добится, и будете помогать нам в борьбе с черными ссвисами, или сслвипами, с тигрозаврами и голиафами, Вы можете проходить через наши земли и рыть в них свои ямы, но не охотиться. Для этого нужно спрашивать разрешение у Совета племени. - Мы согласны, - сказал я. - Только железо дадим не сразу. Понадобится время, чтобы его добыть. - Знаем. Я рассказал ссвисам, как вы его достаете из земли. Совет вождей хочет вас видеть. - Хорошо, идем. Мы спустили на воду ботик и сели в него втроем: Взлик, Мишель и я. Четыре хороших гребка, и ботик ткнулся носом в берег. Дюжина ссвисов приблизилась, разглядывая нас. Нам казалось, что все они совершенно похожи друг на друга и, если Взлик смешается с остальными, мы уже не сможем его найти. Позднее, попривыкнув к их виду, мы, конечно, легко отличали знакомых ссвисов от незнакомых. Взлик в нескольких словах передал, что мы приняли все условия. В залог дружбы я вручил каждому по отличному стальному ножу, какой уже был у Взлика. Судя по всему, подарок им понравился, но ни одна черточка не дрогнула на их лицах. Мы вернулись на судно вместе с Взликом и медленно двинулись вверх по течению. Там, где Изель - так я назвал этот приток, показанный нам Взликом, - изгибается широкой излучиной, нам пришлось остановиться: дальше начинались пороги. Здесь река образовала спокойную заводь. Я решил, что лучшего места для порта не сыскать. Весь следующий день мы валили деревья для постройки пристани. Через неделю она была готова. Уложив рельсовый путь, приступили к самой сложной операции - выгрузке подъемного крана. Даже в разобранном виде он был невероятно тяжел. Нам не удалось избежать несчастья: около полудня молодой рабочий Леон Белльер поскользнулся и был раздавлен упавшей на него балкой. Мы похоронили юношу и в память о нем назвали эту бухту Порт-Леон. Когда кран встал на место, работать стало легче. Мишель принял от меня команду судном, и "Победитель" уплыл, а оставшиеся шестьдесят человек приступили к постройке бревенчатого форта. Бригада дорожников сразу же начала укладывать рельсы железнодорожной ветки длиной в пятьдесят километров, которая должна была связать Порт-Леон с Кобальт-Сити. Мы успели уложить четыре километра пути, использовав весь запас рельсов, когда "Победитель" вернулся с новым грузом. Нам доставили большое количество горючего, рельсов и маленький экскаватор. На судне прибыли также пятьдесят рабочих. С третьим рейсом приплыли первые семьи, женщины с детьми. Несколько коров и овец, которых мы выпустили на участок, засеянный земными травами, чувствовали себя хорошо По вечерам их загоняли в хлев при форте, опасаясь тигрозавров. Мы строили для переселенцев временные хижины из расчета двух комнат на семью. Холостяки - их, кстати, становилось все меньше и меньше - жили в общежитии. Железнодорожная ветка росла с каждым днем. И вот пришел день, когда дорога дошла до долины, где должна была вырасти наша столица. К тому времени в "земной" деревне осталось всего человек полтораста: в основном это были рабочие, разбиравшие под руководством инженеров заводское оборудование. С ними был мой дядя и Менар: зная, что перевезти обсерваторию невозможно, они тщательно законсервировали все здания до тех пор, пока у нас появятся более совершенные транспортные средства. Разумеется, мы не могли взять с собой большой телескоп, но два других, поменьше, мы все-таки сумели увезти. В памяти у меня остались самые светлые воспоминания о днях новоселья. Наши дома, построенные наполовину из бревен, наполовину из дюраля, стояли по склонам долины в живописном беспорядке. Многочисленные животные бродили вокруг, но среди них не было ни тигрозавров, ни голиафов; чаще всего мы видели мирных травоядных или мелких хищников, напоминавших наших лисиц или кошек. Кстати сказать, земные деревенские кошки размножились необычайно и очень помогали нам, уничтожая маленьких грызунов, покушавшихся на посевы. Мы начали добывать цемент из мергелевого известняка ближайших скал и в первую очередь построили завод в трехстах метрах от выходов каменного угля. Как только прибывали станки, их немедленно устанавливали на подготовленные места, и скоро завод заработал. В этот день я женился на Мартине. Свадьба была очень простой, чисто гражданской, ведь ни я, ни она не верили в бога. И это была не первая свадьба на новом месте: Бельтер и Ида поженились в Кобальт-Сити на два месяца раньше нас. Ссвисы прислали целую делегацию с подарками. Взлик рассказал им, что я больше всего люблю камни, и передо мной высыпали целую кучу всевозможных камней, среди которых оказалось несколько прекрасных кристаллов и кусок превосходной медной руды. Последняя меня очень обрадовала. Я. спросил, где ее нашли, и ссвисы показали мне место к юго-востоку от пика Тьмы. Месторождение оказалось необычайно богатым. Мы давно хотели посетить племя Взлика, да все не было