ами. - Не думайте, что мне самому вся эта история доставляет удовольствие, но я ничего не могу поделать, если контрольная серия опытов... - А какого черта вам понадобилось ставить эту контрольную серию?! - Вы же знаете, что методика, которой мы пользовались вначале... - Не будьте болваном, Ронг! Торп Кирби поднялся со стула и зашагал по комнате. - Неужели вы так ничего и не поняли? - Сейчас в голосе Кирби был сладчайший мед. - Ваша работа носит сугубо теоретический характер. Никто, во всяком случае в течение ближайших лет, никаких практических выводов из нее делать не будет. У нас вполне хватит времени, ну, скажем, через два года, отдельно опубликовать результаты контрольной серии и, так сказать, уточнить теорию. - Не уточнить, а опровергнуть. - О господи! Ну, хорошо, опровергнуть, но только не сейчас. Ведь после той шумихи, которую мы подняли... - Мы? - Ну, пусть я. Но поймите, наконец, что, кроме вашего дурацкого самолюбия, есть еще интересы фирмы. - Это не самолюбие. - А что? - Честность. - Честность! - фыркнул Кирби. - Поверьте моему опыту. Вы, вероятно, слышали о препарате Тервалсан. Так известно ли вам... Ронг закрыл глаза, приготовившись выслушать одну из сногсшибательных историй, в которой находчивость Торпа Кирби, его умение разбивать козни врагов, его эрудиция и ум должны были служить примером стаду овец, опекаемому все тем же Торном Кирби. "Откуда этот апломб? - думал Ронг, прислушиваясь к рокочущему баритону шефа. - Ведь он ни черта не смыслит. Краснобай и пустомеля!" - ...Надеюсь, я вас убедил? - Безусловно. И если вы рискнете опубликовать результаты работ без контрольной серии, я всегда найду способ... - Ох, как мне хочется сказать вам несколько теплых слов! Но что толку, если вы даже не обижаетесь?! Первый раз вижу такую толстокожую... - Вас удивляет, почему я не реагирую на ваши грубости? - Ну? - Видите ли, Кирби, - тихо сказал Ронг, - часто каждый из нас руководствуется в своих поступках каким-то примером. Мое отношение к вам во многом определяется случаем, который мне довелось наблюдать в детстве. Это было в зоологическом саду. У клетки с обезьянами стоял старый человек и кидал через прутья конфеты. Вероятно, он делал это с самыми лучшими намерениями. Однако когда запас конфет в его карманах кончился, обезьяны пришли в ярость. Они сгрудились у решетки и, прежде чем старик успел опомниться, оплевали его с ног до головы. - Ну и что? - Он рассмеялся и пошел прочь. Вот тогда я понял, что настоящий человек не может обидеться на оплевавшую его обезьяну. Ведь это всего-навсего обезьяна. - Отличная история! - усмехнулся Кирби. - Мне больше всего в ней понравилось, что он все-таки ушел оплеванный. Пример поучительный. Смотрите, Ронг, как бы... - Все понятно, Кирби. Теперь скажите, сколько времени вы сможете еще терпеть мое присутствие? Дело в том, что мне хочется закончить последнюю серию опытов, а для этого потребуется по меньшей мере... - О, не будем мелочны! Я не тороплюсь и готов ждать хоть до завтрашнего утра. - Ясно. - Послушайте, Дан, - в голосе Кирби вновь появились задушевные нотки, - не думайте только, ради бога, что это результат какой-то личной неприязни. Я вас очень высоко ценю как ученого, но вы сами понимаете... - Понимаю. - Я знаю, как трудно сейчас в Дономаге найти приличную работу биохимику. Вот телефон и адрес. Они прекрасно платят, и работа, кажется, вполне самостоятельная. С нашей стороны можете рассчитывать на самые лучшие рекомендации. - Еще бы. - Кстати, надеюсь, вы не забыли, что при поступлении сюда вы дали подписку о неразглашении?.. - Нет, не