АС быстро установила контроль над большей частью Афин, за исключением центрального района, где наши войска сначала сдерживали отряды ЭЛАС, а затем перешли в контратаку. Скоби докладывал: Генерал Скоби. Афины -- премьер-министру 8 декабря 1944 года "Усиление деятельности повстанцев и повсеместная стрельба из-за угла не позволяли достичь больших результатов в боях, которые продолжались вчера весь день. К середине дня общее число взятых войсками под стражу повстанцев составляло 35 офицеров и 524 других чина. В эту цифру не входят лица, задержанные полицией, так как в этом отношении от них трудно получить точные данные. 23-я бригада, которая в течение второй половины дня вела операции по очищению каждого дома добилась некоторых успехов. Парашютная бригада очистила новый район в центре города. С английского военного корабля "Орион" пришлось высадить подкрепления морской пехоты для борьбы с многочисленными снайперами из повстанцев, проникшими в район южнее Порто-Леонто и действовавшими против здания военно-морского ведомства в Пирее. Ввиду сильного сопротивления наши войска были вынуждены отступить в одном районе. В районе, который очищается греческой горной бригадой, повстанцы предприняли атаку с фланга. Атака была отбита, но задержала продвижение бригады". Это давало представление о масштабах боев, которые мы теперь вели. Премьер-министр -- генералу Вильсону, Италия 9 декабря 1944 года "1. Вы должны без малейшего промедления послать новые подкрепления в Афины. Затяжка боев сопряжена с многочисленными опасностями. Я предупреждал вас об огромном политическом значении этого конфликта. Следует поспешно подбросить по меньшей мере еще две бригады. 2. В дополнение к вышесказанному спрашивается, почему военно-морской флот не оказывает постоянной помощи, а ограничивается высадкой небольшого подразделения при критическом положении? Вы дали твердое заверение, что вами уже послано достаточно солдат". Премьер-министр -- генералу Скоби 8 декабря 1944 года "Сегодня в вечерних газетах много пишут о том, что ЭЛАС предложила заключить мир. Естественно, что нам хотелось бы урегулировать этот вопрос, но вы, поскольку это позволяет ваше влияние, должны позаботиться о том, чтобы мы из добрых побуждений не отказались от того, что завоевано или еще может быть завоевано нашими войсками. Мне кажется, что не следует соглашаться на что-либо менее удовлетворительное, чем условия, согласованные до начала восстания. Трудно также представить себе, каким образом руководители ЭАМ с руками, обагренными кровью греков и англичан, вновь займут места в правительстве. Однако это, возможно, удастся уладить. Важно действовать осторожно и консультироваться с нами в отношении условий, когда они будут выдвинуты. Бесспорная цель -- поражение ЭАМ. Прекращение боев второстепенное дело по сравнению с этим. Я отдаю приказ об отправке в Афины крупных подкреплений, и фельдмаршал Александер, вероятно, через несколько дней будет с вами. Сейчас, пока конфликт не улажен, нужны твердость и трезвое суждение, а не горячие объятия". Генерал Скоби -- премьер-министру 10 декабря 1944 года "Если бы ЭЛАС сделала какое-либо предложение о мире, мы, конечно, сразу же уведомили бы вас об этом, но ни послу, ни мне не известно о подобном шаге. Я не упускаю из виду упомянутую вами главную цель. До тех пор пока любая партия может в поддержку своей позиции использовать свою собственную армию, в Греции не может быть мира и стабильности. Я надеюсь, что бои удастся ограничить районом Афины, Пирей, но в случае необходимости я готов довести дело до конца по всей стране. Жаль, что нельзя применять слезоточивые газы. Это оказало бы большую помощь в боях в городе. С большим удовлетворением приветствуем ваше заверение, что отправляются крупные подкрепления. Мне сообщили из штаба союзных сил, что 4-я дивизия отправится в скором времени". Подавляющая часть американской печати резко осуждала наши действия, утверждая, что они опорочили цель, ради которой американцы вступили в войну. Государственный департамент, возглавлявшийся Стеттиниусом, выступил с подчеркнуто критическим заявлением. Англия была охвачена волнением. "Тайме" и "Манчестер гардиан" заявили, что они осуждают нашу политику, которую они назвали реакционной. Сталин, однако, неукоснительно и лояльно придерживался нашего соглашения, достигнутого в октябре, и в течение всех этих долгих недель боев с коммунистами на улицах Афин от "Правды" и "Известий" не было слышно ни слова упрека. Английские войска все еще продолжали упорно сражаться в центре Афин, но превосходящий по численности противник теснил их. Мы вели бои за каждый дом, сражаясь с противником, который не менее чем на четыре пятых состоял из лиц, одетых в гражданскую одежду. В разгар всех этих волнений в Афины прибыли фельдмаршал Александер и Макмиллан. 