В предвкушении настоящей битвы я, разумеется, неизменно обвязываю им запястье. Но когда выезжаешь поразмяться-поохотиться на драконов... Один момент. Я ведь всегда держал его под рукой... - Не проще ли описать подарок словами? - предложил Джим. - Ты прав. - Сэр Брайен прекратил поиски. - Это платок с монограммой "Г.д'Ш." Леди Геронда Изабель де Шанс, в настоящее время хозяйка замка Малверн. Ее отец - сэр Оррин. Минуло без пяти дней три года с тех пор, как он отправился на войну с восточными язычниками. И больше о нем ничего с того дня не известно. Если бы не сей печальный факт и если бы мне не приходилось столько времени путешествовать по этим территориям, завоевывая почет и уважение, то мы бы давно поженились. - Но чего ради ты разъезжаешь по всем этим болотам? - поинтересовался Джим. - Пресвятые небеса! По настоянию леди Геронды! Наша свадьба не за горами, и она хочет, чтобы я вернулся домой целым и невредимым. Джим не разобрался в аргументах сэра Брайена, о чем не преминул сообщить рыцарю. - Странно вы как-то рассуждаете за своими морями, - удивился тот. - Когда я женюсь и вступлю во владение землями, то буду лично набирать рекрутов, когда мой сюзерен или король призовут меня на войну под свои знамена! Не заработав имени бойца, я выступлю в поход с отрядом деревенских увальней и крестьян с вилами, и сей сброд при первой же встрече с хорошо обученными солдатами бросится врассыпную, мне останется только умереть на поле битвы, чтобы не обесчестить свое имя. Но, заслужив репутацию бойца, я могу рассчитывать, что самые опытные воины придут в мой отряд без всякого принуждения. И я позабочусь о них! А они, в знак благодарности, позаботятся обо мне. - А-а... - протянул Джим. - Кроме того, - серьезно продолжал сэр Брайен, - скачки по болотам поддерживают физическую форму. Конечно, обитающие в этих местах водяные драконы - всего лишь легкая разминка. Поэтому я очень рассчитывал хорошо потренироваться... когда увидел тебя. Ссориться с соседями негоже. Пара-другая стычек может перерасти в настоящую войну. - Понятно, - кивнул Джим. - Однако, - оживился сэр Брайен, - все хорошо, что хорошо кончается. И твой поход во спасение дамы сердца весомей для моей репутации, чем дюжина водяных драконов. Но я должен сперва получить разрешение леди Геронды. К счастью, до замка Малверн всего полтора дня пути. Правда, полных дня, так что будет лучше нам двинуться. - Двинуться? - Путешествовать, покрывать расстояние, сэр Джеймс! - Брайен посмотрел на солнце. - К полудню второго дня или чуть раньше мы увидим ворота замка Малверн. В путь. - Обожди, - переспросил Джим. - Почему мы едем в замок Малверн вдвоем? - Любезный сэр. Причины изложены, - чуть раздраженно ответил сэр Брайен, разворачивая коня на восток. - Леди Геронда обязана дать разрешение. Я ведь поклялся служить ей. Джим посмотрел на рыцаря. - Все равно неясно, - вздохнул он. - Что она должна мне разрешить? Но Брайен уже удалялся от океана. Джим поспешно догнал рыцаря. - Что должна разрешить леди Геронда? - Сэр Джеймс, - строго ответил Брайен, повернув голову и посмотрев Джиму в глаза. Сидя верхом на коне, он сравнялся ростом с Джимом, шедшим на четырех лапах. - Если твои расспросы - некая шутка, то дурного вкуса. Моя госпожа должна Дать разрешение сопровождать тебя и стать соратником в твоем походе. 8 Они шли "лапа в лапу", но оба молчали. Брайен уставился куда-то вперед, на каменном лице рыцаря застыла гримаса недовольства. Джим тщательно обсасывал идею рыцаря-соратника. Он, по правде сказать, не удосужился вслушаться в совет жука-глазастика, подопечного Каролинуса: чтобы спасти Энджи и победить Темные Силы, ему потребуется помощь соратников. Вернее, он считал, что выбор спутников - его собственная привилегия, и уж никак не ожидал, что они сами свалятся ему на голову. Несомненно, Брайен помехой не будет. Храбрости рыцарю не занимать, а суровая внешность и повадки бойца говорили сами за себя. Но что Джим знал о