случая, а тут свадьба, и мы решили отправиться к ссвисам в "свадебное путешествие". К вечеру мы добрались до пещер. Они были расположены под самым гребнем довольно крутого обрыва, у подножия которого струился ручей. Взлик заранее предупредил соплеменников о нашем приезде. Нас встретили и провели к вождю племени, очень старому ссвису с зеленоватой от времени кожей. Он лежал на толстой подстилке из сухих трав в большой открытой пещере, все стены которой были покрыты удивительно живыми изображениями голиафов и тигрозавров, пронзенных стрелами. Среди этих изображений, наверняка имевших магическое значение, мы вдруг увидели и себя: люди и грузовики были нарисованы очень точно. Старый Слиук - так звали вождя - при виде нас встал и через Взлика обратился к нам со словами привета. За спиной Слиука на каменной стене висело его оружие: большой лук, стрелы и дротики. На вожде не было никакой одежды, если не считать ожерелья из сверкающих камней. Я вручил ему нож и стальные наконечники для стрел, а также маленькое зеркальце, которое поразило ссвиса больше всего. В продолжение всего ужина он не выпускал зеркальца из рук. В пещерах царила необычайная чистота. Входы в них довольно плотно закрывались щитами из кож, натянутых на деревянные рамы. Внутри горели светильники, заправленные растительным маслом. - Культура у них совсем человеческая! - заметила Мартина. - Ты права. И я даже думаю, что их образ жизни почти ничем не отличается от жизни наших предков в каменный век. Разве что чистоплотностью. Ссвисы очень внимательны к своим женам и проявляют о них заботу, даже удивительную для такого примитивного уровня развития. Женщины-ссвиски меньше ростом, более коренасты, и кожа у них светлее, чем у мужчин. Мне показалось, что Взлик и дочь вождя Ссуай знают друг друга более чем хорошо, и это меня искренне порадовало. Если Взлик после смерти своего "тестя" станет вождем племени, наш союз должен упрочиться. Мы пробыли у ссвисов восемь дней. Постепенно я уяснил себе устройство их общества. В отличие от сслвипов, черных ссвисов, коричневые ссвисы придерживаются единобрачия. В племени четыре рода с родовыми вождями, роды объединяются только в случае войны или для большой охоты. Все племя состояло из восьми тысяч ссвисов, включая женщин и детей. Помимо этого, племя входит в союз, насчитывающий еще десять племен, однако все они собираются вместе лишь в случае особой опасности. Основное занятие ссвисов - охота, но они занимаются также примитивным земледелием. Они умеют коптить мясо и могут, таким образом, делать запасы впрок. Со всех сторон, кроме северной, племя ссвисов окружают их исконные враги, черные сслвипы. Далеко на юге обитают другие племена красных ссвисов. Легенды говорят, что там прародина племени Взлика. Родственные связи за пределами семьи у ссвисов практически отсутствуют. Живут ссвисы очень долго, по сто - сто десять земных лет, если только не погибают раньше на войне, что, впрочем случается довольно редко. Ссвисы беззаветно храбры и свято соблюдают верность союзникам. Воровство для них - вещь совершенно неизвестная. С точки зрения интеллекта, ссвисы почти не уступают людям и обладают поразительной восприимчивостью. Многие из них стали впоследствии первоклассными рабочими, а кое-кто - выдающимися математиками. Прошло более двенадцати месяцев по земному времени с тех пор, как мы переселились в Кобальт-Сити. Если мерить старой мерой, мы жили на Теллусе уже пятый год. Менар подсчитал, что это должно соответствовать трем теллусийским годам. Кобальт-Сити постепенно преображался. Теперь он походил на оживленный город, окруженный полями, на которых колосились пшеница и "скин" - местный злак ссвисов. В поселке было две с половиной тысячи жителей, своя электростанция, маленькая клиника, где Массакр готовил будущих врачей, и даже зародыш университета, где я тоже преподавал. Земные травы все больше вытесняли в окрестностях теллусийскую растительность, и на ближайших холмах паслись тучные стада. Мы добывали различные металлы и уголь, полностью удовлетворяя свои нужды. Одержимый мечтой о дальнейших исследованиях, я заложил в Порт-Леоне верфь, на которой достраивался более быстроходный корабль, чем "Победитель". Каждые двадцать дней по уже наезженной дороге к Нефтяному источнику отправлялись два нефтевоза. Но скважина быстро истощалась. Впрочем, это меня нисколько не огорчало. Я открыл новый нефтеносный район. Короче говоря, все шло так, что, если бы не случайные встречи со ссвисами на улицах да не два солнца и три луны в небе, можно было бы подумать, что мы вернулись на Землю. Именно в это время произошло самое значительное событие после нашего прибытия на Теллус. В тот вечер я поднялся наверх, позабыв выключить стоящий в углу приемник. Ночью меня разбудила Мартина: - Послушай, внизу кто-то разговаривает! Я подошел к окну, распахнул