и и Я Параноидально-шизоидальный процесс "Психотическая" плоскость Отделение от час-тичных объектов: только хорошие или только плохие объект-состанляю-ищие (область "постклассических неврозов") Проекция, интроекция, проективная идентификация Предэди-пальные феномены Психотическая плоскость "Основная" матрица (Ван дер Клей, 1982) Автор Шиндлер В. 1951 бион,1961 Фулкес, 1974 Куттер, 1974 Хейгль-Эверс и Хейтль, 1975 Зандер 1978 Таблица 17. Слойные модели психоаналитической групповой психотерапии. большинство слойных моделей (см. таблицу 17) опирается на топогра-фическую модель, предложенную еще Зигмундом Фрейдом (см. V.2.2.). Стадии группового процесса рассматриваются в моделях про-цессуальных. Например, согласно W. G. Bennis и Н.А. Shepard (1956), существуют две основные стадии группового процесса: стадия зависимо-сти, в частности, от терапевта, проводящего сеанса, характеризующая-ся скованностью участников группы, и стадия независимости, в течение которой начинают проявляться межличностные отношения. Крайним выражением последней является желание возместить былую зависи-мость путем освобождения от влияния любых авторитетов, будь то тера-певт или абстрактная власть " старших". против которой выступали в 1968 году участники студенческого движения. Своевременное распо-знавание и конструктивное решение скрытых бессознательных группо-вых конфликтов обеспечивает возможность избегать чрезмерных про-явлений коллективной деструктивности. В другой процессуальной модели, разработанной Филипом Слатером (Philip Slater 1970), различаются три основные стадии группового процесса: -- первая стадия -- обожествление руководителя группы; -- вторая стадия -- соперничество с руководителем; -- третья стадия -- обретение компромисса путем установления новых групповых отношений. Модель Слатера во многом созвучна принципу трех условий суще-ствования группы, предложенному Уилфредом Р. Байоном (W. R. Bion 1961). Условия эти формируются под влиянием бессознательных групповых процессов. Например, члены группы, не желающие подчи-няться руководителю или склонные с ним бороться, как правило, бес-сознательно объединяются, образуя своего рода "подгруппу" едино-мышленников. В этом контексте необходимо упомянуть также процессуальные мо-дели Дитера Занднера (Sandner 1978) и Петера Куттера (Kutter 1976) Следует, однако, учитывать, что вне зависимости от ориентации на ту или иную модель в психоанализе неизменно подчеркивается значение сексуальных и агрессивных стереотипов отношений, часто скрытых за очевидным поведением, причины которого могут показаться на первый взгляд более сиюминутными. Слойные модели подразделяют групповой процесс на несколько одновременно сосуществующих уровней (слоев -- Schicht), первый из которых -- межличностный или групподинамический, включает в себя обычные, общепринятые достаточно поверхностные отношения между участниками группового сеанса. На втором уровне, находящемся как бы этажом ниже, протекают бессознательные процессы, в которых домини-руют конфликты, связанные с Эдиповым комплексом (см. гл. VI. 2.2. и VI. 2.4.). На более глубоком третьем уровне происходит повторное ожи-вление нарцистических конфликтов, характерных для ранних отноше-ний матери и ребенка и хронологически предшествующих конфликтам эдиповым (см. гл. VI. 3.1.) В соответствии с преобладанием в групповой динамике одного из названных стереотипов отношений, подразделя-ются и сами группы. Зная об этом, многие терапевты предпочитают набирать группы, характеризующиеся более или менее однородным составом участников. Однако более предпочтительным представляется в этой связи выбор "золотой середины". Терапевтические процессы, протекающие в чересчур гомогенной (однородной) или гетерогенной (пестрой по составу) группе, уступают по эффективности -- сеансам с группой "усредненной".
