егги, -- Нельзя отпускать его одного в таком состоянии! Быстрей! -- Итак, мистер Диммок... -- важно начал доктор Джарвис, входя в кабинет. -- Что это? Что я слышу? Но он увидел лишь, как Энн Датон-Свифт вслед за Пегги исчезла в шкафу. Он помедлил мгновение, потом величаво двинулся через всю комнату к шкафу и распахнул дверцы. Но он узрел лишь полки, до отказа набитые книгами и папками. И услыхал после минутного замешательства лишь сотрясающий землю хор пневматических дрелей. Глава шестая. Сэм в беде Вспоминая впоследствии путь от Пикок-плейс до Перадора, Сэм решил, что это было похоже на очень быстрое путешествие и вместе с тем на пробуждение от сна. По дороге (если только можно было назвать это дорогой!) он потерял обоих своих спутников -- и Мальгрима, и шкипера Планкета -- и теперь без особого воодушевления взбирался вверх по длинной лестнице какого-то замка. Вдобавок Сэм любил днем основательно подкрепиться -- не сандвичем и салатиком, как большинство из нас, но чем-нибудь вроде пудинга с мясом и почками и пирога с вареньем, -- а с тех пор, как он наскоро позавтракал, прошло уже несколько часов, и он сильно проголодался. Нет, разумеется, он всей душою желал найти прелестную принцессу Мелисенту, но это не значило, что он и думать позабыл о ланкаширском рагу, ирландской тушеной баранине с луком, вареной говядине и клецках. Однако ничем таким и не пахло. На верхней площадке лестницы кто-то играл на лютне, и, так как Сэм явился без приглашения, он счел своим долгом остановиться и послушать. -- Большое спасибо, -- сказал он. -- Сыграйте еще что-нибудь, хорошо? Музыкант поднялся, улыбнулся, поклонился. -- Простите... минутку, -- продолжал Сэм. -- Я тут как-то вечером, совсем недавно, услышал по радио одну вещицу... вы ее, наверно, знаете... Как это... ах да, вот: "Черный рыцарь взял мое сердце в полон". -- Фуй! -- сердито скривился музыкант. Он подхватил свою лютню и пошел прочь, не глядя на Сэма. -- Вы сказали "фуй" ? -- крикнул Сэм ему вслед. -- Я много раз видел это слово в книгах, но никогда его не слыхал. Оставшись в одиночестве, Сэм решил, что, пожалуй, стоит обследовать башню, в которой он находится, -- хотя бы для того, чтобы забыть о голоде. Раздвигая изъеденные молью занавеси, он нос к носу столкнулся с очаровательной рыжей дамой в изумрудно-зеленом платье. Ее улыбка была как разукрашенное цветными лампочками "Добро пожаловать!". -- Каково изволит здравствовать светлый государь мой, -- начала она, -- после толиких и столь многих испытаний? Сэм не ударил в грязь лицом. -- Прекрасная госпожа... э-э... Я гряду... урона не понес... но... э-э... преисполнен изумления. -- Светлый государь мой, коль скоро ищете вы приключений и тщитесь выказать и засвидетельствовать вашу доблесть, должно вам быть готовым преисполниться изумления многажды. Сэм изнемогал, -- Благородная девица... э-э,. вы глаголете истину. Э-э... ваше имя... э-э... -- Я леди Нинет, -- Она присела, пряча улыбку. -- И в моем роду много высоких властителей и знатных дам. -- Прекрасная леди Нинет, -- сказал Сэм, окончательно потерявшись. -- Меня зовут Сэм... а семейство мое зовется Пенти. И род у меня, сказать по правде, не бог весть какой... -- И держать такие речи не бог весть как умеете, верно, Сэм? -- Стало быть, можно говорить и попросту? Ох, гора с плеч! Кстати, леди Нинет, вы были так любезны, что спросили меня, как я себя чувствую. Должен признаться, я голоден как волк. -- Я это знала заранее, -- сказала Нинет. -- Все готово. Пожалуйте сюда. Я и сама проголодалась, Сэм. Я знала, что вы должны скоро прибыть, я ждала вас. Разве не мило с моей стороны? -- Еще бы, леди Нинет! Как раз это я и хотел сказать. Бог ты мой, какой стол! Еды было наготовлено человек на десять, хотя предназначалась она, по всей очевидности, только для двоих. -- Боюсь, что ничего особенного вы здесь не найдете -- не было времени заказать, -- сказала Нинет небрежно. -- Но, может, возьмете холодного лебедя или павлина, кусочек вот этого дворца из миндаля в меду? И гусиный паштет, должно быть, очень недурен. -- Грандиозный завтрак! -- Садитесь, Сэм. Налить вам вина? Положите себе гусиного паштета. Несколько минут Сэм сосредоточенно жевал и глотал, а потом почувствовал, что пришло время задать вопрос-другой своей сотрапезнице. -- Кстати, Нинет, в каком мы с вами веке? -- В каком веке? -- Ну да. Кто вами правит? -- Великий король Артур, конечно, -- Ах да... Артуровы времена. Самые что ни на есть легендарные... Наверно, все это еще в ходу -- всякие там рыцари, волшебники, драконы, великаны... Нинет изумленно на него поглядела. -- Ну, разумеется. Все как обычно. А вашим мифическим королевством кто правит, Сэм? Сэм пустился в объяснения: -- Номинально -- королева Елизавета Вторая. А фактически -- исполкомы