забыл. - Отлично! Желаю успеха! Если у вас появится желание как-нибудь зайти ко мне домой вечерком поболтать, просто так, по-дружески, буду очень рад. - Спасибо. x x x - Доктор Ронг? - Да. - Господин Латиани вас ждет. Сейчас я ему доложу. Ронг оглядел приемную. Ничего не скажешь, дело, видно, поставлено на широкую ногу. Во всяком случае, денег на обстановку не жалеют. Видно... - Пожалуйста! Ступая по мягкому ковру, он прошел в предупредительно распахнутую дверь. Навстречу ему поднялся из-за стола высокий лысый человек с матово-бледным лицом. - Очень приятно, доктор Ронг! Садитесь, пожалуйста. Ронг сел. - Итак, если я правильно понял доктора Кирби, вы бы не возражали против перехода на работу к нам? - Вы правильно поняли доктора Кирби, но я вначале хотел бы выяснить характер работы. - Разумеется. Если вы ничего не имеете против, мы об этом поговорим немного позже, а пока я позволю себе задать вам несколько вопросов. - Слушаю. - Ваша работа у доктора Кирби. Не вызван ли ваш уход тем, что результаты вашей деятельности не оправдали первоначальных надежд? - Да. - Не была ли сама идея... Ронг поморщился. - Простите, но я связан подпиской, и мне бы не хотелось... - Помилуй бог! Меня вовсе не интересуют секреты фирмы. Я просто хотел узнать, не была ли сама идея несколько преждевременной при нынешнем уровне науки... Ну, скажем, слегка фантастической? - Первоначальные предположения не оправдались. Поэтому, если вам нравится, можете считать их фантастическими. - Отлично! Второй вопрос: употребляете ли вы спиртные напитки? "Странная манера знакомиться с будущими сотрудниками", - подумал Ронг. - Обета трезвости я не давал, - резко ответил он, - но на работе не пью. Пусть вас это не тревожит. - Ни в коем случае, ни в коем случае! - казалось, Латиани был в восторге. - Ничего так не возбуждает воображения, как рюмка коньяку. Не правда ли? Поверьте, нас это совершенно не смущает. Может быть, наркотики?.. - Извините, - сказал, поднимаясь, Ронг, - но думаю, что разговор в этом тоне... Латиани вскочил. - Да что вы, дорогой доктор Ронг? Я не хотел вас обидеть. Просто ученые, работающие у нас над Проблемой, пользуются полной свободой в своих поступках, и мы не только не запрещаем им прибегать в служебное время к алкоголю и наркотикам, но даже поощряем... - Что поощряете? - Все, что способствует активизации воображения. Это было похоже на весьма неуклюжую мистификацию. - Послушайте, господин Латиани, - сказал Ронг, - может быть, вы вначале познакомите меня с сущностью Проблемы, а потом будет видно, стоит ли нам говорить о деталях. Латиани усмехнулся. - Я бы охотно это сделал, уважаемый доктор Ронг, но ни я, ни ученые, работающие здесь, не имеют ни малейшего понятия, в чем эта Проблема заключается. - То есть как это не имеют? - Очень просто. Проблема зашифрована в программе машины. Вы выдаете идеи, машина их анализирует. То, что непригодно, - отбрасывается, то, что может быть впоследствии использовано, - запоминается. - Для чего это нужно? - Видите ли, какого бы совершенства ни достигла машина, ей всегда будет не хватать основного - воображения. Поэтому там, где речь идет о поисках новых идей, машина беспомощна. Она не может выйти за пределы логики. - И вы хотите... - Использовать в машине человеческое воображение. Оно никогда не теряет своей ценности. Даже бред шизофреника слагается из вполне конкретных представлений, сколь фантастичным ни было бы их сочетание. Вы меня понимаете? - Квант мысли, - усмехнулся Ронг. - И таким способом вы хотите решить сложную биохимическую проблему? - Я разве