Показания к применению групповой терапии
Целесообразнее всего применять данный вид терапии в том случае, когда требуется решить конфликты, назревшие в какой-либо группе. Неизбежная реактивация этих конфликтов в ситуации групповой тера-пии создает предпосылки, необходимые для их осознавания всеми чле-нами коллектива, и тем самым приводит к позитивным изменениям. Существуют, однако, и другие мнения по поводу природы позитив-ных изменений в групповом процессе. В частности, сотрудники Лон-донского группоаналитического объединения полагают, что положи-тельные результаты данной терапии зависят скорее не от повторного оживления и переработки конфликта, идущего из детства, а от готов-ности членов группы и в особенности ее руководителя изыскивать воз-можности для новых, доброжелательных отношений. Согласиться с таким мнением трудно, поскольку теория психоанали-за учит, что никакие позитивные изменения невозможны, если в течение аналитического процесса не происходит реактивации и осознавания бес-сознательных стереотипов отношений (см. гл. VIII. 4.). Нет поэтому никаких серьезных оснований для того, чтобы отрицать психоаналитиче-ское значение повторного оживления в ситуации группы драматических отношений, первоначально характерных для детства или прошлого в це-лом. Только решив реактивировавшие бессознательные конфликты груп-па будет в состоянии приступить к решению конфликтов актуальных. Пример: экспериментальная студенческая группа Приведенное ниже описание группового процесса, протекавшего в коллективе студентов, служит практической иллюстрацией предыдущего параграфа. В первом групповом сеансе, состоявшемся в одном из залов т. н. Уни-верситетской башни во Франкфурте, приняли участие десять студентов и два руководителя. Некоторые студенты сразу обратили внимание собрав-шихся на отсутствие взаимного расположения между членами группы и ее руководителями. Однако их слова не получили никакой поддержки, по-скольку остальные студенты не решились открыто выступить против "стар-ших". Кроме того, поначалу участники сеанса старались как можно меньше контактировать друг с другом. Их удерживал бессознательный страх затро-нуть в разговоре с небезразличным им человеком (а многих здесь связыва-ли нежные чувства) щекотливые темы, способные угрожать их отношениям. Временно подавленное раздражение проявилось в конфликте ("Clinch") между двумя студентками. Одна девушка упрекала другую в "отвратитель-ном" поведении, добавляя: "Я не могу смотреть на твои манеры равнодуш-но, потому что я прекрасно чувствую, как ты ко всему относишься." Вторая девушка считала поведение своей оппонентки возмутительным. Этот конфликт несколько разрядил обстановку, что позволило участни-кам сессии вынести на общее обсуждение волнующие их вопросы. Аллегорическим выражением бессознательного чувства вины, которое испытывали студенты перед своими менее образованными сверстниками. оказалась типичная групповая иллюзия (Gruppentraum): "Некоторые граж-дане тоталитарных государств обладают большими привилегиями, по срав-нению с простыми подданными." Долго остававшееся бессознательным чув-ство зависимости от двух старших по возрасту руководителей стало, очевид-ным, когда одна из присутствующих девушек рассказала о своем страхе быть убитой грабителем. Развивая свою мысль, она упомянула о том. что убийца, возникавший в ее фантазии, всегда носил бороду. Впоследствии. обсуждая этот эпизод, многие студенты обратили внимание на тот факт. что оба руководителя тоже носят бороду. Таким образом, фантазия о грабителе была распознана как обычный психоаналитический эротизированный пере-нос. Известное эротическое волнение царило в группе с самого начала сеан-са. Молодые привлекательные студентки многозначительно перегляды-вались с руководителями и на следующем сеансе угостили их и других участников группы конфетами, выразив таким образом в безопасной форме бессознательные эротические желания. Каждый сеанс длился в среднем полтора часа. К концу одиннадцатого сеанса выявилось бессознательное содержание затяжного конфликта между двумя девушками. Спор между ними начался еще на первом сеанса. Одна причина состояла в обычном для женщин соперничестве за лучшего мужчи-ну и т. п. Другая -- заключалась в двусторонних переносах. Первая девуш-ка проецировала на вторую образ ненавистной матери и в связи с этим ощу-щала себя как пристыженный ребенок. Вторая девушка длительное время не могла объяснить, почему она находит свою оппонентку столь "отвратитель-ной" , поэтому было сделано предположение, что она спроецировала на свою соперницу отрицательные черты собственной личности. Некоторые интересные наблюдения были сделаны н в контексте отно-шений между мужчинами н женщинами, принимавшими участие в группо-вом сеансе. Одна из участниц обратилась к симпатичному ей мужчине со следующими словами: "Сначала я говорила себе, ты мне просто нравишься. И вдруг меня осенило -- все мы здесь мужчины или женщины, а значит, если я скажу тебе. что ты мне нравишься, то буду иметь в виду -- нравишь-ся как мужчина". Перебившая ее женщина заявила, что не желает "иметь дел" с мужчинами, поскольку, по ее мнению, "чересчур сильная любовь к мужчине ограничивает независимость женщины". Признание в любви , имевшее место на одном из сеансов, взволновало другую участницу. "Я спрашиваю себя, что со мной,-- говорила она,--, ведь это не я призналась в любви к X. В чем же тогда причина моего волнения?" Затем выяснилось, что ее пугала та невозможная пауза, которая воз-никает после вопросов "Привлекаю ли я тебя?". "Любишь ли ты меня?". Ожидание ответа ставит, по ее мнению, задающего в подчиненное положе-ние, ведь его душевное состояние напрямую зависит от слов, которые будут сейчас произнесены, а слова эти могут оказаться безжалостными. Даже такое казалось бы сжатое обозрение группового процесса демонстрирует, насколько многообразно реактивируются и перерабаты-ваются в ситуации группы ранее вытесняемые бессознательные конфлик-ты между мужчинами и женщинами, людьми разных поколений и др.