консервативной и лейбористской партий, Конгресс тред-юнионов, федерация британских промышленников, фабианское общество, "Группа Боу" ---- / 'Общество молодых консерваторов /... ---- Нинет неудержимо расхохоталась и даже пролила вино на жареного лебедя. -- Сэм, миленький, остановитесь, довольно! Я ведь понимаю, вы все это выдумали. А теперь шутки в сторону и давайте поговорим, как два добрых заговорщика. Мне ужасно хочется знать, как магистр Мальгрим вас сюда доставил. Он просил, чтобы я приготовилась принять вас, Сэм, и с той поры я его больше не видела. -- Что ж... все это произошло почти молниеносно, -- сказал Сэм. -- У меня чуть-чуть закружилась голова, но оно и понятно -- как-никак одним махом из "Вороного коня" в Перадор, -- а потом я вижу, что Мальгрим куда-то исчез и вместе с ним -- один чудак, некий капитан Планкет; он увязался за нами -- возьми его, да и только. Понятия не имею, куда они делись. Если не считать какого-то малого с лютней, который на меня обиделся, вы, леди Нинет, первый человек, с кем я здесь перемолвился словом. Она покосилась на него изумрудным глазом. -- И довольно милый человек, не правда ли, Сэм? -- Еще бы, прелестный! -- Он помедлил в нерешительности. -- Но... м-м-м... там у нас шла речь о принцессе Мелисенте. -- О-о, Сэм! В ее голосе звучало разочарование. -- Пожалуйста, простите, я, кажется, сказал что-то не то. -- Вы ведь не сноб, Сэм? -- Нисколько! -- Он виновато улыбнулся. -- Но со слов Мальгрима я понял, что девушка, которую я рисовал, -- принцесса Мелисента... Ну; и... вы сами понимаете, Нинет... ее-то я и ищу. -- Значит, она, на ваш взгляд, красивее меня? -- спросила Нинет высокомерно. -- Мне кажется... -- Нет, нет, не будем больше к этому возвращаться. Собственно говоря, я ее толком и не разглядел... не то что вас... а уж вы-то, спору нет, на редкость соблазнительная девочка... прошу прощения! -- Не за что, Я слушаю вас с большим удовольствием. Еще вина, Сэм? Она снова наполнила его чашу. -- Спасибо, Нинет, -- сказал Сэм, у которого уже зашумело в голове. -- Обе вы девушки что надо. Только разного типа. Но все-таки я хочу найти принцессу Мелисенту. -- Она дура, -- сказала Нинет. -- А может, мне как раз дура и нужна. -- Сэм улыбнулся ей и отхлебнул изрядный глоток вина -- красного, чуть терпкого, совсем недурного. -- Не болтайте ерунды! -- Она строго на него посмотрела.--А я умная и совершенно безнравственная. Сэм не нашелся, что ответить на такого рода признание, и потому промолчал. Молчание продолжалось с полминуты. Потом Нинет наклонилась вперед. -- Вы знаете Макбетов? -- Я знаю про Макбетов, -- сказал Сэм. -- У меня есть в Шотландии кузина, которая близко с ними знакома. Всего несколько лет назад Макбеты были ничем -- простыми солдафонами. А поглядите-ка на них теперь! И все она! У нее крепкий ум... решимость... энергия. -- Дайте срок, -- сказал Сэм зловеще. -- Конечно. Шотландию вы мне подарить не можете. Но и здесь умные и безнравственные женщины умеют снять сливки. Поглядите на фею Моргану, Джиневру, королеву Оркнейскую... Да, для настоящего заговора годятся только умные женщины и волшебники. -- В нашем мире, -- сказал Сэм, -- заговоры больше не нужны. Мы и без заговоров все в лучшем виде разрушим и развалим --на то у нас есть наука и прогресс. Но объясните мне подробнее насчет волшебников -- я не совсем понимаю, что тут с ними за история. -- О, история замечательная, -- начала Нинет. -- У нас их двое: Мальгрим -- тот, с которым я заодно, -- и его старый дядя Марлаграм. Марлаграм и увел Мелисенту искать вас. -- Тогда зачем я сюда попал? -- Видите ли, какое дело, Мальгрим ужасно ловкий и в свой черед обставил дядю: прежде чем бедняжка Мелисента успела вас найти, он притащил вас сюда. И теперь вы здесь, а она там. -- И оба не в том мире, в каком нужно, -- возмущенно сказал Сэм. -- По-моему, это уж слишком! В этот миг раздался голос герольда: -- Его королевское величество Мелиот -- король Перадора, высокий повелитель Бергамора, Марралора и Парлота, властелин Лансингтона, Нижних Мхов и Трех Мостов! Загремели трубы, и вошел, вернее, вбежал король Мелиот. Его сопровождали престарелый советник, Мальгрим в своем роскошном черно-серебряном, расшитом знаками зодиака наряде и двое солдат. Король выглядел так, будто, слишком плотно закусив и выпив слишком много вина, он потом заснул, но выспаться ему не дали и теперь он ничего толком не соображает и настроен хуже некуда. Рассмотреть его как следует Сэму не удалось. -- Что здесь происходит? -- закричал король. Он показал на Сэма: -- Это что за тип? Хотя нет, потом расскажете. Где наш карлик -- вот что главное! -- Он здесь, государь, -- сказала Нинет. -- Магистр Мальгрим, волшебник, доставил его назад. -- А, тот самый тип... Мы ему не доверяем. -- Теперь король