его, прислушался. Снаружи было темно и тихо. Город спал. - Тебе, наверное, почудилось, - проговорил я, укладываясь обратно в постель. - Послушай, вот опять! Действительно, снизу доносились какие-то звуки. - Пустое! - пробормотал я уже в полусне и спокойно объяснил полузабытыми земными словами: - Просто я забыл выключить радио... И тут сон мой как рукой сняло. - Черт побери, кто может вызывать в такой час? Кубарем скатился по лестнице и бросился к приемнику. Лампы горели, но эфир молчал. Через окно я видел небо, усеянное звездами; луна, должно быть, уже зашла. И вдруг из динамика прозвучал голос: - Here is WA, calling New-Washington... Here is WA, calling New-Washington... Тишина. И опять: - Неге is WA... Звук был очень чистым. Передающая станция находилась, наверное, где-то совсем рядом. - Слушай! - снова сказала Мартина. Я замер, затаив дыхание. Что-то тихо жужжало. - Неужели самолет? Я подбежал к окну. Крохотный огонек медленно полз среди звезд. Метнувшись к аппарату, я начал лихорадочно крутить ручку настройки, пытаясь найти волну, на которой шла передача. - WA, WA, who are you? - кричал я в передатчик, используя все свои познания в английском. - WA! WA! Наконец нужная волна найдена. - WA, who are you? Here New France! Я услышал приглушенный возглас и ответ на великолепном французском языке. - Говорит самолет ВА. Где вы находитесь? - Прямо под вами. Следите, я зажгу снаружи свет. Теперь самолет кружил над нашими головами. - Вижу ваши огни. Ночью сесть невозможно, мы прилетим потом. Сколько вас и кто вы? - Около четырех тысяч, все французы. А вас? - В самолете семь, в Нью-Вашингтоне - одиннадцать тысяч американцев, французов, канадцев и норвежцев. Оставайтесь на той же волне. Мы будем вас вызывать. - Давно в полете? - Десять часов. Вылетели на разведку. Днем вернемся к вам. Не в силах усидеть дома, мы бросились будить моего брата, Луи, Бреффора и наконец переполошили весь город. Новость распространилась молниеносно. Мы едва дождались рассвета. С утра жители Кобальт-Сити начали готовиться к встрече летчиков. Чтобы не ударить в грязь лицом, мы расчистили обширную площадку с твердой почвой и выложили белую стрелу, указывающую направление ветра. Потом я вернулся к приемнику, у которого дежурила Мартина. - Ну, что? - Пока ничего. - Не могло же нам это присниться? Два часа прошло в томительном ожидании. Вокруг приемника собралась целая толпа. И вот наконец: - ВА вызывает Новую Францию! ВА вызывает Новую Францию! - Новая Франция слушает. Говорите! Прием. - Мы летим над материком близ экватора. Два мотора отказали. Вернуться, по-видимому, не сможем. Связь с Нью-Вашингтоном прервана. Слышим вас очень плохо. На тот случай, если мы погибнем, вот координаты Нью-Вашингтона: 41ь32' северной широты, 62ь12' западной от вас долготы. - Где вы находитесь сейчас? - Примерно на восьмом градусе северной широты и двенадцатом от вас градусе долготы. - У вас есть оружие? - Да. Пулеметы на турелях и ружья. - Постарайтесь сесть. Мы вас найдем. У животных, похожих на носорогов, мясо съедобное. Только не ешьте незнакомых фруктов! - На строгом пайке нам хватит бортовых запасов на тридцать дней. Идем на посадку, третий мотор тоже сдает. Снижаемся на равнину между очень высокими горами и морем, До скорой... Передача оборвалась. Сдерживая растущую тревогу, мы ждали. Где-то там, за шесть с лишним тысяч километров от нас, семеро смельчаков боролись со смертью. Мы прождали так целый час, и лишь тогда голос снова заговорил: - Посадка удалась. Самолет серьезно поврежден, но мы все живы. К несчастью, аккумуляторы сильно разряжены. Поэтому будем передавать изредка только позывные, чтобы вы не теряли направления. Я немедленно выехал в Порт-Леон. "Дерзновенный", маленький кораблик грузоподъемностью около ста сорока тонн. был уже на плаву. Два мощных дизеля с завода сообщали ему скорость до 25 узлов. Учитывая наши скромные возможности, это был настоящий шедевр кораблестроения! Команда состояла из двенадцати человек; штурманом был Мишель, старшим механиком - Бирон. Мы взяли с собой грузовик, уменьшенную копию нашего верного "броневика". Тихим ходом "Дерзновенный" спустился по реке. На выходе из устья Дордони я послал позывные; экипаж самолета коротко отозвался. И в ту же минуту корабль покачнулся на волне: мы вышли в океан. На четвертый день вдали показалась земля, хотя мы все время шли одним курсом - прямо на юг. По-видимому, материк изгибался на юго-запад, если только это не был какой-нибудь остров. Мы пересекли 32ь северной широты. Было жарко, но пока вполне терпимо. Вызвав по радио Кобальт-Сити, я узнал, что, несмотря на все усилия, установить связь с Нью-Вашингтоном пока не удается. Берег снова скрылся. Без особых происшествий мы достигли земли, где спустился самолет. По словам летчика, это был материк, отделенный от нашего широким проливом. Обогнув длинный