11 декабря мы получили первое сообщение об их миссии. Наше положение было хуже, чем мы ожидали. "Английские войска, -- телеграфировал Александер, -- по существу находятся в осаде в центре города". Путь к аэродрому был ненадежным. Гавань Пирей не находилась под нашим контролем, и разгрузка судов там была невозможна. У войск, сражавшихся в городе, оставался лишь шестидневный запас продовольствия и трехдневный запас боеприпасов. Александер предложил тотчас же очистить порт и путь к Афинам, немедленно доставить подкрепления из Италии, создать склады и, "надежно соединив оба конца гантелей, предпринять требуемые операции по очистке Афин и Пирея". 12 декабря военный кабинет предоставил Александеру полную свободу действий в отношении всех необходимых военных мероприятий. Я получил от греческой 3-й горной бригады, которая лояльно сражалась вместе с нами, благодарственное послание за каши попытки защитить их страну; в послании также выражалось сожаление по поводу того, что англичанам приходится проливать свою кровь. Они просили меня стать их почетным командиром. Однако от Гарри Гопкинса поступило предупреждение: Гарри Гопкинс -- премьер-министру 16 декабря 1944 года "Настроение общественности здесь быстро ухудшается из-за ситуации в Греции, Признаюсь, что в условиях одновременного ведения боев в Европе и Азии, когда от всех требуется максимальная энергия для нанесения поражения противнику, я весьма обеспокоен поворотом дипломатических событий, которые привлекают внимание общественности к некоторым нашим трудностям. Я не знаю, что могут сказать публично президент или Стеттиниус, но вполне возможно, что один из них или оба они должны будут прямо заявить о нашем твердом намерении сделать все, что мы можем, для обеспечения свободного и надежного мира". Мы все были согласны с этой целью, но вопрос заключался в том, можно ли добиться этого, разрешив коммунистам захватить всю власть в Афинах. Именно об этом и шла речь. В Канаде Маккензи Кинг также испытал на себе неблагоприятную реакцию в связи с нашей политикой в Греции, реакцию, получившую широкое выражение в США. Я послал Маккензи Кингу телеграммы, которыми я обменялся с президентом в августе, и обратил его внимание на Казертинское соглашение, которое к тому времени было опубликовано. Я сказал ему, что я получил устное согласие Сталина на наше вступление в Грецию и освобождение Афин. "Хотя, -- писал я в заключение, -- все это дело устроено коммунистами, Сталин до сих пор не выступил с каким-либо официальным заявлением по поводу наших действий". Из уважения ко всем этим фактам, доводам и призывам Маккензи Кинг воздержался от того, чтобы отмежеваться от наших действий в публичном заявлении. Теперь, несколько лет спустя, вспоминая об этих событиях, кажется удивительным, насколько ход событий полностью оправдал политику, за которую я и мои коллеги так упорно боролись. У меня самого она никогда не вызывала никаких сомнений, так как я совершенно ясно видел, что коммунизм будет той опасностью, с которой цивилизации придется столкнуться после поражения нацизма и фашизма. Нам не было суждено завершить задачу в Греции. Однако в конце 1944 года мне и в голову не приходило, что немногим больше чем через два года государственный департамент при поддержке подавляющей части американского общественного мнения не только воспримет и будет продолжать начатую нами политику, но и пойдет на дорогостоящие и решительные действия, даже военного характера, чтобы довести эту политику до ее успешного завершения. Как сообщают, 21 марта 1947 года государственный секретарь США Дин Ачесон, давая показания в комиссии палаты представителей по иностранным делам, заявил: "Наличие в Греции правительства, контролируемого коммунистами, рассматривалось бы как угроза для безопасности Соединенных Штатов". Глава девятнадцатая РОЖДЕСТВО В АФИНАХ Уличные бои в Афинах усиливались. 15 декабря фельдмаршал Александер предупредил меня, что крайне важно быстро добиться урегулирования и что лучше всего сделать это через архиепископа Дамаскиноса. "В противном случае, -- телеграфировал он, -- я опасаюсь, что, если сопротивление повстанцев будет продолжаться с таким же упорством, как в настоящее время, мне придется послать новые крупные подкрепления с итальянского фронта, чтобы обеспечить захват всего района Пирей, Афины площадью 50 квадратных миль, застроенного домами". Премьер-министр -- фельдмаршалу Александеру, Италия 17 декабря 1944 года "1. Продвижение ЭЛАС к центру Афин кажется мне весьма серьезным делом, и я хотел бы получить ваше мнение о том, сможем ли мы теперь, когда поступают подкрепления, удержаться в центре города и