показал на Мальгрима. -- А это что за тип? -- Я и есть магистр Мальгрим, ваше величество. -- Фу ты, пропасть, перепутал! Но мы все поставим на место, можете не сомневаться! -- рявкнул король. -- Боже, благослови нашего доброго короля Мелиота! -- воскликнул престарелый советник тонким, дребезжащим голоском. -- Гип-гип... -- Урра-а!! -- дружно подхватили двое солдат. Но по всему было видно, что подхватывать им приходится слишком часто. -- Ладно, ладно, хватит. -- Король свирепо глянул на Сэма и показал на него пальцем. -- Ну, так что же это за тип? -- Он не принадлежит к числу ваших подданных, государь, -- сообщил престарелый советник. -- Сами видим, -- резко возразил король. -- Одет черт знает как. Наверно, один из этих лайонесских или камелиардских голодранцев, а? Явился без доклада. Верительных грамот не представил. А теперь угощается за наш счет, да ты смотри, как пышно, -- Он впился глазами в стол, потом подошел поближе. -- Этот гусиный паштет припасен для нашего королевского стола! Спрашивается, как он сюда попал? Нет, это просто адово наваждение! Какой-то тип явился неизвестно откуда... без верительных грамот... даже платья пристойного на нем нет... а его накачивают нашим лучшим вином и закармливают нашим лучшим гусиным паштетом! Да кто он такой? -- Опасный молодой человек, ваше величество, -- сказал Мальгрим вкрадчиво. -- Он разыскивает принцессу Мелисенту. Это тот человек, которого она видела в моем волшебном зеркале... Сэм. -- Сэм? Да ведь она сказала, что его на самом деле не существует. Мифологический персонаж, сказочный, фольклорный -- так мы поняли. Нет, это, видно, кто-то другой. Как вас зовут? -- Сэм. И я тот самый тип, о котором она говорила. Мы любим друг друга. Вернее, надеюсь, что она тоже. Я-то, во всяком случае, ее люблю. Это заявление привело короля Мелиота в ярость. -- Нагло смотрит нам прямо в лицо... непристойно одет... набил брюхо нашим лучшим паштетом... а теперь еще толкует нам, что влюбился в нашу единственную дочь! А, прах побери, у нас кровь закипает в жилах! -- Может быть, последует какое-нибудь официальное представление со стороны... -- начал престарелый советник. -- Вздор! Мелисента! Мелисента! -- закричал король. Ответа не было, и он обратился к Нинет: -- Где она? -- Ее здесь нет, государь. Она отправилась искать его... Сэма. -- Ах вот оно что, искать?! Ну так сообщите ей от нашего имени, где она может его найти. В самой что ни на есть глубокой нашей темнице! Эй, люди, уведите его, А если попробует бежать, всыпьте ему так, чтобы у него отпала охота бегать! После короткой схватки двое солдат скрутили и поволокли Сэма. Когда они скрылись, король огляделся по сторонам и сгреб со стола гусиный паштет. -- Погодите, мы вас так взгреем за этот гусиный паштет, что своих не узнаете, -- сказал он Нинет. -- Слышите вы о нем не в последний раз, моя милая. Но видите -- в самый что ни есть распоследний! И, отхватив громадный кусок паштета, он выбежал из зала, а за ним, трепеща, поспешил престарелый советник. -- Садитесь и выпейте вина, магистр Мальгрим, -- сказала Нинет, улыбаясь волшебнику. -- До чего же мне это нравится!.. Я хочу сказать -- роль заговорщицы. И вы действовали поразительно ловко. -- Да, верно, чистая работа, -- сказал Мальгрим, принимая вино из рук Нинет. -- Впрочем, и дядюшку Марлаграма не следует недооценивать. Но пока у меня преимущество по меньшей мере в один ход. Сэм -- здесь, в самой глубокой темнице. Она -- там. -- Еще в Сэмовом мире? Восхитительно! -- Да, и очень скоро ее выпустят в эфир. -- А что это такое, магистр Мальгрим? -- Есть у них такое колдовство. Тоска смертная. Мы с дядей ни за что не поставили бы свое имя под такой нудной бессмыслицей. Думаю, что эфир доставит Мелисенте столько же удовольствия, сколько Сэму -- темница. Ха-ха! Нинет бросила на него восхищенный взгляд. -- Ах, до чего ж вы безнравственный! Глава седьмая. Мелисента в эфире Бэртон Чидлуорт, ведущий в телевизионной передаче "Дискуссия у вас на экране", не сводил тревожного взгляда со своих часов. -- Ну как, все в порядке? -- спросил Филип Спенсер-Смит. -- Хотя вполне возможно, что у девушки, которую я привез, язык подвешен не так уж ловко. Это я признаю. Зато внешность великолепная. Ничего не скажешь. -- Я за нее и не беспокоюсь, -- отвечал Чидлуорт. -- Но наш деревенский типаж, Джозия Хуки, до сих пор не явился, а через десять минут нас выпустят в эфир. Он и прежде запаздывал (и, уж конечно, всегда приходит под мухой), но чтобы прийти совсем впритирку -- такого еще не бывало. А, будь он неладен! Я с самого начала не хотел включать его в передачу, но Руперт и Нэнси настояли: без деревенского типажа нам, говорят, никак нельзя. Эй, что вам тут нужно? Маленький старичок с длинной бородой, в холщовом фартуке и с вилами в