полуостров, мы пошли вдоль берега. Наступил уже вечер, когда мы, наконец, доплыли до намеченного пункта: отсюда, по нашим расчетам, до самолета по суше было ближе всего. Но берег нас разочаровал: деревья поднимались прямо из моря, толпились на илистых топких, отмелях, где кишели неведомые гады, а воздух был стравлен невыносимо зловонными испарениями. О высадке не могло быть и речи. Мы поплыли вдоль побережья, отыскивая местечко погостеприимнее, и через несколько километров достигли устья мутной реки. Несмотря на быстрое течение, нам удалось в него войти и подняться километров на девяносто. И здесь илистые наносы окончательно преградили нам путь. Мы привели все наше оружие в полную боевую готовность, удвоили посты наблюдателей. Вокруг на заболоченных берегах шевелились, хлюпали и шипели в тине омерзительные, почти протоплазменные создания. Странные серые или ядовито-зеленые кучи живого студня амебовидными движениями переползали из лужи в лужу. Мы задыхались от запаха гнили; термометр показывал +48ь в тени! Когда настала ночь, берега осветились фосфоресцирующими пятнами разных цветов, размеров и форм, которые медленно передвигались в удушливом мраке. После долгих поисков мы обнаружили на правом берегу скалистый выступ, на котором, по-видимому, не было живых существ. "Дерзновенный" пристал к нему. Мы пришвартовали судно канатами, вбив в мягкий сланец железные клинья. С борта на берег лег бревенчатый помост, по которому грузовичок осторожно съехал на сушу. - Кто пойдет? - спросил Мишель. - Ты, я и еще кто с нами? - Ты останешься, - возразил я. - На "Дерзновенном" должен быть кто-нибудь, кто сможет, при случае, довести судно до порта. Связь с самолетом установили быстро. Узнав, что мы близко от них, американцы завопили от радости. - У нас всего два литра питьевой воды и ни одной таблетки для стерилизации, - пожаловались летчики. - Мы доедем за пару часов, - успокоил их я. - Приготовьтесь. Если у вас осталось горючее, зажгите костер: дым будет служить ориентиром. Я сел за руль, матрос Андре Этьенн встал к турели со спаренными направляющими для ракет. Немного волнуясь, я обнял Мишеля, махнул рукой остальным, и мы тронулись. Глава XI. ФИОЛЕТОВАЯ СМЕРТЬ Не спуская глаз с компаса, я вел бронированный грузовик на юго-запад. Каменистая полоса тянулась километра два-три, потом пошел мягкий скользкий грунт. Пришлось Этьенну слезть и натянуть на колеса цепи. Несмотря на мое запрещение, он все-таки попытался схватить амебовидную тварь и обжег руку, словно кислотой. Эти слизняки буквально кишели вокруг. Мы двигались с трудом, вода фонтанами вылетала из-под колес. К счастью, редкая растительность послушно расступалась перед машиной. Запах тухлых яиц, вызванный гниением этих трав, а может быть, желатинообразных существ, преследовал нас неотступно. Через два часа этой мучительной езды мы увидели, наконец, далеко впереди столб дыма. Местность начала повышаться, и отвратительные ползучие твари исчезли. На твердом грунте цепи можно было снять, теперь грузовик пошел быстрее. И вот я увидел вдалеке силуэт самолета с поломанными крыльями. Заметив нас, американцы бросились навстречу машине. Все они, кроме одного, одетого в авиационный комбинезон, были в форме военно-морского флота США. Я открыл заднюю дверцу и впустил их внутрь. Вдевятером мы еле уместились в маленьком грузовике, но это не помешало бурным излияниям американцев. Они едва не сломали мне пальцы восторженными рукопожатиями! Самому старшему из них было лет тридцать пять. Как начальник экспедиции он представил мне остальных, начав с белокурого гиганта, который был выше меня на целую голову капитан Эллиот Смит. За ним шел коренастый брюнет, капитан Рональд Брюстер. Огненно-рыжего расхлябанного парня звали Дональд О'Хара, он был лейтенантом. У инженера Роберта Уилкинса, тридцатилетнего шатена, быстрые черные глазки так и сверкали из-под широкого нависшего лба с залысинами. Широкоплечий сержант Джон Пари оказался канадцем. Оставался человек в комбинезоне. Указывая на него, американец сказал: - А это для вас сюрприз: Андре Бирабан, географ и ваш соотечественник. - Вот это действительно приятная неожиданность! - воскликнул я. - На Земле мне частенько доводилось слышать ваше имя. - И наконец, разрешите представиться самому: Артур Джейнс. В свою очередь я познакомил всех с Андре Этьенном и сказал: - А теперь, друзья, надо скорей отправляться в обратный путь. Я возьму с собой четверых; трое и наш матрос останутся и снимут все вооружение. Патронов у вас хватит? - Полный боекомплект. - Оружие и боеприпасы заберем следующим рейсом. Джейнс приказал ехать Смиту, Брюстеру, Бирабану и Уилкинсу, а сам с остальными заперся в самолете. Я посадил Смита рядом: по-английски я объяснялся из рук вон плохо, но, как выяснилось, он довольно прилично знал немецкий язык, которым я владел свободно, и мы могли по