разгромить противника. Имеете ли вы в виду какие-либо иные подкрепления, помимо 4-й дивизии, бронетанкового полка и двух оставшихся бригад 46-й дивизии? Существует ли сейчас какая-либо опасность массовой капитуляции английских войск, окруженных в городе Афины, за которой последовало бы истребление поддерживающих нас греков. Военный кабинет желает получить от вас доклад о боевой обстановке в этом отношении. У нас нет ни малейшего намерения подчинить себе Грецию или оккупировать ее. Наша цель заключается в том, чтобы обеспечить основу, на которой широко представленное правительство Греции сможет действовать и создать национальные вооруженные силы, чтобы обеспечить свое положение в Аттике. После этого мы уйдем, так как у нас нет никаких иных интересов в Греции, кроме сочувствия и чувства долга. Греческий король в пространном, наполненном вескими доводами письме категорически отказался назначить регента и в особенности архиепископа, к которому он лично питает недоверие. Я получил различные сведения об архиепископе, который, как говорят, поддерживает тесную связь с ЭАМ и сам является весьма честолюбивым человеком. Мы еще не решили, следует ли нам преодолеть сопротивление короля и каким образом сделать это. В противном случае не будет никакой конституционной основы и останется только прибегнуть к насилию, соучастниками которого нам придется стать. Проблема еще больше усложнится, если окажется, как это утверждает король, что его премьер-министр и правительство рекомендуют ему не назначать регента. В этом случае может получиться так, что мы наказываем короля за то, что он выполняет свою конституционную присягу, и что мы сами назначаем диктатора. Поэтому кабинет решил выждать дальнейшего развития военных событий, прежде чем принять окончательные и важные решения. Лично я считаю, что нам необходимо бесспорно обеспечить военное превосходство, прежде чем пойти на соглашение, но во всяком случае я хотел бы договариваться, исходя скорее из позиции силы, чем из позиции слабости. Конечно, если вы скажете мне, что мы не сможем установить контроль над Аттикой в сравнительно короткий срок без трудностей, то они не таковы, чтобы обескуражить нас после всех тех трудностей, которые мы уже преодолели". Ответ Александера, который к этому времени сменил генерала Вильсона на посту верховного главнокомандующего, был составлен в мрачных тонах. Фельдмаршал Александер -- премьер-министру 21 декабря 1944 года "Исходя из предположения, что ЭЛАС будет продолжать сражаться, я считаю, что можно будет очистить район Афины, Пирей и прочно удерживать его, но тем самым мы еще не нанесем поражения ЭЛАС и не заставим ее капитулировать. Мы недостаточно сильны, чтобы пойти дальше этого и предпринять операции в континентальной Греции. В период германской оккупации немцы держали в континентальной части страны шесть-семь дивизий и, кроме того, войска на греческих островах, равноценные четырем дивизиям. При всем этом они не могли постоянно обеспечивать себе бесперебойные коммуникации, а я сомневаюсь в том, что нам будут противостоять меньшие силы и меньшая решимость, чем немцам. Нужно тщательно следить за намерениями немцев на итальянском фронте. Недавние события на Западе, а также "пропажа" 16-й дивизии СС и наступившая тишина на участке этой дивизии, которая противостоит американской 5-й армии, служат признаком того, что готовятся какие-то неожиданные действия, в отношении которых нам следует быть настороже. Я упоминаю об этих факторах, чтобы разъяснить вам военную ситуацию и подчеркнуть, что, по моему мнению, греческая проблема не может быть разрешена с помощью военных мер. Ответ следует искать в политической области". Я ответил: Премьер-министр -- фельдмаршалу Александеру, Италия 22 декабря 1944 года "1. Не может быть и речи о том, чтобы мы предприняли какие-либо военные операции за пределами района Афины, Пирей. Однако у нас должна быть там военная основа, на которой могло бы функционировать то или иное греческое правительство. Я надеюсь, что мы установим свой контроль над Аттикой и очистим Афины. 