руках ринулся к ним с такой непонятной стремительностью, что можно было подумать, будто он просто дурачится. -- Не будет вам нынче Джозии Хуки, сударь, -- объявил он, и голос его был исполнен ликующего злорадства. -- Заместо его, стало быть, мы. Хи-хи-хи! А звать нас Марлаграм. Мы тоже из деревни -- сами видите. Хи-хи-хи! -- Нет, не вижу, -- сказал Бэртон Чидлуорт. -- В этом наряде вы больше всего похожи на захудалого статиста из гастрольной бригады номер два, которая давала на днях "Жену фермера". Да вы на самом деле из деревни или, может, с последних страниц "Рампы"? -- Сударь ты мой, вот те крест! -- завопил Марлаграм. -- Сроду из деревни не выезжал! А сейчас готов услужить, коли дозволите. Хи-хи-хи! И он кинулся к принцессе, которая горячо его приветствовала. -- Я -- человек с тонкой интуицией, -- сказал Чидлуорт мрачно. -- И что-то подсказывает мне, Спенсер-Смит, старина, что "Дискуссия на экране" сегодня с треском провалится. Миссис Шайни бормочет, как индюшка. Бедняга Тед Гиззард путается в длинных словах. Ваша прелестная белокурая молчальница, наверно, рта не раскроет. А теперь еще этот король троллей на нашу голову! Надо бы снять с него фартук и отобрать вилы. Сдается мне, ему на самом деле года двадцать два и он только что получил свою первую роль в "Драматическом театре", Чарли! -- крикнул он. -- Мы рассаживаемся по местам. Миссис Шайни была дородная и глупая дама с большим носом и бюстом. Тед Гиззард был тощий и упрямый субъект, до того понаторевший в суконном языке речей и докладов, что на обыкновенном английском языке изъяснялся уже с трудом. Филип глядел, как все четверо занимают свои места по обе стороны от Бэртона Чидлуорта -- принцесса рядом с Тедом Гиззардом, а Марлаграм рядом с миссис Шайни -- и на душе у него тоже заскребли кошки. Правда, на вид девушка неотразима, но в том, что она до сих пор говорила, особого ума не видно. А этот коротышка Марлаграм, хоть ему, уж наверно, никак не меньше восьмидесяти, все только подмигивает, трясет головой, хихикает да потирает руки -- этакий жизнерадостный маразматик! -- Добрый день! -- сказал Чидлуорт, улыбаясь миллиону с четвертью домашних хозяек (не считая бесчисленных школьников, больных корью и свинкой). -- Приглашаем вас снова принять участие в "Дискуссии у вас на экране". Справа от меня -- давняя и популярная участница наших передач миссис Шайни. Как всем вам известно, миссис Шайни -- председатель Гильдии домашних хозяек и хранительница домашнего очага. Рядом с нею, на месте, обычно принадлежащем Джозии Хуки, который не совсем здоров, мистер... э-э... Марлаграм, готовый осветить интересующие нас вопросы в сельскохозяйственном аспекте, иначе говоря, с точки зрения деревни. Слева от меня -- еще один давний и не менее популярный участник наших передач Тед Гиззард. Тед Гиззард пользуется широкой известностью в тред-юнионистском движении: он генеральный секретарь профсоюза клепальщиков-паяльщиков и лудильщиков-точильщиков. А рядом с ним -- еще одно новое для вас лицо... на редкость приятное добавление к нашей компании (я думаю, мои слова не вызовут возражений)... принцесса Мелисента, ныне успешно подвизающаяся в Лондоне в качестве натурщицы. -- Нет, я просто ищу Сэма, -- решительно объявила Мелисента. -- Где он? -- После скажу, девочка, -- ответил Марлаграм, -- Хи-хи-хи! -- Да, да, -- поспешил вмешаться Чидлуорт. -- Это чрезвычайно интересная проблема, и я надеюсь, мы еще вернемся к ней. А теперь, миссис Шайни... первый вопрос к вам, Одна из постоянных телезрительниц спрашивает: "Какие новые возможности следовало бы открыть перед женщиной?" Пожалуйста, миссис Шайни, -- Я буду говорить как домохозяйка и хранительница домашнего очага, -- сказала миссис Шайни с неописуемой важностью, -- ибо вам известно, что я возглавляю Гильдию домохозяек и хранительниц домашнего очага, самое крупное и самое влиятельное объединение домохозяек и хранительниц домашнего очага в нашей стране. Итак, как домохозяйка и хранительница домашнего очага, я отвечаю: все без изъятия новые возможности должны быть предложены и открыты женщине, и главным образом в ее качествах домохозяйки и хранительницы домашнего очага. -- Прекрасно, -- сказал Чидлуорт. -- Большое спасибо, миссис Шайни. А теперь -- Тед Гиззард. -- Резервируя свое суждение по поводу проблем, не являющихся предметом данной дискуссии, -- начал Гиззард чрезвычайно медленно, -- я думаю, что мог бы высказаться по этому частному вопросу без всякого предубеждения... -- Давай, шуруй! -- закричал Марлаграм. -- ...