7.4. В семейной терапии Методы и теория
Есть некоторые основания полагать, что психоаналитической семей-ной терапии вообще не существует. С момента возникновения психоанализа его приверженцы уделяли большое внимание не только психике индивида, но и процессам, протекающим в так называемых искусственных и естественных группах. Наи-более ярким выражением последних является семья. Джон Карл Флюгель выпустил в 1921году книгу "Психоаналитическое исследование семьи" ("The psychoanalytic stu dy of the family" John Karl Fluegel 1921), предметом изучения в которой впервые оказалась семья в це-лом, а не только изолированные друг от друга фантазии детей и их родителей. Однако та форма, в которую вылился сейчас интерес класси-ческого психоанализа к семье имеет мало общего с самим психо-анализом. Не случайно поэтому в последнее время многие семейные терапевты склонны признать тот факт, что в процессе развития " семейной тера-пии" последамхалилась от психоанализа и в теоретическом и в ме-тодологическом .лане (Stierling 1975). Просматривая современную литературу по семейной терапии, убеж-даешься в правоте этого мнения. Психоаналитические концепции пере-носа и контрпереноса давно заменены в семейной терапии научными гипотезами Грегори Бейтсона (G. Ba teson) и группы Паоло Альто кали-форнийского "Mental Research Institute" . а также понятиями коммуни-кационной теории и теории систем. В связи с этим факт реальной про-блемы в современных отношениях той или иной семьи оттесняет в дан-ной терапии на задний план ирреальные и бессознательные конфликты. хотя на практике терапевт часто поощряет членов семьи к откровен-ному разговору, в процессе которого они, образно говоря, расходуют все свои ресурсы конфронтации. В Германии возможности семейной терапии исследовали Хорст-Эбергард Рихтер (Н.-Е. Richter) из Гисена и Гельм Штирлинг (Н. Stieriing) из Гейдельберга 8. Надо сказать, что такие понятия семейной терапии, как "принцип справедливости" (Gerechtigkeitsprinzip) или "компенсация заслуг", включающая подсчет последних в отношении конкретного члена семьи (Boszonnenyi-Nagy & Spark 1981). весьма дале-ки от психоанализа, что лишний раз подтверждает их обсуждение на семинарах со студентами факультета психологии. И действительно, разве не несет в себе концентрация всего внимания аналитика исключительно на семье нечто бессмысленное? Ни в коем случае не оспаривая социальное и человеческое значение семейных уз, считаем нужным тем не менее указать, что семейный терапевт поощряет подчас именно те аспекты межличностных отношений, которые, согласно теории психоанализа, необходимо преодолевать. Например, проек-цию семейных отношений на членов терапевтической группы можно расценивать как явление прямо-таки патологическое. И хотя регрессия как терапевтическое средство может стоять на службе у прогресса (см. гл. VIII 4.2.). все Же целью терапии должно быть не укрепление ранних стереотипов отношений, а развитие отношений новых и желательно непатологических. Любой практикующий психоаналитик так или иначе сталкивается в своей работе с семейными проблемами пациента. Порой может возни-кать необходимость расширения рамок терапии и включения в нее род-ственников анализируемого. Психоаналитик, идущий на подобное, начинает, в принципе, заниматься семейной терапией (Kutter 1965). Однако, как правило, он не испытывает потребности в использовании таких, присущих семейной терапии, техник, как выписывание симпто-мов (Symptomverschreibung) или парадоксальная интервенция (Рагаdoxe Intervention)*. Однако аналитику требуется, как правило, недюженное терпение для того, чтобы преодолеть сопротивление, в большей или меньшей степени выраженное у пациента и его родственников. * Понятия "выписывания симптомов" и "парадоксальной интервенции" характери-зуют ситуацию, в которой человеку приписывается нечто им самим нсжсласмое. Та-кая техника применяется в том случае, когда цель терапии не может быть достиг-нута обычными психотерапевтическими средствами. Авторство данной техники принадлежит группе Йаоло Альто, название которой происходит от городка Пао-ло Альто, что неподалеку от Стэндфордского университета в СанФранциско (США) и, в частности. Грегори Бсйтсону. Немецким представителем этой психоло-гической школы является Пауль Вацлавик (Paul Watzlawick), ставший извест-ным благодаря своим книгам "Человеческая коммуникация" ("Menschlichc Kommunikation" 1969) и "Насколько реальна действительность?" ("Wie wirklich ist die Wirklichkeit?" 