дороге поговорить. Я узнал, что Нью-Вашингтон представлял собой кусок территории Соединенных Штагов, угодивший в середину Теллусийского океана. Из шестидесяти пяти тысяч человек у них осталось в живых всего десять тысяч. На новом острове оказался наполовину разрушенный катастрофой авиационный завод, который американцам удалось до какой-то степени восстановить; поля, пригодные для обработки; большие запасы оружия, продовольствия и, что самое странное, довольно много судов: французский легкий крейсер "Сюркуф", американский эскадренный миноносец "Поуп", канадский эсминец и два торговых корабля - норвежское полугрузовое судно и аргентинский танкер. - Почему же вы только сейчас вылетели на разведку? - Были дела поважнее. Пришлось хоронить мертвых, расчищать развалины, строить дома. У нас осталось очень мало бензина, который почти весь ушел на заправку наименее пострадавшего самолета. А теперь и этот разбился. - Вы ни разу не слышали наши передачи? - Нет. А между тем мы обшаривали эфир целый год. - Странно! Как же вы жили все это время? - У нас было много консервов, пшеница росла хорошо, мы ловили рыбу. Вот молока у нас не было, - добавил Смит с грустью. - Из-за этого погибло много детишек. Я, в свою очередь, рассказал ему о наших делах. Часа в три пополудни мы добрались до "Дерзновенного". Я высадил спасенных людей и немедленно отправился во второй рейс. Если бы я только знал, какая жуткая сцена меня ожидала! Я уже видел самолет, когда заметил огромную студенистую массу изумительного светло-фиолетового цвета, ползущую с большой скоростью к самолету. По форме она напоминала гигантскую амебу. Заинтересовавшись, я остановил машину. В этот момент дверца фюзеляжа открылась, и оттуда выглянул канадец. Он увидел остановившийся грузовичок, помахал рукой и двинулся ко мне навстречу. За ним из самолета вылезли Этьенн, О'Хара и Джейнс. Я перевел взгляд на чудовище: его роскошная фиолетовая окраска исчезла - теперь оно было матово-серым, округленным и походило на огромный, покрытый плесенью валун. Пари приближался. Предчувствуя какую-то опасность, я двинулся к нему, беспрерывно сигналя. Механик улыбнулся, еще раз помахал мне рукой и ускорил шаг. Я мчался на полном газу! И все-таки опоздал. Внезапно чудовище снова озарилось фиолетовым светом и ринулось на канадца. Пари увидел его, заметался, потом побежал назад к самолету. И тогда произошло нечто страшное и непонятное: послышался сухой треск, в воздухе мелькнуло нечто вроде синеватой искры, и канадец рухнул наземь. Еще через мгновение он исчез, поглощенный фиолетовым слизняком. Остолбенев от ужаса, я нажал на тормоза. Чудовище повернуло и приближалось к машине. Я сорвался с сиденья, вскарабкался в башню и лихорадочно закрутил ручки наводки ракетной установки. Снова выскочила синеватая искра, ударив в радиатор. Меня сильно тряхнуло. Это не было похоже на удар электрического тока - ледяной холод судорогой свел мое тело. И тут же я нажал кнопку спуска. Обе ракеты нырнули в живую слизь, находившуюся всего в десяти метрах от грузовика. Послышались два глухих взрыва, громкий искровой треск разрядов, и в воздух полетели клочья фиолетового студня. Чудовище скорчилось и замерло. Я осторожно подъехал ближе. Фиолетовое желе слабо вздрагивало, и последние искорки пробегали в его глубине. Тем временем подошли остальные. - What an awful thing! - пробормотал Джейнс и повторил по-французски: - Какая ужасная штука! - Боюсь, что мы ничего уже не можем сделать для вашего механика, - сказал я. - Разве что похоронить. Но когда мы разрубили топором сморщенное и ставшее словно деревянным тело этой твари, внутри оказался лишь золотой перстень с печаткой, и больше ничего! В подавленном настроении мы погрузили два пулемета и вернулись на корабль. Едва грузовичок оказался на палубе, мы снялись с якоря и немедленно отплыли. Я чувствовал себя куда увереннее, нежели вначале: отныне я мог передать управление людям, из которых по крайней мере двое действительно знали, что такое корабль. Глава XII. Я ПОВИДАЛ НЕВЕДОМЫЕ ЗЕМЛИ... Полностью препоручив техническое командование Джейнсу и его офицерам, мы с Мишелем оставили за собой лишь общее руководство экспедицией. Я отправил радиограмму в Кобальт-Сити, потом по совету Уилкинса попытался связаться с Нью-Вашингтоном. Как ни странно, мне это сразу удалось. Джейнс коротко доложил обо всем и передал мне благодарность правительства. Выбравшись из зловонной реки, "Дерзновенный" взял курс на северо-запад. Дул сильный ветер, и наш кораблик низко кланялся волнам, несмотря на протесты кое-чьих желудков. К ночи море успокоилось, однако мы все же сбавили ход. Я оставил на мостике Смита и лег спать. Разбудила меня необычная качка. Торопливо натянув одежду, я поднялся на палубу. - Что случилось? - спросил я у рулевого. - Не знаю, капитан. Мы только что остановились. - Где американский