без всякого предубеждения, разумеется, -- продолжал Гиззард, --и в то, же время беря на себя смелость говорить не только от лица клепальщиков-паяльщиков и лудильщиков-точильщиков, но и от имени всего тред-юнионистского движения в целом -- в том виде, в каком оно существует на текущий момент. Итак, вот мое мнение -- впрочем, я еще не до конца уверен, выскажу ли я его... Или нет -- выскажу: и да, и нег -- принимая в расчет неоспоримый факт, что вместе с обстоятельствами меняется и существо дела. -- Замечательно! Благодарю вас, Тед Гиззард. Ну, а каково суждение деревни, как относится к этому важному вопросу сельское население, мистер Марлаграм? -- Молоко-яички-мед, раз-два-три-четыре-пять, цап-царап да хвать-похвать, хлев-подойник-маслобойня, гуси-гуси, га-га-га, загоняй скорей корову, ну-ка, выгони быка. -- Марлаграм сыпал словами с фантастической быстротой, лицо его было серьезно и задумчиво. -- В общем -- нет, другой раз -- да, особенно в апреле и сентябре, но по пятницам -- избави бог! -- Понятно, -- сказал Чидлуорт, хотя ему, разумеется, ничего не было понятно. -- Принцесса Мелисента, ваша очередь: о каких новых возможностях думаете вы? -- Я думаю о Сэме, -- твердо сказала Мелисента. -- Его только что сунули в темницу, -- сказал Марлаграм. -- В темницу? -- В самую что ни на есть глубокую... Хи-хи-хи! Но не тревожьтесь, все обойдется. -- Господин ведущий, -- начала миссис Шайни, -- надо отметить... -- Да, да... чрезвычайно интересно, -- в полном смятении сказал Чидлуорт. -- Вы хотите сказать, Мелисента, что Сэм даст вам новые возможности? -- Не смейте называть меня Мелисентой, -- оборвала его принцесса. -- Вы не входите в круг моих друзей. -- Как домохозяйка, -- сказала миссис Шайни, -- и как председательница... -- Не вмешивайтесь! -- резко сказала Мелисента. -- Магистр Марлаграм, вы уверены, что Сэм в темнице? -- К порядку ведения, господин Чидлуорт, -- возгласил Тед Гиззард. -- Насколько я могу судить, стоящий на повестке дня вопрос ни в коей мере не предполагает замены общего частностями и безличного личностями... -- Да, конечно, мы учтем ваше замечание, -- поспешил откликнуться Чидлуорт. -- Но теперь... -- Опять-таки к порядку ведения, мистер Чидлуорт, -- взял слово Марлаграм. -- Насколько я могу судить -- хи-хи-хи! -- сексуальная возбудимость несовместима с неограниченными возможностями психического склада, благоприятствующими сложным и обильным словоизлияниям. -- Не уловил вашу мысль, -- сказал Гиззард. -- Каковы ваши первые впечатления от Лондона, принцесса Мелисента? -- спросил Чидлуорт, вытирая пот со лба. -- Если он невсамделишный, -- сказала Мелисента серьезно и убежденно, -- и вы все это сами придумали, почему он у вас такой ужасно безобразный и шумный и почему все люди такие озабоченные, или сердитые, или грустные? Или, может, все это -- одно наваждение? -- Простите... как? -- Наваждение. -- Я тридцать лет участвую в тред-юнионистском движении, -- сказал Гиззард, -- и, насколько я могу судить... -- Ох, да замолчите вы! -- Мелисента повернула голову и увидела, что кресло Марлаграма опустело. Большая бурая крыса трусцой бежала по полу. -- Магистр Марлаграм, магистр Марлаграм, куда же вы? -- Перемолвиться словечком с Сэмом. Хи-хи-хи! -- Возьмите меня с собой. -- Потом, моя девочка. Будьте в "Вороном коне" около шести. Хи-хи-хи! -- Хи-хи-хи! -- отчаянным эхом отозвался Чидлуорт, почувствовавший (и не без оснований), что дискуссия вышла из-под его контроля. -- Чрезвычайно, чрезвычайно интересно... и мы, конечно, пожелаем им всем удачи, удачи и еще раз удачи. -- Разумеется, -- подтвердил Гиззард. -- А теперь следующий вопрос. Наша телезрительница из Сэрбитона желает знать, не станет ли женщин в ближайшем будущем значительно больше, чем мужчин, и если да, то как именно это случится. Миссис Шайни, прошу вас. -- Говоря как домохозяйка, -- сказала миссис Шайни, -- а также от имени многих тысяч британских домохозяек, каждая из которых испытывает живое и глубокое чувство ответственности за наше ближайшее будущее, я отвечу: возможно -- да, а возможно -- и нет, но каким именно образом -- сказать трудно. Вы согласны со мною, мистер Гиззард? -- Да -- в ограниченном смысле и нет -- в менее ограниченном и гораздо более широком смысле, хотя, заметьте, я бы не хотел высказываться категорически и безапелляционно. Но у нас в тред-юнионистском движении... -- По-моему, это глупости, -- сказала Мелисента, поднимаясь с места. -- Я ухожу. Прощайте. По пути обратно в контору Филип Спенсер-Смит без передышки втолковывал Мелисенте, что ее поведение во время передачи, по всей видимости, закроет перед Уоллеби, Диммоком, Пейли и Туксом двери телестудии на ближайшие два года. Но все мысли Мелисенты были заняты Сэмом, брошенным в темницу, и она даже не пыталась делать вид, будто слушает его. Филип сказал, что, прежде чем сообщить о случившемся Диммоку, он переговорит с Энн Датон-Свифт. Но Энн на месте не было, и где она -- никто не знал. Пегги тоже на месте не было, и где она -- никто не знал. А в довершение