сказал, что она биохимическая? - Простите, но в таком случае зачем же... - Мы пригласили вас? - Вот именно. - О, у нас работают ученые всех специальностей: физики, математики, физиологи, конструкторы, психиатры, кибернетики и даже один астролог. - Тоже ученый? - В своем роде, в своем роде. Ронг в недоумении потер лоб. - Все же я не понимаю, в чем должны заключаться мои обязанности? - Вы будете ежедневно приходить сюда к одиннадцати часам утра и находиться в своем кабинете четыре часа. В течение этого времени вы должны думать неважно о чем, лишь бы это имело какое-то отношение к вашей специальности. Чем смелее гипотезы, тем лучше. - И это все? - Все. Первое время вы будете получать три тысячи соле в месяц. Ого! Это в три раза превышало оклад, который Ронг получал, работая у Кирби. - В дальнейшем ваша оплата будет автоматически повышаться в зависимости от количества идей, принятых машиной. - Но я ведь экспериментатор. - Великолепно! Вы можете ставить мысленные эксперименты. - Откуда же я буду знать их результаты? Для этого нужны настоящие опыты. - Это вам они нужны. Машина пользуется такими методами анализа, которые позволяют определить результат без проведения самого эксперимента. - Но я хоть буду знать этот результат? - Ни в коем случае. Машина не выдает никаких данных до полного окончания работы над Проблемой. - И тогда?.. - Не знаю. Это вне моей компетенции. Вероятно, есть группа лиц, которая будет ознакомлена с результатами. Мне эти люди неизвестны. Ронг задумался. - Откровенно говоря, я в недоумении, - сказал он. - Все это так необычно. - Несомненно. - И я сомневаюсь, чтобы из этого вообще что-нибудь вышло. - Это уже не ваша забота, доктор Ронг. От вас требуются только идеи, повторяю, неважно какие, но достаточно смелые. Все остальное сделает машина. Помните, что, во-первых, вы не один, а во-вторых, сейчас ведутся только предварительные изыскания. Сама работа над Проблемой начнется несколько позже, когда будет накоплен достаточный материал. - Последний вопрос, - спросил Ронг. - Могу ли я, находясь здесь, продолжать настоящую научную работу? - Это нежелательно, - ответил, подумав, Латиани, - никакой систематической работы вы не должны делать. Одни предположения, так сказать, по своему усмотрению. Подписки с вас мы не берем. - Ну что ж, - вздохнул Ронг, - давайте попробуем, хотя я не знаю... - Прекрасно! Пойдемте, я покажу вам ваш кабинет. x x x Гигантский спрут раскинул свои щупальца на площади в несколько сот квадратных метров. Розовая опалесцирующая жидкость пульсировала в прозрачных трубах, освещаемая светом мигающих ламп. Красные, фиолетовые, зеленые блики метались среди нагромождения причудливых аппаратов, вспыхивали на матовой поверхности экранов, тонули в хаотическом сплетении антенн и проводов. Кибернетический Молох переваривал жертвоприношения своих подданных. Латиани постучал кулаком по прозрачной стене, отгораживающей машинный зал: - Крепче броневой стали. Неплохая защита от всяких случайностей, а? Ронг молча кивнул головой, пораженный масштабами и фантастичностью этого сооружения. Напротив машинного зала располагалось множество дверей, обитых черной кожей. Латиани открыл одну из них. - Вот ваш кабинет, - сказал он, укрепляя на двери картиночку с изображением ромашки. - Многие из наших сотрудников по разным соображениям не хотят афишировать свою работу у нас, да и мы в этом не заинтересованы. Придется вам ориентироваться по этой карточке. Вот ключ. Вход в чужие кабинеты категорически запрещен. Библиотека - в конце коридора. Итак, завтра в одиннадцать часов. Ронг