2. После этого мы не собираемся оставаться в Греции дольше того времени, которое может понадобиться, чтобы позволить новому правительству, каково бы оно ни было, создать национальную армию или милицию в надежде, что они смогут обеспечить проведение выборов, плебисцитов и т. д. Мы не можем обеспечить политического решения проблемы, если будем вести переговоры, пребывая в состоянии слабости и уныния. При нынешней ситуации в политическую область можно вступить только через ворота успеха". Я решил выехать, чтобы увидеть все самому на месте. Я испортил рождество также и Идену, предложив ему поехать вместе со мной, на что он сразу же согласился. Мы крепко проспали часов до восьми рождественского утра, когда мы совершили посадку в Неаполе для заправки горючим. Примерно в полдень мы приземлились на греческом аэродроме Каламаки, который находился под охраной около двух тысяч хорошо вооруженных английских летчиков. Здесь были фельдмаршал Александер, Липер и Макмиллан. Они поднялись в самолет, и мы почти три часа обсуждали военную и политическую обстановку. В конце концов мы достигли полного взаимопонимания и договорились о необходимых срочных мерах. Вместе с сопровождавшими меня лицами я отправился на ночь на крейсер "Аякс", стоявший на якоре в Пирее. Нам сообщили, что путь свободен, и в сопровождении бронемашин мы покрыли расстояние в несколько миль без всяких приключений. На "Аякс" мы поднялись еще до наступления темноты, и я впервые подумал о том, что уже рождество. В это время в сопровождении своей свиты прибыл архиепископ -- колоссальная фигура в одеянии и высокой митре сановного лица греческой церкви. Я сообщил военному кабинету о наших переговорах. Премьер-министр, Афины -- заместителю премьер-министра и другим 26 декабря 1944 года "1. По прибытии в афинский аэропорт министр иностранных дел и я совещались с фельдмаршалом Александером, Макмилланом и Липером. 2. Фельдмаршал Александер дал ободряющую оценку военного положения, которое две недели назад было мрачным, но теперь значительно улучшилось. Однако у фельдмаршала сложилось определенное мнение, что отряды ЭЛАС опираются на твердое ядро Сопротивления, коммунистическое по своему характеру, которое является более сильным, чем мы думали, и сломить его будет очень трудно. Если нам удастся отбросить силы ЭЛАС за пределы Афин, то перед нами все еще будет стоять сложная задача, когда мы попытаемся полностью уничтожить эти силы. 3. Макмиллан и Липер уведомили нас, что они рассматривали вопрос о созыве совещания всех политических руководителей с участием представителей ЭЛАС. Мы считаем, что созыв подобного совещания, провозглашенная цель которого заключалась бы в прекращении братоубийственной междоусобицы в Греции, позволил бы разъяснить всему миру наши намерения, даже если бы ЭЛАС отказалась в нем участвовать. Мы также согласились с тем, что было бы неплохо, если бы на совещании председательствовал архиепископ. На нашем совещании в самолете мы подготовили текст публичного заявления, которое Макмиллан и Липер должны показать греческому премьер-министру и архиепископу. Этот текст уже передан вам по телеграфу. 4. Мы высказали пожелание, чтобы это совещание как можно быстрее превратилось в совещание греков, хотя мы готовы оставаться на нем, пока это будет приносить пользу. Когда пришло время изложить все это архиепископу, мы уже имели уведомление, что он согласится выполнить свою роль. Когда он явился, чтобы увидеться с нами на борту "Аякса", он с большой горечью говорил о зверствах ЭЛАС и о тех мрачных и темных силах, на которые опирается ЭАМ. Слушая его, невозможно было сомневаться в том, что он сильно опасается коммунистической, или, как он назвал ее, троцкистской, комбинации в греческих делах. Он сказал нам, что опубликовал сегодня энциклику, осуждающую ЭЛАС за захват восьми тысяч заложников из представителей мелкой буржуазии, в том числе многих египтян, которых расстреливают по нескольку человек в день. Он предупредил, что если женщины не будут освобождены, то он сообщит об этом печати всего мира. После некоторых пререканий у него сложилось впечатление, что женщины будут освобождены. Вообще он вызвал у меня большое доверие. Это блестящая личность, и он сразу же согласился председательствовать на совещании. Мы просим американских и советских представителей в Афинах присутствовать в качестве наблюдателей. Совещание назначено на 26 декабря, в 4 часа дня. 5. По моей просьбе архиепископ пошлет мне предложения относительно повестки дня совещания. Я не могу заранее сказать, что выйдет из всего этого. Конечно, может быть, представители ЭЛАС отклонят приглашение. В таком случае они покажут всему миру, что безудержно стремятся к власти. Если же они согласятся, то я не думаю, что существуют большие шансы на создание объединенного правительства. На меня произвела большое впечатление глубокая ненависть к коммунистам в стране, особенно если судить по тому, что говорил архиепископ. Мы не сомневались в этом и до того, как прибыли сюда. Это положение подтверждается всем тем, что мы слыхали до настоящего времени. Можно не сомневаться в том, как стал бы голосовать народ в Афинах, если бы он получил такую возможность, и мы должны постоянно помнить о необходимости предоставить ему такую возможность. Мы пошлем вам дальнейшие отчеты после завтрашней встречи с представителями ЭЛАС, если они прибудут". Я, конечно, держал президента