всего Диммок ушел и никто не видел когда. -- Ну, это уж слишком, -- сказал Филип Мелисенте. -- Сперва Сэм... -- Я знаю, где Сэм, -- промолвила Мелисента печально. -- Он в темнице, у нас в Перадоре. Вы разве не слышали, что говорила та крыса? Это ведь был магистр Марлаграм. -- Да, но, видно, мне это не запомнилось, -- осторожно сказал Филип. -- Интересно, здесь ли еще доктор Джарвис. Но, как выяснилось, доктор Джарвис сперва что-то долго и бессвязно объяснял насчет шкафа, а потом отправился на прием к одному из коллег в психиатрическую клинику. -- Вам придется повести меня в "Вороного коня", -- сказала Мелисента. -- Ради бога, -- сказал Филип. -- Как только там откроют, лапочка. Но вам незачем ходить так далеко, если вы просто хотите выпить. -- Нет, я не хочу выпить. Я хочу к Сэму. -- Но ведь вы сами сказали, что он у вас в темнице, хоть я и ума не приложу, как это понимать. -- Если я не пойду в "Вороного коня", я не смогу увидеться с Сэмом в темнице... -- Ах, пропади оно все пропадом, прекратите вы когда-нибудь или нет? -- закричал Филип, швыряя эскиз рекламного плаката для "Маминого пусика" в дальний угол комнаты. Мелисента разрыдалась. Глава восьмая. Сэм в темнице Темница и впрямь была самая что ни на есть глубокая. Сперва двое солдат спустились с Сэмом на обычную глубину, потом отворили какую-то дверь чуть не в фут толщиною, столкнули нового узника вниз по осклизлым каменным ступеням и замкнули за ним дверь. Скудный свет проникал через единственное крохотное оконце, пробитое высоко под потолком и совершенно недосягаемое. Это была мерзкая дыра. Здесь стоял тот характерный унылый запах, какой идет от старых журналов, сваленных в кучу где-нибудь на чердаке. Сэм присаживался то на сырой обомшелый камень, то на третью снизу ступеньку лестницы. Из темного угла, обследовать который у него не было ни малейшего желания, доносился стук падающих капель и странные чавкающие звуки, наводившие на мысль о каких-то живых существах. В общем веселого мало. К сожалению, этот вывод он сделал уже в течение первых двух минут, а за последующие час-полтора ни к каким новым выводам ему прийти не удалось. Он закусил так плотно и выпил так много, что в любом мало-мальски пристойном месте наверняка бы заснул, но здесь, в подземелье, было очень уж мокро и пакостно. Поэтому он только зевал и бранился. Наконец дверь у него над головой отворилась, пропустив полоску света. Двое солдат, по-видимому весьма довольные собою, спустились по лестнице. -- Хлеб, -- объявил первый солдат, подавая Сэму хлебец. -- Вода, -- сказал второй, протягивая кувшин. -- Вот на чем тебе придется посидеть, приятель. И оба загоготали. Сэм поглядел на них с отвращением. -- Ничего тут смешного нет. -- Да мы просто шутим, приятель, -- сказал первый солдат. -- Это твой паек по темничному уставу. Но мы с Фредом -- золотые парни, правда, Фред? -- Истинная правда, Джек. -- Гляди-ка, что мы для тебя спроворили на кухне, приятель. -- Он достал пакет, доверху набитый ломтями говядины и ветчины и горбушками пирога. -- Действуй. "Спасибо" говорить не обязательно. -- А ну, навались, браток, -- сказал второй солдат, тот, которого звали Фред. -- Нет, спасибо, -- ответил Сэм. -- Да ты что? -- удивился Джек. -- Такой харч, а он нос воротит. -- Свинья ты неблагодарная, -- сказал Фред. -- А мы-то думали, ты все глаза себе от счастья выплачешь, как увидишь эдакую благодать, правда, Фред? Ну, давай, начинай. Вот гляди, какой шикарный кусок ростбифа с кровью... -- Простите, ребята, но я не могу есть. -- Брось ты это, браток, -- сказал Фред с укором, -- Хуже отчаяния ничего не бывает. А тебе надо беречь силы. -- Истинная правда, -- сказал Джек. -- Месяц-другой -- и ты выйдешь. Вполне может случиться, поверь моему опыту, Так что не стесняйся, глотай-ка все это поживее. -- Да не могу я, ведь я только-только из-за стола, целую гору всякой всячины слопал. Вы сами видели... вернее, видели, что осталось. Я понимаю, вы с лучшими намерениями, но посудите сами... -- Что ты, браток! Да ежели 6 мы умели судить, сейчас бы в суд побежали. Сверху донесся возглас: "Дорогу сэру Шкиперу -- новому капитану королевской стражи!" Ужасающе воинственная фигура -- в полном латном уборе, в шлеме с опущенным забралом, с исполинским мечом в руке, -- лязгая и бряцая, спустилась по ступеням. Двое солдат с величайшим трудом вытянулись по стойке "смирно". -- Проваливайте, -- сказал вновь прибывший. -- А куда провалишься? Глубже некуда, капитан. -- Оба солдата оглушительно загоготали. -- Неплохо сказано, правда, Фред? -- В толк не возьму, как это ты все придумываешь, Джек! -- Вы слышали приказ? -- страшным голосом заревел капитан. -- Эй, вы, слюнтяи, свиные рыла, курицыны дети, что же мне -- отсечь вам уши, открутить носы, искрошить мизинцы на