капитан? - На корме вместе с инженером. Из люка высунулась голова Мишеля. Вдруг раздался громкий всплеск, и весь корпус судна вздрогнул. Я услышал звонкое английское ругательство, потом удивленный возглас и крик, страшный крик: - Все вниз! Вниз! В то же мгновение Смит сбил меня с ног, и мы оба упали в люк. Уилкинс нырнул вслед за нами. При свете лампы я разглядел белые, искаженные лица американцев. С грохотом захлопнулась дверь матросского кубрика. Последовал новый толчок, и "Дерзновенный" накренился на правый борт. Споткнувшись, я больно ударился о переборку. - Говорите же, что это, черт побери? Уилкинс, наконец, ответил; - Гигантские кальмары! Я похолодел. С самого детства, когда я впервые прочитал "Двадцать тысяч лье под водой", эти животные наводили на меня панический страх. На подгибающихся ватных ногах мы поднялись по лесенке на закрытый мостик. Сквозь большие иллюминаторы я увидел, что залитая лунным светом палуба пуста. Только на носу за рамой ракетной установки извивалось нечто вроде толстого каната. Смит рассказал, как все произошло. Когда оба винта сразу застопорило, он с Уилкинсом пошел на корму и нагнулся, чтобы узнать, в чем дело. Прямо на него смотрели огромные, чуть светящиеся глаза. Чудовище взмахнуло щупальцами - и он закричал. Мы попробовали запустить машину; винты вспенили воду, "Дерзновенный" прополз несколько метров, потом моторы снова заглохли, и последовала новая серия толчков и рывков. Казалось, эта ночь никогда не кончится. Но только на рассвете мы увидели, как велика опасность. По крайней мере тридцать кальмаров окружили судно со всех сторон. Разумеется, это были не кальмары, хотя с первого взгляда любой мог ошибиться. У них было вытянутое заостренное сзади тело без хвостового плавника. Спереди извивалось шесть огромных щупалец с блестящими когтями, заостренными на концах и чуть расширяющимися в середине, как наконечники пик. У основания щупалец располагалось шесть глаз "А что, если просунуть в иллюминатор пулемет с самолета?" - подумал я и крикнул матросам: - Тащите сюда пулемет и ленты. Одно чудовище приближалось, пеня воду щупальцами. Вот оно уцепилось за поручень правого борта и оторвало его напрочь. - Может быть, если нам удастся убить хоть одного, остальные займутся им? Прозвучал звонок, я подошел к переговорной трубке. - Капитан, винты освободились. - Хорошо, будьте наготове. Как только скажу, давайте вперед до полного. Трое матросов втащили по трапу пулемет. Я приспустил одно стекло, выставил наружу ствол, тщательно прицелился в "кальмара" и дал очередь. Раненое животное, буквально выпрыгнуло из воды, потом пошло ко дну. Я уже взял на мушку второго, как вдруг разразилась настоящая буря: десятки гигантских рук заметались по палубе, сокрушая все на своем пути. Сорванные поручни летели за борт, щиток носового пулемета был смят, со звоном вылетело стекло, и одно щупальце просунулось в отверстие иллюминатора, сорвав по дороге раму. Чудовищный отросток яростно извивался. Мишеля швырнуло о стену, мы с Уилкинсом от ужаса не могли шевельнуться, и только Смит сразу пришел в себя. Сорвав с крюка пожарный топорик, он размахнулся широким жестом дровосека и начисто отсек щупальце. Через полуоткрытую дверцу я бросился к радиопередатчику, чтобы успеть послать сигнал бедствия, пока еще целы мачты антенны. "Дерзновенный" раскачивался все сильнее. И тут случилось чудо, которое спасло нам жизнь. Метрах в двухстах от нас на поверхность высунулась огромная плоская голова и словно раскололась вдоль, открыв прожорливую пасть, усаженную белыми острыми зубами. Одним взмахом она перехватила надвое одного "кальмара" и устремилась к следующему. Рядом вынырнули еще две такие же головы, и между вновь прибывшими и "кальмарами" началась битва, такая свирепая, и жестокая, что я до сих пор не знаю, сколько она продолжалась, минуту или целый час! Так же внезапно море успокоилось: лишь обрывки щупалец и мертвые туши покачивались на волнах. Мы поняли, что спасены, и на полном ходу пустились на север. Светлая лунная ночь позволяла идти не снижая скорости. Утром мы увидели впереди остров. Мы пошли вдоль южного берега; он был скалистый, крутой и выглядел не очень-то гостеприимно. В глубине тянулась цепь невысоких гор. Добравшись к концу дня до восточного мыса, мы встали на якорь в маленьком заливе. Взошло красное солнце, осветив унылое плоское побережье, почти лишенное растительности. Когда в небе засиял Гелиос, мы смогли сделать промеры. Выяснилось, что у берега глубина достигает десяти морских саженей. "Дерзновенный" подошел вплотную, мы легко перекинули помост, и грузовичок съехал на берег. Заменив ракетную установку более подвижным авиационным пулеметом, мы снарядили в разведку Мишеля, Уилкинса и Джейнса. Не без тревоги я смотрел вслед машине, скрывшейся за первым подъемом. Хорошо еще, что на примятой траве