в курсе событий. На другое утро, 26 декабря, в святки, я отправился в посольство. Бои шли на расстоянии мили от нас, и я помню, что, когда мы собирались спуститься на берег, слева, довольно близко от "Аякса", раздалось три или четыре взрыва и поднялись столбы воды. На берегу нас ожидала машина и воинский отряд. Мы загромыхали по дороге в посольство без каких-либо приключений. Там я снова встретил архиепископа, на которого мы собирались поставить такую большую ставку. Он согласился на все, что было предложено. Мы разработали процедуру совещания, которое должно было состояться днем. Я уже пришел к убеждению, что ему отведена видная роль во всей этой сумятице в Греции. Совещание началось в греческом министерстве иностранных дел 26 декабря, примерно в 6 часов вечера. После наступления темноты мы заняли наши места в большой мрачной комнате. Зима в Афинах холодная, но никакого отопления не было, и несколько керосиновых ламп тускло освещали помещение. Я сидел справа от архиепископа вместе с Иденом, а фельдмаршал находился слева от него. Американский посол Маквиг, французский посланник Белен и советский военный представитель приняли наше приглашение. Трое коммунистических лидеров опоздали, и я уже выступал, когда они вошли в комнату. В своем выступлении я, в частности, заявил: "Когда мы прибыли сюда вчера, мы подумали, что было бы неплохо устроить совещание за круглым столом. Лучше попытаться приложить все усилия, чтобы вновь превратить Грецию в один из факторов победы, и это следует сделать сейчас. Поэтому у нас была беседа с премьер-министром г-ном Папандреу... Мы предложили ему провести совещание, подобное этому. Несмотря на то что в Бельгии и на германской границе развернулись большие сражения, г-н Иден и я прибыли сюда, чтобы спасти Грецию от жалкой судьбы и обеспечить ей большую славу и хорошую репутацию. Г-н Папандреу тотчас же сообщил нам, что он будет приветствовать проведение подобного совещания, и теперь мы все встретились здесь, в этом городе, где с минуты на минуту можно услышать поблизости стрельбу. Следующий шаг англичан заключался в том, чтобы пригласить архиепископа председательствовать на этом греческом совещании. Мы не намереваемся мешать вашим переговорам. Мы, англичане, и другие представители великих объединенных победоносных держав, предоставим вам, грекам, возможность самим вести переговоры под руководством этого выдающегося и почтеннейшего гражданина и не станем беспокоить вас, если вы снова не пошлете за нами. Мы можем немного подождать, но у нас много других дел в этом мире, охваченном страшной бурей. Я надеюсь, однако, что совещание, которое начинается сегодня здесь, в Афинах, снова вернет Греции ее славу и влияние среди союзников и миролюбивых людей всего мира, обеспечит охрану границ Греции от какой-либо опасности с севера и позволит каждому греку наилучшим образом показать себя и свою страну в глазах всего мира. В настоящий момент все взоры обращены к этому столу, и мы, англичане, надеемся, что независимо от того, что происходило в пылу борьбы и каковы бы ни были возможные недоразумения, мы сохраним между Грецией и Англией старую дружбу, сыгравшую столь заметную роль в обеспечении независимости Греции". Генерал Александер резко добавил, что героические войска Должны были бы сражаться в Италии, а не против английских войск в Греции. Как только нам удалось сломать лед и греки, причинившие столько страшных обид друг другу, приступили к переговорам вокруг стола под председательством архиепископа и как только были произнесены официальные речи, представители Англии удалились с совещания. * * * В течение всего следующего дня между греческими представителями происходили переговоры. Они были весьма оживленными и носили довольно резкий характер. В 5 часов 30 минут вечера v меня была последняя беседа с архиепископом. В результате его переговоров с делегатами ЭЛАС было решено, что я должен просить короля. Греции сделать его регентом. Он приступит к формированию нового правительства без каких-либо коммунистов в его составе. Мы решили не ослаблять боев, пока ЭЛАС не согласится на перемирие или пока район Афин не будет очищен от ее отрядов. Я сообщил архиепископу, что мы не можем брать на себя какую-либо военную задачу за пределами Афин и Аттики, но что мы попытаемся сохранить английские войска в Греции, пока не будет создана греческая национальная армия. Как раз перед этим разговором я получил письмо от коммунистических делегатов. Они просили меня о неофициальной встрече. Архиепископ просил меня не соглашаться на это. Я ответил, что, поскольку совещание является чисто греческим по характеру, я не считаю возможным удовлетворить их просьбу. На другое утро, 28 декабря, Иден и я вылетели в