котлеты? -- Никак нет, капитан! И солдаты кинулись вверх по лестнице. Грозный начальник снял шлем, и перед Сэмом предстал Планкет, старый шкипер, замученный жарой и духотой. Он прильнул к кувшину и долго от него не отрывался. -- Адски жарко в этих латах, старик. -- Так это вы -- новый капитан королевской стражи, Планкет? -- До поры до времени, старик. Надо было что-то придумать, отвечать с ходу, ну, вот я и словчил, как сумел. Но это только трамплин. -- Вы лучше посмотрите, до чего же я здорово словчил. -- Все знаю, Сэм, старина. За дочкой приударил, так что ли? Ненадежное дело. Я рассказывал, что со мной было в Бангкоке? Как-нибудь выдам тебе эту историю со всеми подробностями. Да, здесь не разгуляешься. Сэм возмутился до глубины души. -- Не разгуляешься! Вы только поглядите на эту дыру! -- Бывали переплеты и почище. Однажды нас было двенадцать лбов, а каморка -- меньше этой... В Тетуане было дело... Но ты не беспокойся. Я тебя быстро отсюда вытащу. Нынче вечером я ужинаю у короля Мелиота и что-нибудь устрою. Ставлю десять против одного, что он упьется. --А я-- сто против одного, что и вы упьетесь, шкипер. -- Собственно говоря, -- сказал Планкет задумчиво, -- я пью беспрерывно с того самого времени, как Эдуард Восьмой отрекся от престола. Но этого короля я беру на себя. Мы с ним уже друзья -- водой не разольешь, -- Ловко вы это устроили, шкипер. Почему он вас не разнес за то, что вы одеты черт знает как? -- А потому, что я успел увести чьи-то латы, старик. Когда мы с ним встретились, он и спрашивает: ты, мол, из Камелота? "Да", -- говорю. "Привез сообщение, что конференция отменяется?" "Да", -- говорю. Тогда он спрашивает, как там король Артур. Ну, статую я видел, вот и отвечаю, что, дескать, король цел и невредим, весь бронзовый и знай себе смеется. Потом я отрекомендовался капитаном королевской стражи -- для короля Мелиота это была полная неожиданность. А в общем, он неплохой малый, только, по-моему, скряга страшенный. О тебе слышать не может -- ты, говорит, слопал его любимый паштет. Особенно на этой работенке не разживешься, но, сам понимаешь, другого выхода нет. Кстати, старик, ты знаешь такого Диммока? Он занимается рекламой. -- Знаю, это мой хозяин. А что? -- Он здесь, старина. --Диммок?! Он-то как сюда попал? -- Толкует про какую-то крысу, про какой-то шкаф. Ему чертовски повезло, что мы с ним встретились. А то он совсем растерялся. Для рекламного агента не бог весть какой хваткий малый. Я его спрятал у себя в комнате. Наверху раздался шум. Планкет мгновенно вскочил и свирепо заорал на Сэма: -- Знай, проходимец, бесстыжие твои глаза, ты просидишь здесь столько, сколько будет угодно его величеству! -- Сэр Шкипер! -- Это был король Мелиот, он глядел на них сверху. -- Сэр Шкипер! -- Иду, государь, иду! -- отозвался Планкет. Потом прошептал: -- Не вешай носа, старик, Скоро я тебя вытащу. -- Потом, чтобы услышал король, снова зарычал: -- Поделом тебе, негодяй! Иду, государь, иду! Примерно с четверть часа после ухода Планкета Сэм чувствовал себя уже не таким несчастным, но потом затхлый мрак темницы снова стал нагонять на него тоску. Поэтому он испытал скорее облегчение, чем страх, когда услышал пронзительное хихиканье в самом темном углу своей тюрьмы, а вслед за тем неожиданно увидел маленького старичка с длинной бородой. -- Ну, вот я и здесь, мой мальчик. Хи-хи-хи! -- Это я и сам вижу, но кто вы такой? -- Магистр Марлаграм, твой волшебник, волшебник принцессы Мелисенты! -- Какая наглость! -- негодующе воскликнул Сэм. -- Мой волшебник! Да вы поглядите, что со мной сталось! Почему вы дали Мальгриму утащить меня сюда, так что мы с принцессой разминулись? И что вы сделали с нею? -- С нею все в порядке, мой милый, об этом можешь не беспокоиться, -- сказал Марлаграм, располагаясь поудобнее для дружеской беседы. -- А что до Мальгрима, моего племянника, -- да, ловко он сыграл нынче утром, ничего не скажешь. Хи-хи-хи! Прилежный паренек... и шустрый, да-а. Ведь я его сам когда-то учил... Все было бы в порядке, да меня срочно вызвали в Шотландию. Старые мои приятельницы, три ведьмы... -- По делу Макбета, что ли? -- Кто это проболтался? -- сердито спросил Марлаграм. -- Потом расскажу. Но послушайте, мистер Марлаграм, вот вы здесь сидите, рассказываете мне, какой ловкий у вас племянник, а к чему все это? Я, конечно, понимаю: семейная гордость... Но если вы не можете нам помочь, если чувствуете, что вас обскакали, так прямо и скажите. Старый волшебник бросил на него свирепый взгляд. -- Обскакали! Что за глупости! Не считая Мерлина (а он уже вышел в отставку), отсюда и до самых Оркнейских островов нет волшебника лучше меня. -- Ну, тогда, должно быть, у вас сегодня выходной, -- угрюмо сказал Сэм. -- Выходной! Обскакали! Давай-давай, мой милый. Еще