1976. В контексте вышеназванных психологических техник речь скорее всего идет о сво-его рода уловке, на которую "попадается" пациент, не осведомленный о намере-ниях терапевта, желающего во что бы то ни стало добиться позитивных изменений * в процессе лечения. Иллюстрацией сказанному может служить выдержка из книги "Болезнь и семья" ("Krankheit und Families Michael Wirsching & Helm Sticrli ng 1972), авторы кото-рой, в частности, советуют вести себя в случае болезни: " ... точно так же, как до нее. Не капитулировать перед проблемами, не отчаиваться, никаким образом не проявлять своей слабости! Не надо поступать подобно тем людям, которые начина-ют переосмысливать свою жизнь под влиянием болезни. Вы не нуждаетесь в пере-осмыслении. Вынужденные изменения в жизни и поведении способны лишь усло-жнить ваше положение. Поэтому в любых обстоятельствах, насколько удручающи-ми они бы ни показались, продолжайте вести тот образ жизни, который вы вели прежде... если вы не подчинились болезни,-- беспокоиться, в общем-то, нет при-чины ...", стр.183, 184. Именно терпения , кажется, не хватает современным семейным тера-певтам. Необходимость достаточно длительного ожидания каких бы то ни было результатов, постулированная в психоанализе (Ekstein 1988), семейным терапевтам не по вкусу. Часто последние бывают склонны к чересчур поспешной оценке происходящего. В рамках семейной тера-пии создаются понятия, образно описывающие природу различных семей. Семьи с тревожной и невротической атмосферой характеризу-ются, как "санаторий" (Sanatorium), семьи с атмосферой, близкой к параноидальной,--как "цитадель" (Festung), а семьи с выраженными истерическими чертами -- как "театр" (Theater) (Richter 1970). Одна-ко распознавание и вскрытие глубинного содержания бессознательных фантазий требует времени гораздо большего, чем это принято уделять в практике семейной терапии. Определенные методы тестирования, например, тест "Изобрази свою семью в виде животных" ("Zeichne -- deine -- Familie -- in -- Tieren" Brem -- Graeser 1975), предназначенный для ребенка, позволяют выявить скрытые семейные конфликты, которые оказываются весьма похожими на конфликты, проявляющиеся в ходе групповой терапии. Поэтому в число психоаналитических методов, перспективы примене-ния которых в терапии и консультации семьи рассмотрел Михаэль Б. Буххольц в своей книге "Психоаналитический метод и семейная терапия" (Michael В. Buchholz "Psychoanalytische Methode und Familie ntherapie" 1982), следует включить три метода, применяемые в групповой терапии (см. VIII. 4.). с тем лишь условием, что понятие "группа" будет заменено "семьей". Тем самым подходы эти будут выглядеть следующим образом: -- изучение индивида вне его семьи, -- изучение семьи как индивида, -- изучение семьи и индивида в совокупности. В качестве примера конструктивной критики семейной тирании можно назвать ста-тьи Вильгельма Кернера и Ганса Цыговски (Wilhelm Kocrncr & Bans Zygowski) опубликованные в журнале "Psycho logie heute" за 1988 год. Авторы, в частности, полагают, что надежды, возлагаемые на семейную терапию некоторыми учеными, имеют под собой мало основания. Члены семьи,-- прежде всего люди, и как тако-вые не могут быть сведены к понятию "элементов системы". Кроме того, методы, применяемые в данной терапии представляются черезчур директивными, а мнение терапевта редко ставится под сомнение. С такой критикой нельзя не согласиться. Стоит только напомнить, что психоанализ, в отличии от семейной терапии, подразумевает равноценное участие в лечебном процессе как аналитика так и самого пациента. Тем не менее нельзя исключать воз-можности существования семейных терапевтов, не заслуживающих столь суровых упреков. Последний подход обеспечивает своевременное распознавание фено-менов желания и сопротивления, переноса и контрпереноса, проявляю-щихся как у отдельного индивида, так и между членами семьи. Последо-вательный и терпеливый анализ семьи, ни в чем не уступающий анали-зу индивида и включающий в себя шесть ступеней понимания, позволяет разобраться в природе семейных бессознательных процессов.