Неаполь, а затем в Лондон. У меня не было возможности попрощаться с Папандреу до отъезда. Он собирался уйти в отставку, и вся эта история причинила ему большой ущерб. Я просил нашего посла поддерживать с ним дружеские отношения. Начальникам штабов я послал следующую телеграмму: Премьер-министр, Афины -- генералу Исмею для начальника имперского генерального штаба и начальников штабов 28 декабря 1944 года "1. Мне ясно, что здесь, в Афинах, произойдет много плохого, что отразится на нашем положении во всем мире, если мы не сможем быстро, то есть в течение двух-трех недель, навести порядок. По мнению Александера, это потребует переброски двух бригад 46-й дивизии, которые уже получили приказы и находятся наготове. С другой стороны, в Западных Апеннинах сложилась такая военная обстановка, при которой любое серьезное ослабление резервов 15-й группы армий может создать опасность. 2. В этих условиях я хочу, чтобы вы обдумали и были готовы обсудить со мной после моего возвращения вопрос о том, чтобы разрешить головной бригаде 5-й дивизии отправиться из Палестины в Италию, согласно плану, намеченному еще до того, как 4-я дивизия была переброшена в Грецию. Нас очень устроило бы получение ответа на это завтра, в четверг. Я не покину Казерту до полуночи. Это, конечно, означало бы, что, пока общая обстановка не разъяснится, в Палестине не может быть предпринято никаких насильственных действий, например широких поисков оружия, что могло бы озлобить евреев". Перед отъездом из Афин я послал телеграмму президенту, который обратился ко мне с дружеским запросом. Премьер-министр, Афины -- президенту Рузвельту 28 декабря 1944 года "Как и все другие здесь, архиепископ убежден в том, что регентство, возглавляемое им, это единственный курс, возможный в настоящий момент. Я встречался с архиепископом несколько раз. Его сила, решительность и проницательные политические суждения произвели на меня очень хорошее впечатление. Греческое совещание, о котором мы получили полный отчет из других источников, единодушно рекомендовало создание регентства. Это предложение получило сильную поддержку ЭАМ. Однако я отнюдь не считаю архиепископа представителем левого крыла в коммунистическом смысле этого слова. Наоборот, он кажется чрезвычайно решительным человеком, намеренным создать небольшой, сильный исполнительный орган в Греции, способный помешать продолжению гражданской войны. Поэтому я возвращаюсь с Антони в Англию с намерением настаивать перед греческим королем на назначении архиепископа регентом. Если король согласится, это, конечно, будет означать, что архиепископ создаст правительство из десяти или меньшего числа "самых благонамеренных". Насколько я понял, он сделает премьер-министром Пластираса, а Папандреу не будет включен в состав правительства. Я искренне надеюсь, что Вы сочтете для себя возможным послать в ближайшие несколько дней личную телеграмму королю Греции и поддержать наше предстоящее обращение к нему, о котором мы Вас уведомим. Я считаю, что регентство должно существовать лишь год или до тех пор, пока не появится возможность провести плебисцит в условиях, которые можно было бы назвать "нормальными и спокойными". * * * 29 декабря мы возвратились в Лондон, и я снова телеграфировал президенту Рузвельту: Премьер-министр -- президенту Рузвельту 22 декабря 1944 года "1. Посол Уайнант прислал мне копию Вашего послания греческому королю. Мы все весьма признательны Вам за такой быстрый отклик. Антони и я только что возвратились. Военный кабинет поддержал все наши действия и уполномочил нас обратиться сегодня вечером к греческому королю, чтобы настаивать на назначении архиепископа регентом. Архиепископ предоставил мне обсудить с королем вопрос о продолжительности периода регентства, и, таким образом, это дает мне некоторую свободу действий. 2. В случае если согласие не будет достигнуто, правительство его величества намерено рекомендовать архиепископу принять пост регента и заверить его в том, что мы признаем его и созданное им правительство в качестве правительства Греции". Позднее в этот же день я сообщил президенту более обстоятельные сведения: Премьер-министр -- президенту Рузвельту 30 декабря 1944 года "Антони и я совещались с королем Греции до 4 часов 30 минут утра, после чего его величество согласился сделать прилагаемое заявление. Я послал текст этого заявления послу Липеру в Афины, для того чтобы архиепископ смог немедленно приступить к работе. Сейчас оно переводится на греческий язык. При первой же возможности пришлю Вам текст этого заявления. Для меня это было очень тяжелой задачей. Мне пришлось сказать королю, что, если он не согласится, вопрос будет разрешен без него и что вместо него мы признаем новое правительство. Я надеюсь, что Вы сможете оказать всяческую поддержку и поощрение архиепископу и его правительству". Липер, рассказывая об этих событиях в своей книге "Когда грек встречается с греком", пишет: "Декларация короля, которая одобрила единодушную рекомендацию совещания, явилась прямым результатом поездки г-на Черчилля. Она наконец покончила с мифом, будто англичане пытались навязать короля его народу. Уже по одной этой причине поездка г-на Черчилля в Афины вполне себя оправдала. Если бы его чутье не заставило его явиться в тот момент в район, охваченный волнениями, то я сильно сомневаюсь в том, можно ли было бы другими средствами заставить все стороны сообща рекомендовать королю создание регентства". 