одно такое слово -- и выбирайся из этой темницы сам, как сумеешь. -- Мистер Марлаграм, я приношу вам свои извинения. Кстати, как вы сюда проникли? Нельзя ли мне выйти тем же путем?.. -- Нельзя! -- резко оборвал его Марлаграм. -- Ни тебе, ни кому другому не причастному к нашей профессии. Ты что думаешь, мой милый, мы даром двадцать лет в подмастерьях ходим? Ну, ладно, давай наведем ясность в кое-каких вопросах. Во-первых, принцесса Мелисента... Ах, какой славный, лакомый кусочек... Хи-хи-хи! -- Смените-ка пластинку. Прямо наводите ясность -- и все. -- Когда я ушел, она играла в какую-то идиотскую игру, а вокруг нее горели какие-то плошки. Там я ее и оставил, а в шесть у нас назначена встреча в "Вороном коне", и я перенесу ее назад. Потерпи немножко -- скоро ты ее увидишь. -- Хорошо. А кто-нибудь из вас может вызволить меня отсюда? -- Я могу. Собственно говоря, мог бы и сейчас. -- Ну так за чем же дело стало? -- А за тем, что я люблю работать по порядку, а не как придется, мой милый. Ты художник или по крайней мере называешься художником, стало быть, должен меня понять. Я ведь тоже в своем роде художник. Коль скоро я берусь вызволить тебя отсюда, я хочу иметь в руках четкий план и держать в голове четыре, а не то и пять ближайших ходов, А Мальгрим, хоть он и ловкий малый, как раз на этом спотыкается. Удачный и быстрый ход или два, вот как нынче утром, -- на это он мастер, но он импровизатор, и ничего больше, а на импровизации далеко не уедешь. Я люблю составить план, где все предусмотрено заранее. -- И какой же у вас план? -- А уж это не твоя забота, мой милый. -- Помилосердствуйте! -- вскричал Сэм. -- Как же не моя? Да я здесь влип хуже некуда. -- Но ведь ты герой, храбрец, верно? -- Нет, неверно, -- сказал Сэм. -- Будь я герой, я бы не служил у Уоллеби, Диммока, Пейли и Тукса. Между прочим, Диммок здесь. -- Знаю... хи-хи-хи! Диммок входит в план. -- Что же это все-таки за план? -- Я его еще дорабатываю. До скорого, мой мальчик. И он исчез. Из темного угла донеслось последнее замирающее "хи-хи-хи". Хоть Сэм и поворчал немного, настроение у него заметно исправилось. Он медленно набил свою трубку, о которой не вспоминал целое утро. Но тут обнаружилось, что у него нет спичек. Сперва он решил было подняться по лестнице, постучать в дверь и попросить кремень и трут, но потом сообразил, что это покажется странным. Он попробовал с нежностью и умилением думать о Мелисенте, но убедился, что не в состоянии даже отдаленно припомнить, какова она с виду. Вместо Мелисенты ему отчетливо представлялась дрянная скульпторша по имени Мойа Фезерингерст, которую он уже много лет терпеть не мог. Глава девятая. Снова в "Вороном коне" В баре "Вороной конь" было очень тихо, и толстяк, взяв обычную смесь легкого пива с горьким, сказал это буфетчице. Не получив ответа, он повторил: -- Все тихо-спокойно, говорю. -- А я ничего не говорю. Буфетчица зажмурилась и плотно сжала губы. -- Это почему же? -- После того, что случилось нынче утром, не могу. -- Она открыла глаза и опасливо поглядела на дальнюю стену. Толстяк довольно долго раздумывал над ее словами. Потом наконец нашелся: -- А что такое случилось нынче утром? -- Не надо вопросов, -- сказала она. -- Тогда и вранья не услышите. -- Что правда, то правда, -- согласился толстяк. Буфетчица долго молчала, потом впилась в него взглядом, и наконец ее прорвало: -- Мой брат Альберт говорит, он видел такое однажды в парке Финсбери. Электричество и зеркала, говорит, вот и все. -- Что видел? -- Загадочное исчезновение, -- мрачно сказала она. -- Так это оно и было нынче утром? -- Оно самое. На этом самом месте. -- А кто же исчез? -- Ах, лучше не спрашивайте... -- Что правда, то правда, -- поспешно согласился толстяк. Он отхлебнул пива, подумал немного, потом рискнул высказать суждение: -- А погодка-то разгулялась. -- А вы чего ждали? -- сказала буфетчица. -- Нет уж, тридцать первого июня иначе и не бывает. Он поглядел на нее с недоверием, но она ответила прямым, простодушным взглядом. Тогда он вынул из кармана книжечку с календарем, тревожно заглянул в нее, потом снова с недоверием уставился на буфетчицу. Взгляд ее был все так же чист и простодушен. Они уже готовы были все начать сначала, как вдруг появился Мальгрим в том же самом наряде, что и утром, энергичный и властный. -- Свят-свят-свят! -- ахнула буфетчица. -- Добрый вечер, мадам. Двенадцать бокалов бенедиктина с холодным молоком, и, пожалуйста, поживее. -- Бенедиктин с холодным молоком? Смесь? Двенадцать бокалов? -- Вот именно, двенадцать, -- сказал Мальгрим. -- Потом, возможно, понадобится еще. Здесь соберется бактериологическая секция нашего медицинского конгресса. Я жду делегатов с минуты на минуту. -- Эй, послушайте, -- сказала буфетчица, глядя на него во все глаза. -