Пример из практики
Академик жаловался на ощущение отчужденности от собственной семьи. Человек он был очень занятой, времени на жену и детей у него не хватало. Устав от работы, он искал "спасения" в семье и всегда испытывал в этом разочарование. Включение в аналитический процесс жены и детей предоставило психоаналитику дополнительную информацию. Так, в част-ности, оказалось, что супруга и дети столь занятого человека чувствовали себя преданными и брошенными на произвол судьбы. В связи с этим они образовали своего рода семейную "продгруппу" и решили заботится о себе самостоятельно. Такое решение проблемы стоило им невротических симпто-мов: жена страдала мигренью и депрессиями, двое подростков старались избегать общества сверстников. Положительный результат, достигнутый в данном случае, объясня-ется не только тем, что в процессе лечения перемежались сеансы с му-жем и женой по отдельности и супружеской парой в целом. Важнейшим инструментом позитивных преобразований оказался индивидуальный психоанализ центральной фигуры -- отца. Успех объясняется еще и тем, что аналитик, проводивший сеансы, не ориентировался на семей-ную терапию, а занимался исключительно психоанализом, задача кото-рого -- осознавание бессознательных процессов. Не больше, но и не меньше.
IX. ПСИХОАНАЛИЗ ВНЕ КЛИНИКИ И КОНСУЛЬТАЦИОННОГО КАБИНЕТА-- С ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИМ ИНСТРУМЕНТАРИЕМ В ПОЛИТИКЕ И ОБЩЕСТВЕ 1. Методологические проблемы
Как видно из предшествующей главы, метод психоанализа, наце-ленный на осознание бессознательного, может быть с успехом применен и к небольшим группам (терапевтические группы и семьи). При этом, однако, здесь решаются иные проблемы, чем в слу-чае, когда предметом психоанализа оказывается отдельная личность. Если самый главный методологический принцип состоит в том, что метод должен быть адекватен предмету, то задача осознания бессознательного в группах и семьях может быть названа психоаналити-ческой только тогда, когда она ставится перед отдельным участником. С учетом другого предмета изучения -- группы или семьи -- речь уже идет об ином методе, а именно о групповом или семейном анализе. Если же пойти еще дальше и сделать предметом психоаналитичес-кого исследования процессы, протекающие между группами, большими группировками людей или целыми учреждениями, то тогда мы вступим в область, которой уже давно занимаются другие науки. Социология -- это наука, в которой с помощью различных методов исследуются общественные процессы, такие, как производство и социальные структуры, социализация, учреждения и социальные движения вплоть до международных отношений, причем доминируют методы эмпирического социального исследования. Конъюнктура, развитие и распределение, рынок и план, деньги и товар в производстве и общест-ве являются предметом наук о производстве и потреблении в народном хозяйстве или предметом экономических наук. Политология, со своей стороны, занимается политическими про-цессами в узком смысле, т. е. процессами, которые имеют дело с вла-стью и господством , с их распределением и контролем, с формами пра-вления как тоталитарных, так и демократических систем, с политичес-ким образованием и экономикой, вплоть до партий и союзов. Связанные с этим правовые проблемы рассматриваются юриспруденцией. Каждая из названных наук развивала и расширяла посредством соб-ственных исследований свою область знаний. Тем не менее повсюду име-ются области, еще не исследованные, малоизвестные области, которые освещаются весьма односторонне или вовсе оставлены без внимания. Сюда прежде всего следует отнести политическую сферу общественной жизни. Скажем, партии "зеленых" с самого начала своего появления крайне чувствительно реагировали на проблему загрязнения окружаю-щей среды, в то время как другим партиям потребовалось длительное время, чтобы вообще признать существование подобной проблемы. С другой стороны" традиционные партии намного более реалистически расценивают связанные с экологией проблемы производственные. Ответственные политики в правительстве производят такое впечат-ление, точно они абсолютно позабыли о связи с теми, кто их первона-чально избрал. С другой стороны, и сами избиратели в своих разговорах создают образы этих политиков, весьма далекие от реальности. Таким образом, здесь существуют области, в которых сознатель-ные процессы мышления" решения и поступков в большей или меньшей степени находятся под влиянием бессознательных процессов, фальси-фицируются, а порой и искажаются ими. Названные науки, конечно, пытаются внести бессознательные соци-альные процессы в область сознательного знания. Они даже добиваются в этом успеха. Тем не менее, я не могу избавиться от ощущения, что эти науки периодически приближаются к границам, которые не могут быть преодолены методом одного лишь