заглянул в дверь. Странная обстановка для научной работы. Небольшая комната. Фонарь под потолком, украшенный изображениями драконов, освещает ее скупым светом. Окон нет. Вдоль стены - турецкий диван, подушки на нем. Над диваном укреплено непонятное сооружение, напоминающее формой корыто. Рядом - низкий столик, уставленный бутылками с яркими этикетками и коробочками с какими-то снадобьями. Даже письменного стола нет. Латиани заметил недоумение Ронга. - Не удивляйтесь, дорогой доктор. Скоро вы ко всему привыкнете. Это определяется спецификой нашей работы. x x x "...Думай, думай, думай! О чем думать? Все равно о чем, только думай, тебе за это платят деньги. Выдвигай гипотезы, чем смелее, тем лучше. Ну, думай! Скотина Кирби! Если он посмеет опубликовать результаты без контрольной серии... Не о том! Думай! О чем же думать? У, дьявол!" Уже пять дней Ронг регулярно является на работу, и каждый раз повторяется одно и то же. "Думай!" Ему кажется, что даже под угрозой пытки он не способен выдавить из себя хоть какую-нибудь мыслишку. "Думай!" Махнув рукой, он встает с дивана и направляется в библиотеку. На полках царит хаос. Книги по ядерной физике, биологии, математике валяются вперемежку с руководствами по хиромантии, описаниями телепатических опытов, пергаментными свитками на неизвестных Ронгу языках. На столе - большой фолиант в потертом переплете из свиной кожи: "ЧЕРНАЯ И БЕЛАЯ МАГИЯ". "А, все равно, чем бессмысленнее, тем лучше!" Сунув книгу под мышку, Ронг плетется в свой кабинет. Лежа на диване, он лениво листает пожелтевшие страницы с кабалистическими знаками. Занятно. Некоторые фигуры чем-то напоминают логические структурные обозначения. "Кто знает, может быть, вся эта абракадабра попросту является зашифровкой каких-то логических понятий", - мелькает у него мысль. В сооружении над диваном раздается громкое чавканье. Вспыхивает и гаснет зеленый сигнал. Похоже, что машине понравилась эта мысль. "Сожрала?! Ну, думай, Ронг, дальше. О чем думать? Все равно, только думай!" Ронг швыряет в угол книгу, наливает из бутылки, стоящей на столике, стакан темной ароматной жидкости и залпом опорожняет его. "Думай!" x x x - Интересуетесь, как наша коровка пережевывает жвачку? Ронг обернулся. Рядом с ним стоял обрюзгший человек в помятом костюме, с лицом, покрытым жесткой седой щетиной. Резкий запах винного перегара вырывался изо рта вместе с сиплым астматическим дыханием. - Да, действительно похоже. - Только подумать, - собеседник Ронга стукнул кулаком по прозрачной перегородке, - только подумать, что я отдал пятнадцать лет жизни на создание этой скотины! - Вы ее конструировали? - спросил Ронг. - Ну, не я один, но все же многое из того, что вы здесь видите, - дело рук Яна Дорика. Ронгу было знакомо это имя. Блестящий кибернетик, некогда один из самых популярных людей в Дономаге. Его работы всегда были окутаны дымкой таинственности. Генерал Дорик возглавлял во время войны "Мозговой трест", объединяющий ученых самых разнообразных специальностей. Однако вот уже пять лет о нем ничего не было слышно. Ронг с любопытством на него посмотрел. - Значит, это вы составитель программы? - спросил он. - Программы! - лицо Дорика покрылось красными пятнами. - Черта с два! Я тут такой же кролик, как и вы. Никто из работающих здесь не имеет ни малейшего представления о Проблеме. Они слишком осторожны для этого. - Кто они? - Те, кто нас нанимает. - Латиани? - Латиани - это пешка, подставное лицо. Даже он, вероятно, не знает истинных хозяев. - Почему же все это держится в таком секрете? Дорик пожал плечами. - Очевидно, это