нем? В общем, ничего существенного, разве что имя, фамильный герб да название замка его дамы сердца. С другой стороны, дареному коню в зубы не смотрят. Каролинус говорил, что Зло пришло в движение, и сообщил, что скоро все жители этого мира разделятся на два лагеря: приверженцы Темных Сил и противники Зла, среди которых окажется Джим. Так что нетрудно разобраться, к какому именно лагерю принадлежит человек, надо только понаблюдать за ним. Брайен присоединился к Джиму, стало быть, он по определению принадлежал к партии противников Темных Сил... Тут Джим наконец догадался, что рыцарь чем-то весьма недоволен, причем его раздражение с минуты на минуту возрастает. Вероятно, дабы сохранить добрые отношения, следовало извиниться. - Сэр Брайен, - неловко начал Джим. - Прости за то, что я не понял тебя, когда ты предложил себя в соратники. Оправданием может быть лишь то, что в моей стране порядок несколько иной... - Несомненно, - без тени улыбки отрубил Брайен. - Поверь, в моих словах нет и доли шутки! - воскликнул Джим. - Лишь отсутствие сообразительности помешало понять истинный смысл твоих слов! - Ага, - только и ответил Брайен. - Естественно, лучшего соратника, чем такой джентльмен, как ты, и желать не приходится! - Согласен. - И я рад, что ты рядом со мной. - Очевидно. Джим почувствовал, что стучится в дверь дома, хозяин которого упорно отказывается отвечать. Он почувствовал легкую досаду, но тут же Джима осенила идея, и он едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Незнание обычаев других народов может сослужить и добрую службу. - Несомненно, если бы ты прежде всего сообщил свой номер Социального страхования, между нами не возникло бы недопонимания... Глаза Брайена засветились. Соратники с минуту шли молча, потом рыцарь торопливо спросил: - Номер, сэр Джеймс? - Да, - ответил Джим и удивленно поднял брови. - Твой номер Социального страхования. - И что он, черт подери, обозначает? - Только не говори, - шутливо отмахнулся Джим, - что у вас нет номеров Социального страхования. - Чтоб мне ослепнуть и утонуть в чертовом болоте, если я слышал о такой чертовщине! Джим поцокал языком. - Неудивительно, что тебе показалось странным, что я не принял твоего предложения стать соратником, - расстроенно вздохнул он. - В моей стране любая сделка, любое событие происходит, когда номер Социального страхования становится известен собеседникам. Естественно, я посчитал, что ты, по каким-либо причинам, скрываешь свой номер. Поэтому мне даже в голову не пришло, что ты предлагал сотрудничество. - Да нет у меня никакого номера, и скрывать мне, черт подери, нечего! - запротестовал сэр Брайен. - Нет?! - Клянусь Святым Жилем! Джим опять пощелкал языком. - Такова, будь она трижды неладна, оборотная сторона провинциальной жизни! - сокрушался сэр Брайен. - При Дворе уж наверное месяцев двенадцать используют эти номера, а мы о них и слыхом Не слыхивали! "Соратники" прошли в молчании еще сотни две ярдов. - А у тебя есть номер? - заинтересованно спросил Брайен. - Да, - ответил Джим. Он судорожно копался в памяти. - Четыре-шесть, девять-шесть-девять, девять-девять-два-один. - Чертовски симпатичный номер. - Ну... - Джим решил воспользоваться возможностью развить преимущество. - Я ведь все же барон Ривероук. - Разумеется. Они проехали еще немного. - Интересно, - задумчиво протянул рыцарь. - Да, сэр Брайен? Рыцарь откашлялся. - Если мне посчастливится заполучить номер, то не можешь ли ты хоть приблизительно сказать - каким он окажется? - Без понятия. - Что ж, мне не следовало задавать такой вопрос. Он ставит меня в неловкое положение. - Брайен повернул к Джиму встревоженное лицо. - Ты лихо произносишь свой номер, а я, вишь как, не способен ответить тем же... - Забудь об этих мелочах, - посоветовал Джим. - Это не мелочи, это весьма существенно. - Совсем нет, - настаивал Джим, чувствуя себя как нашкодивший мальчуган. - Твой номер, если бы такой существовал, оказался бы непл