30 декабря представители ЭЛАС обратились ко мне с посланием, утверждая, что они выполнили все условия заключения перемирия, выдвинутые генералом Скоби. Это не соответствовало действительности, и английский командующий настаивал на официальном принятии его условий. Архиепископ ответил королю и согласился принять свой мандат регента. Появилось новое жизнеспособное греческое правительство. 4 января генерал Пластирас, ярый республиканец, который возглавлял восстание армии против короля Константина в 1922 году, стал премьер-министром. * * * В результате боев, продолжавшихся непрерывно в Афинах в течение всего декабря, повстанцы были наконец вытеснены из столицы, и к середине января вся Аттика находилась под контролем английских войск. На открытой местности коммунисты ничего не могли предпринять против наших войск, и 11 января было подписано перемирие. Все вооруженные силы ЭЛАС должны были полностью покинуть Афины, Салоники и Патрас. Их войска на Пелопоннесе должны были получить право беспрепятственно разойтись по домам. Английские войска должны были прекратить огонь и удерживать свои позиции. Обе стороны согласились освободить пленных. Эта договоренность вступила в силу 15 января. Так закончилась полуторамесячная борьба за Афины. Часть вторая "ЖЕЛЕЗНЫЙ ЗАНАВЕС" Глава первая ПРИГОТОВЛЕНИЯ К НОВОЙ КОНФЕРЕНЦИИ В предыдущих главах я проследил наступление советских армий к границам Польши и Венгрии. Заняв 20 октября Белград, русские возобновили свое наступление вверх по долине Дуная, но, чем дальше они продвигались по Венгерской равнине, тем ожесточеннее становилось сопротивление. 29 ноября они создали плацдарм по ту сторону Дуная в 80 милях ниже Будапешта и двинулись на север. К концу декабря столица Венгрии была окончательно окружена, и в течение шести недель в ней происходили самые ожесточенные за всю войну уличные бои. На берегах озера Балатон упорное сопротивление и ожесточенные контратаки немцев также остановили наступление русских до весны. В Польше русские потратили осенние месяцы на наращивание своих сил после поразительных летних наступательных операций. В январе русские уже были готовы. Двинувшись на запад со своих плацдармов у Сандомира, они пересекли в конце месяца германскую границу и проникли в глубь обширного промышленного бассейна Верхней Силезии. Дальше на севере, форсировав Вислу по обе стороны Варшавы, они захватили 17 января город и, окружив Познань, устремились к нижнему течению Одера, а также к Штеттину и Данцигу. Одновременно, сметая все на своем пути, они занимали Восточную Пруссию с востока на юг. К концу января они захватили ее целиком, за исключением хорошо обороняемой крепости Кенигсберг. Здесь так же, как и в Данциге, гарнизон продолжал упорную, но безнадежную оборону до апреля. Немецкие войска, отрезанные в Курляндии, оставались там до самой капитуляции, так как Гитлер не позволял им уйти оттуда. Советское верховное командование, располагавшее превосходящими силами в соотношении, вероятно, 3: 1 на суше и господством в воздухе, применило стратегию, напоминающую окончательную победу Фоша в 1918 году. В результате целой серии сражений то здесь, то там на всем широком фронте образовывались один за другим прорывы, пока весь фронт не оказывался вынужденным отступить. * * * Кампания, которую мы сами вели на Западе, хотя и в меньших масштабах, также привела нас к границам Германии, так что к концу января 1945 года гитлеровские армии, по существу, оказались зажатыми в границах своей собственной территории, если не считать их ненадежных позиций в Венгрии и Северной Италии. Там, как уже отмечалось, искусное, но безнадежно подорванное наступление Александера остановилось. В ноябре стратегическая и тактическая авиация начала продолжавшуюся шесть месяцев кампанию по разрушению железных дорог от самого рейха до Италии. В результате разрушения трансформаторных подстанций по большей части линии, проходящей через Бреннерский перевал, противник был вынужден перейти от электрической к паровой тяге, и переброска