эмпирического социального иссле-дования. Речь идет о границах между сознательными и бессознатель-ными процессами. Эти границы могут быть расширены с помощью психоаналитиче-ских методов получения данных. К этому относится психоаналитичес-кое " интервью" с отдельным человеком с использованием свободных ассоциаций и регрессивного анализа. В небольших контролируемых группах может быть с успехом использован групповой аналитический метод для исследования бессознательных процессов аналогично тому. что происходит в терапевтической группе. Относительно успешно пси-хоаналитические средства могут применяться и в больших группах (до 50 лиц). Здесь также следует учитывать групповые концепции желания и сопротивления, переноса и контрпереноса (Kreeger, 1977). Значительно труднее применять этот метод к учреждениям и орга-низациям в том их качестве, в каком они являются предметом изучения социологии и политологии. Тем не менее есть все основания предпола-гать, что в больших коллективах, в большей или меньшей степени, соз-нательные акты мышления, речи и поступков также управляются бессо-знательными процессами. Уже Зигмунд Фрейд в своем известном эссе "Массовая психология и анализ человеческого Я" (1921) представил теорию, согласно которой массы, как и военнослужащие или церковные прихожане, более или менее идентифицируют себя со своим руководителем, которого возносят на пьедестал собственного Я-идеала и одновременно ощущают с ним свою солидарность. У любого грамотного читателя вполне естественна аналогия с Гитлером и немецким народом (Сталиным и советским наро-дом -- прим. русск. ред.). Чтобы проверить подобные предположения, толкования и интер-претации на предмет их соответствия действительности, мы долж-ны. как и в классическом психоанализе, иметь возможность говорить с пациентом, с лицом, выступающим в качестве члена подобного кол-лектива. Это в принципе возможно лишь тогда, когда речь идет о кол-лективе, который является частью современного общества, например, политической партии или союза. Здесь психоаналитические "интер-вью ", по возможности поддержанные проективными тестами, могут быть проведены в любое время. Если же мы говорим о временах Гит-лера. то нам следует для начала отыскать людей, готовых свидетель-ствовать о том времени. Если члены тех или иных коллективов попа-дают в психоанализ в результате каких-либо невротических расст-ройств, то тогда психоаналитик, наряду с информацией о пациенте, имеет возможность получить сведения о коллективе, в котором тот находился. В этом случае возможно наблюдение за той или иной фор-мой интерпретации. Значительно сложнее составить представление о том, что пережи-ли люди столетия назад и что переживают люди инобытной для нас культуры. Однако и здесь в принципе возможно применение психоана-литического инструментария. В любом случае, в соответствии с психоаналитическими правилами исследователь должен частично идентифицироваться с предметом своего изучения и в своем контрпереносе обращать внимание на чув-ства, которые этот предмет у него вызывает: любопытство и удивле-ние или раздражение и отвращение. Недостаток подобных исследований заключается в том, что контроль над собеседником отсутствует. Путем проверки исследователем своей интерпретации в разговоре с колле-гами достигается относительная проверка собранных сведений, т. е. она в принципе возможна. Наконец, есть и читатели, которые высту-пают в роли "конечных потребителей" и выносят свое решение о том, доверять ли полученной с помощью психоаналитических методов информации, или нет. При этом запрограммированы и возможные сопротивления. Фрейд (1911) сформулировал это так: "Общество не будет торопиться санкци-онировать нашу авторитетность. Оно должно находиться в оппозиции к вам, поскольку мы ведем себя по отношению к нему критически. Мы указываем обществу на то. что оно само участвует в создании причин неврозов". Применение психоанализа к общественным дисциплинам означает, что речь идет об (аналогично психоанализу индивида, группо-вому анализу и семейному анализу) общественном анализе, анализе культурном (Lorlnzer, 1988) или об общественной критике. В резуль-тате анализа всегда возникает тот или иной постулат, констатирующий: Дело обстоит так: Все выглядело бы иначе, если бы ученые развивали представления о правильном порядке вещей. Тогда полученные знания могли бы найти себе применение в направлении изменения общества. Тем самым научное исследование дополнялось бы политической деятельностью. Как мы видели в главе VII. 4.3.. в психоанализе психоаналитик ограничивается тем. что вместе с пациентом вскрывает бессознатель-ные процессы, предоставляя, однако, пациентам самим решать вскры-тые конфликты. В психоаналитически ориентированной психотерапии терапевт, напротив, действует в духе лечения или изменения. Если исследователь, диагностирующий