остались следы от шин: в случае чего по ним будет нетрудно отыскать товарищей. Часа через два шум мотора возвестил о возвращении разведчиков. Из кабины выскочил один Мишель. - Где остальные? - спросил я. - Остались там. - Где это "там"? - Поедем, увидишь. Мы кое-что нашли. Любопытство мое было разожжено; я передал командование Смиту и сел в машину. Мы ехали по волнистой степи с редкими рощицами. Через час перед нами возникла скала высотой в несколько метров; на ее плоской вершине стоял Джейнс. Мишель остановил грузовичок у самого подножия. Мы сошли, обогнули скалу и с другой стороны увидели грот и вошли в него. На стенах были выбиты ряды странных значков, удивительно напоминающих санскритский алфавит. Сначала я подумал, что друзья просто решили надо мной подшутить, но неподдельный налет времени на камне быстро убедил меня в обратном. Здесь было сотни три-четыре знаков. - Что ты об этом думаешь?! А ведь это еще не все! Выйдем. Неподалеку от скалы оказалась небольшая, словно вымершая котловина, на дне которой громоздилась гора металлических листов и скрученных балок, остатки какого-то аппарата. Я протиснулся в щель между нагромождением обломков. Толстые листы обшивки вдавились в сыпучий песок. Они были из незнакомого мне металла; Уилкинс сказал, что это какой-то алюминиевый сплав, - Это что за штука? Самолет? - Может быть. Только наверняка не наш, не земной. Мы подошли к тому месту, где должна была находиться носовая часть. Спереди повреждения были не столь значительны, и странный аппарат сохранил очертания кончика огромной сигары. В уцелевшей перегородке виднелась дверца без замков. Она легко открылась. В кабине, имеющей форму усеченного конуса, положенного на бок, я увидел нечто вроде щита управления с такими же знаками, какие были высечены на скале, узкие металлические кресла, порванные медные провода, свисающие с потолка. Я вскрикнул: на рулевом рычаге из белого металла застыла высохшая кисть руки. Она была огромной, черной, все еще мускулистой, несмотря на мумификацию тканей, и только с четырьмя пальцами. У запястья рука была оторвана. Не сговариваясь, мы склонили головы. Сколько времени она сжимает рычаг последним невероятным усилием? Что за существа управляли этим кораблем? Мы принялись рыться в обломках. Нашли несколько пустых банок, части каких-то приборов, книгу с алюминиевыми страницами, но, увы, без всяких иллюстраций, да еще молоток вполне земной формы - вот и все. Удивляться скудости наших находок было нечего: судя по надписи на скале, часть экипажа спаслась, и, естественно, они забрали все, что могло иметь хоть какую-то ценность. В кормовой части, где должны были помещаться двигатели, громоздились оплавленные, ржавые глыбы, и среди них, в толстой свинцовой трубе, - кусок тяжелого белого металла. Позднее анализ, произведенный в Нью-Вашингтоне, показал, что это был уран. Мы сделали фотоснимки и вернулись на корабль. Подробно обследовать остров у нас уже не было времени. Мы назвали его "Остров Тайны" и отплыли к южной оконечности материка. "Дерзновенный" стал на якорь в бухте, защищенной высокими скалами самых фантастических очертаний. Мы спустили грузовичок и отправились в глубь неведомой страны. В три часа пополудни, когда мы доедали запоздалый завтрак, вдали показалась многочисленная группа всадников. Кода она приблизилась, мы узнали больших красных ссвисов. Я вспомнил, как Взлик неоднократно говорил мне, что их племя пришло с юга, отделившись от остальных ссвисов по непонятным причинам. Произошло это не так давно, всего за несколько поколений до нашего "перелета" на Теллус. Эта встреча нас огорчила: ссвисы преграждали нам путь к горам, а, зная их воинственный характер, ехать напролом было опасно - дело неминуемо кончилось бы столкновением. Но ссвисы, по-видимому, нас не заметили; они свернули влево и скрылись за линией горизонта. Мы ехали всю ночь. И лишь перед рассветом увидели сигнальные ракеты, взлетавшие с палубы "Дерзновенного". Глава XIII. ПОСЛЕДНЯЯ ОПАСНОСТЬ Спустя несколько дней корабль достиг устья Дордони. Мы отсутствовали целый месяц! Нечего и говорить, как я обрадовался встрече с Мартиной. Сколько раз за это путешествие я думал, что уже не увижу ее никогда! Луи показал мне текст последней радиограммы из Нью-Вашингтона. Я прочел ее, не веря своим глазам. Суть заключалась в следующем: по непонятным причинам Нью-Вашингтон медленно погружался в океан, и, если погружение не замедлится, остров полностью исчезнет под волнами самое большее через полгода. Поэтому правительство посылало нам сигнал бедствия - SOS. Собрался Совет с участием американцев. Джейнс выступил по-французски: - В Нью-Вашингтоне есть корабли, самолеты и геликоптеры. Но у нас нет ни бензина, ни солярки. Можете ли вы продать нам горючее? Главное - с доставкой на место! - Ни о какой продаже не может быть речи, - ответил мой дядя. - Помочь вам - наша обязанность. Все дело в транспорте. У нас только одно судно - "Дерзновенный", а он для этой цели слишком мал. - А "Победитель"? - спросил я. - По-моему, он еще послужит. Кроме того - баржи, только их надо оборудовать для перевозки горючего. Что скажете? - обратился я к нашим инженерам. Этранж, подумав, сказал: - На изготовление цистерн и противопожарного оборудования уйдет месяц. Каково расстояние от Порт-Леона до Нью-Вашингтона? - Примерно четыре о половиной тысячи километров. ...