его подкреплений и материалов была сильно затруднена. Невозможно описать упорные ежедневные операции союзной тактической авиации, которой командовал генерал Кэннон, непосредственно подчинявшийся главнокомандующему авиацией американскому генералу Экеру. Уничтожая силы противника, несмотря на скверную погоду, она оказала большую помощь осенней кампании. Однако освобождение Италии закончилось только весной. Таково было военное положение накануне предстоявшей конференции "трех". * * * Политическое положение, во всяком случае в Восточной Европе, было далеко не столь удовлетворительным. В Греции действительно было установлено равновесие, хотя и ненадежное, и казалось, что довольно скоро там можно будет сформировать свободное демократическое правительство на основе всеобщего избирательного права и тайного голосования. Но Румыния и Болгария перешли во власть советской военной оккупации. Венгрия и Югославия стали полем сражений, а Польша, хотя и освобожденная от немцев, лишь сменила одного завоевателя на другого. Неофициальное и временное соглашение, достигнутое мною со Сталиным во время моей поездки в Москву в октябре, не могло иметь и, с моей точки зрения, никогда не имело своей целью определять или влиять на дальнейшую судьбу этих обширных районов после разгрома Германии. Весь вопрос о форме и структуре послевоенной Европы требовал пересмотра. Как относиться к Германии после того, как нацисты будут побеждены? Какой помощи можно ждать от Советского Союза Для окончательного разгрома Японии? А когда кончится война, какие меры и какую организацию смогут предложить три великих союзника для обеспечения будущего мира и правильного управления всем миром? Переговоры в Думбартон-Оксе закончились разногласиями. Точно так же, правда в более узкой, но не менее важной форме, закончились переговоры между опекаемыми Советами "люблинскими поляками" и их соотечественниками из Лондона, на которые Иден и я с таким трудом добились согласия во время нашей поездки в Кремль в октябре 1944 года. Безрезультатная переписка между президентом и Сталиным, о которой меня постоянно информировал Рузвельт, сопутствовала разрыву Миколайчика с его лондонскими коллегами, а 5 января, вопреки желаниям Соединенных Штатов и Англии, Советы признали люблинский комитет в качестве Временного правительства Польши, * * * Президент уже сообщил мне о письмах, которыми он обменялся со Сталиным. Вот они: Маршал Сталин -- президенту Рузвельту 27 декабря 1944 года "... Ряд фактов, имевших место за время после последнего посещения г-ном Миколайчиком Москвы, и, в частности, радиопереписка с правительством Миколайчика, перехваченная нами у арестованных в Польше террористов -- подпольных агентов польского эмигрантского правительства, со всей очевидностью доказывают, что переговоры г-на Миколайчика с Польским Национальным Комитетом служили прикрытием для тех элементов, которые вели из-за спины Миколайчика преступную террористическую работу против советских офицеров и солдат на территории Польши. Мы не можем мириться с таким положением, когда террористы, подстрекаемые польскими эмигрантами, убивают в Польше солдат и офицеров Красной Армии, ведут преступную борьбу против освобождающих Польшу советских войск и прямо помогают нашим врагам, союзниками которых они фактически являются. Замена Миколайчика Арцишевским и вообще министерские перестановки в польском эмигрантском правительстве еще больше ухудшили положение и создали пропасть между Польшей и эмигрантским правительством. Между тем Польский Национальный Комитет добился серьезных успехов в укреплении польского государства и аппарата государственной власти на территории Польши, в расширении и укреплении Польского Войска, в практическом проведении ряда важных государственных мероприятий, и в первую очередь земельной реформы в пользу крестьян. Все это привело к консолидации демократических сил Польши и к сильному укреплению авторитета Национального Комитета среди широких польских народных масс в Польше и среди широких общественных кругов за границей. Мне представляется, что теперь мы должны быть заинтересованы в том, чтобы поддержать Польский Национальный Комитет и всех тех, кто хочет и способен работать вместе с ним, что особенно важно для союзников и для решения нашей общей задачи -- ускорения разгрома гитлеровской Германии. Для Советского Союза, выносящего на себе всю тяжесть борьбы за освобождение Польши от немецких захватчиков, вопрос о взаимоотношениях с Польшей в данных условиях является делом повседневных, тесных и дружественных отношений с властью, которая создана польским народом на своей земле и которая уже окрепла и имеет свое войско, ведущее вместе с Красной Армией борьбу против немцев. Я должен откровен