общественные процессы, придаст результатам своих исследований действенный характер, то в результа-те мы получим общественную терапию. В этом щекотливом вопросе мнения расходятся: в то время как одни, например. Пауль Парии в Цюрихе. Хорст-Эбергард Рихтер в Гисене или Маргарет Мичерлих во Франкфурте, словом и делом нацелены на обще-ственные преобразования, большинство психоаналитиков, если они вооб-ще занимаются общественными вопросами, ограничиваются непосредст-венно самим диагнозом, его артикуляцией. Они предоставляют делать из всего выводы тем, кто отвечает за политическое состояние в обществе (парламентариям, правящим кругам, руководителям партий и т. д.). Я придерживаюсь одного с Фрейдом мнения (1933. С. 162). что "не дело психоаналитиков разрешать межпартийные вопросы", что "психоанализ это беспартийный инструмент", "как к примеру исчисле-ние бесконечно малых величин" (Фрейд, 1927. С. 360). Психоанализ, однако, является "партией", поскольку стоит на стороне правды, сколь бы неудобной эта правда ни была. Что касается группировок, учреждений и организаций, то в них правда выходит на по-верхность лишь тогда, когда преодолено сопротивление к ее признанию. Основаниями для сопротивлений перед вскрытием правды чаще всего являются страхи потерять полноту власти, когда на свет высту-пают латентные факторы власти. Поэтому психоаналитикам не стоит удивляться, что на их услуги в качестве экспертов по вскрытию бессо-знательных процессов в обществе со стороны "начальствующих" не существует большого спроса: учителя в школе боятся за свою власть над учениками, в организациях -- руководство опасается рядовых сотруд-ников, в политике -- власть предержащие -- народа. С другой стороны,-- это часто упускается в соответствующей лите-ратуре -- в общественных группах, относящих себя к просвещенному и критически мыслящему слою общества, сохраняются зоны или области, в которых бессознательные процессы все же доминируют и при этом искажают восприятие реальности. Последнее связано с опасением при-знать в себе присутствие, помимо критичной и прогрессивной составля-ющей, некритичных и регрессивных компонентов. При том, что и те и другие могут соответствовать истинному положению вещей. Задача исследователя как раз и заключается в выяснении того, что же соответ-ствует действительности, а что -- нет. т. е. насколько эта действитель-ность искажена личными или групповыми проекциями. Поэтому весьма важно более Или менее отчетливо различать следу-ющие области: а) реальную область общественного процесса, определяемую при помощи эмпирического метода социального исследования, и б) область, не поддающуюся этому методу, но обнаруживаемую при помощи психоаналитических средств. Приведу пример для иллюстрации: конфликт между Востоком и Западом в международных отношениях на реальной плоскости про-является в различных распределениях сил между двумя силовыми бло-ками. Это можно проверить на соответствующих экономических и воен-ных показателях. В психологической области конфликт Восток-Запад осложнен многосторонними проекциями. Они ведут к более или менее выраженному образу врага, не имеющему под собой реального основа-ния. Путем осознания с помощью психоанализа проективных составля-ющих этого образа врага искаженное восприятие может быть в значи-тельной степени скорректировано; на возможность такого пути ссы-лается. в частности, философ Эрнст Тугендхат (Tigendhat E.. 1987). Если, например, политики знакомятся друг с другом лично, как это стало уже обычным в последнее время, то появляется серьезный шанс узнать партнера с человеческой стороны и разрушить многосторонний образ врага; перспектива подобного сближения сторон вселяет опреде-ленные надежды. Читатель, вероятно, заметил, что в данном случае я веду себя по отношению к обществу, как семейный терапевт по отношению к семье. Такая позиция позволяет применять психоаналитический инструмент сбора данных там, где создаются соответствующие условия исследова-ния. Если же сверх того в договорном порядке будет закреплено объеди-нение ответственных лиц учреждений с психоаналитиками для исследо-вания и вскрытия существующих конфликтов между руководством и подчиненными психоаналитическими методами, тогда, по моему мне-нию, можно будет говорить о законном применении психоанализа на общественном пространстве. Чтобы исключить всякое непонимание: у психоанализа есть одна цель -- сделать бессознательные процессы сознательными или, выра-жаясь высоким "штилем", добиться истины. Там, где психоанализ применяется с этой целью, речь не может идти о каком-либо злоупотреб-лении. Если же психоанализ слишком тесно связывается с определен-ными общественными группами, например, с группой медиков, тогда появляется отмеченная, например, у Маргарет Мичерлих опасность "медикоцентризма" (Mitscherlich-Nielsen, 