Месяц спустя "Дерзновенный" отплыл, ведя на буксире баржу со 145 тысячами литров горючего. Нью-Вашингтон оказался едва возвышающейся над водой равниной с двумя прибрежными холмами, на которых теснились дома. Прибывших встретили залпами из всех орудий. Город, расположенный у самой воды, был украшен флагами. Оркестр крейсера сыграл американский гимн. Под звуки "Марсельезы" маленький "Дерзновенный" проскользнул со своей баржей в порт, провожаемый удивленными взглядами морских офицеров. Президент Нью-Вашингтона Линкольн Дональдсон торжественно принял Мишеля, Потом французы пригласили его на "Сюркуф"; когда офицеры и моряки узнали, что вскоре смогут увидеть кусочек Франции, радости их не было предела! Для жителей Нью-Вашингтона настала напряженная пора: чтобы демонтировать и погрузить на суда все, что можно было спасти, люди работали от зари до зари не покладая рук. Вскоре первый караван отплыл на материк. Об этом Мишель предупредил меня по радио. В ответ я смог сообщить ему, что мы тем временем договорились со Взликом, который после смерти своего тестя стал главным племенным вождем. Ссвисы уступили американцам территорию, по правде говоря, принадлежавшую сслвипам, не входившую в охотничьи угодья племени, и часть своих исконных земель между Дронной и Неведомыми Горами. Кроме того, я выговорил для нас коридор вдаль всей Дордони до самого устья, где мы намеревались построить Западный Порт. Тем временем у подножия гор мы строили для американцев дома по ту сторону Дронны, напротив нашего маленького поста "Хром". И вот первый караван прибыл. Было решено, что американцы удовлетворятся пока землями красных ссвисов, отложив заселение территории сслвипов до лучших времен. Мишель прилетел на самолете незадолго до прихода последнего каравана. Остров почти полностью затонул, но к тому времени в Новой Америке уже вырос город и семь деревень, а на полях созрел и был убран первый урожай. Город Нью-Вашингтон, как его называли шутя американцы, насчитывал пять тысяч жителей. Население Новой Франции тоже увеличилось за счет шестисот моряков с "Сюркуфа" и шестидесяти аргентинцев, пожелавших жить в "латинской стране". Кроме того, к нам присоединились человек пятьдесят канадских французов. А двести пятьдесят норвежцев попросили отвести им часть нашей территории близ устья Дордони. Там они и обосновались, выстроив рыболовный порт. В действительности никакого строгого разделения не существовало, и смешанные браки были самым обычным делом. К счастью, у американцев оказалось гораздо больше женщин, чем мужчин, и многие наши моряки переженились еще в Старом Нью-Вашингтоне. Женился и Мишель - на семнадцатилетней красавице норвежке Инге Юнеет, дочери капитана грузового судна. Через пять лет мы объединились в Союз Республик Теллуса. Но до этого нам еще пришлось воевать со сслвипами. И был момент, когда едва не началась война с американцами. Сслвипы первыми открыли боевые действия. Однажды вечером сотня их воинов внезапно напала на маленький американский пост. Двум американцам удалось спастись на автомашине. Как только об этом стало известно, в воздух поднялись самолеты, но отыскать убийц не удалось: степи опустели, а непроницаемые для глаза леса покрывали слишком обширные пространства. Американцы снарядили легко вооруженную колонну, но понесли большие потери и вернулись ни с чем. Тогда они обратились за помощью к нам и к нашим союзникам ссвисам. Кампания была трудной и не обошлось без потерь. Мы углубились во вражескую территорию, перейдя даже будущую границу Новой Америки. На рассвете к нашему лагерю сразу со всех сторон галопом устремилось более пятидесяти тысяч сслвипов. Мы поставили все пятьдесят машин, кроме нашего старого бронированного грузовика, в круг, залегли и стали ждать. Открыли огонь, когда враг был уже в шестистах метрах, и это чуть не стоило нам жизни. Безумная отвага сслвипов наводила ужас, а их живучесть казалась просто невероятной. Один из них продолжал мчаться вперед даже после того, как ему оторвало руку вместе с плечом, и свалился замертво в двух шагах от американцев. Это я видел своими глазами. За первой атакой последовала вторая. Когда сслвипы пошли на приступ в третий раз, подоспели самолеты, но толку от них было мало - все смешалось в невообразимой свалке, и летчики просто не знали, куда стрелять. Во время третьей атаки Мишель полу