1983). Если психоанализ вступает в сок" с каким-либо политическим на-правлением. например, с марксизмом, как это было в 20-е годы (вспом-ним фрейдомарксизм), или во времена студенческого движения (конец 60-х годов), то это вызывает опасность слишком односторонней полити-ческой ориентации. Психоанализ тогда легко попадает на службу поли-тических сил и теряет свою свободу. Многочисленные печатные труды, в которых когда-то, во времена студенческих беспорядков совмещались марксистские выкладки с пси-хоаналитическим знанием, сегодня уже являются макулатурой. Обозре-вая их сейчас с временного и пространственного удаления, можно кон-статировать, что увязка психических страданий с понимаемыми в духе марксизма особенностями раннего и позднего капитализма была пер-спективой. которая по меньшей мере рассматривала общество весьма односторонне и видела лишь то. что описывали Маркс и Энгельс, а именно: примат материи, экономические причины, классовую борьбу и эксплуатацию человека в интересах капитала. Таким образом, фикси-ровались общественные отношения, исторически имевшие место в XIX столетии, но порой встречаемые еще и сейчас. Их односторонняя акцен-туация подчас явно преувеличена. Поэтому здесь мы не будем далее заниматься попытками связать психоанализ и марксизм, а обратимся к тем областям, в которых пси-хоанализу удалось предоставить ту или иную необходимую, хотя и спорную информацию. Сюда относятся как "критика религии" Фрейда, так и психоаналитическое исследование предрассудков, ана-лиз проблемы меньшинств, в значительной степени инспирированное психоанализом исследование об авторитарном характере Франк-фуртского института социальных исследований. В последнем прини-мали участие такие известные авторы, как Теодор В. Адорно, Норберт Элиас, Герберт Маркузе. К этому стоит причислить работы Алек-сандра и Маргареты Мичерлих по анализу актуальных обществен-ных процессов в ФРГ, которые акцентируют коллективно вытесняе-мую жестокость и "отвергаемую печаль". В заключение я хотел бы еще раз обратиться к трем примерам эмансипационного движения, а именно: к студенческим волнениям, женской эмансипации и движе-нию за мир. 2. Общественная критика Фрейда В процессе проводимого им психоанализа Фрейд установил у своих пациентов следующее: по большей части они были больны оттого, что были не в состоянии удовлетворять свои сексуальные потребности. Па-циенты переживали сексуальность как нечто предосудительное и поэто-му боялись ее удовлетворения, вытесняли соответствующие желания и развили вследствие этого невротические симптомы. Причина вытесне-ния заключалась в них самих. а вернее в диктате их совести (в структур-ной модели: Сверх-Я). Если в рамках психоаналитического лечения удавалось релятивировать оковы Сверх-Я. тогда Я получало возможность прийти к выводу о возможности сексуально "предосудительного" удовлетворения". Следствием такого вывода оказывалось, как правило, исчезновение нев-ротических симптомов и излечение самого заболевания. Однако, не останавливаясь на достигнутом. Фрейд нашел ответ на вопрос "где лежат причины столь жесткого диктата совести?". Он обнаружил его в господствующей культуре, точнее, в культурной сек-суальной морали (Freud, 1908), в частности, в "двойной морали", с ее "осуждением любой сексуальной связи, за исключением моногамной супружеской". Фрейд установил: "Вся наша культура построена на подавлении инстинктов и влечений" (S. 149). Поставив этот диагноз, Фрейд стал критиком культуры, и когда он заявлял, что "известное количество непосредственных сексуальных удовлетворении кажется большей части общества явлением непозволительным" (S. 151), то де-лал это из заботы о своих пациентах. Если стремление к сексуальному удовлетворению является нормой, тогда, логически заключает Фрейд, "подавление [со стороны культуры] зашло слишком далеко" (S. 160). Позднее в "Замечаниях о войне и смерти" (1915) он написал: "Го-сударство требует проявления послушания и самопожертвования". Тем самым Фрейд однозначно возложил на государство ответственность за разнообразные недостатки современного общества. О государстве, веду-щем войну. Фрейд писал, что оно "позволяет себе любую несправедли-вость, любое насилие, опозорившее бы отдельного человека. Оно идет не только на разрешенную хитрость, но и на сознательную ложь и мошенничество" (S. 32) . Критика культуры Фрейдом достигла своей кульминации в его изве-стной поздней работе "Неудовлетворенность культурой" (1930). Здесь он критикует "недостатки учреждений, которые регулируют отношения людей между собой в семье, государстве и обществе". Под этим подра-зумеваются как школьные и военные, так и производственные учрежде-ния в индустрии и торговле, или политические, вроде правительства, суда и т. п. Согласно Фрейду они представляют собой асоциальный источник страданий" первого р