вытекает из характера Проблемы. - А вы что тут делаете? - спросил Ронг. - С сегодняшнего дня - ничего. Меня уволили... Слишком бедная, видишь ли, у меня фантазия. Дорик снова ударил кулаком по перегородке. - Видите? Вот он, паразит, питающийся соками нашего мозга. Бесстрастная самодовольная скотина! Еще бы! Что значат такие муравьи, как мы, по сравнению с этой пакостью, спрятанной за прозрачную броню?! Ведь она к тому же бессмертна! - Ну, знаете ли, - сказал Ронг, - каждая машина тоже. - Смотрите! - Дорик ткнул пальцем. - Вы видите этих черепашек? Ронг взглянул по направлению протянутой руки. Среди путаницы ламп, конденсаторов и сопротивлений двигались два небольших аппарата, похожих на черепашек. - Вижу. - Все схемы машины дублированы. Если в одной из них вышел из строя какой-нибудь элемент, автоматически включается запасная схема. После этого та черепашка, которая находится ближе к месту аварии, снимает дефектную деталь и заменяет ее новой, хранящейся в запасных кладовых, разбросанных по всей машине. Не правда ли, здорово? - Занятно. - Это мое изобретение, - самодовольно сказал Дорик. - Абсолютная надежность всей системы. Ну, прощайте! Вам ведь нельзя со мной разговаривать, узнает Латиани, не оберетесь неприятностей. Только знаете что, - он понизил голос до шепота, - мой вам совет, сматывайте поскорее удочки. Это плохо кончится, поверьте моему опыту. Дорик вытащил из кармана клетчатый платок, громко высморкался и, махнув на прощанье рукой, зашагал к выходу. x x x "Не думай о Дорике, не думай о Кирби, не думай о Латиани, думай только о научных проблемах. Чем смелее предположения, тем лучше, думай, думай, думай, думай. Не думай о Дорике..." Ронг взглянул на часы. Слава богу! Рабочий день окончен, можно идти домой. Он был уже на полпути к выходу, когда одна из дверей резко распахнулась и в коридор, спотыкаясь, вышла молодая женщина. - Нода?! - А, Дан! Оказывается, и вы здесь? - Что вы тут делаете? - спросил Ронг. - Разве ваша работа в университете?.. - Длинная история, Дан. Ноды Сторн больше нет. Есть эта.. как ее.. хризантема... математик на службе у машины, краса и гордость Проблемы - Она криво усмехнулась. Только сейчас Ронг обратил внимание на мертвенную бледность ее лица и неестественно расширенные зрачки. - Что с вами, Нода? - Ерунда! Это героин. Слишком много героина за последнюю неделю. Зато что я им сегодня выдала! Фантасмагория в шестимерном пространстве. Ух, даже голова кружится! - Пошатнувшись, она схватила Ронга за плечо. - Пойдемте, сказал он, беря ее под руку - Я отвезу вас домой Ведь вы совершенно больны... - Я не хочу домой. Там... Послушайте, Дан, у вас бывают галлюцинации? - Пока еще нет. - А у меня бывают. Наверное, от героина. - Вам нужно немедленно лечь в постель! - Я не хочу в постель. Мне хочется есть. Я ведь три дня... Повезите меня куда-нибудь, где можно поесть. Только чтобы там были люди и... эта... как называется?.. Ну, словом, музыка. x x x Нода, морщась, проглотила несколько ложек супа и отодвинула тарелку. - Больше не могу. Послушайте, Дан, вы-то как туда попали? - В общем случайно. А вы давно? - Давно. Уже больше шести месяцев. - Но почему? Ведь ваше положение в университете... - Ох, Дан! Все это началось очень давно, еще в студенческие годы. Вы помните наши вечеринки? Обычная щенячья бравада. Наркотики. Вот и втянулась. А они ведь все знают, вероятно, следили. Предложили работу. Платят отлично, героину - сколько угодно. Раньше не понимала, что там творится, а теперь, когда начала догадываться... - Вы имеете в виду Проблему? Вам что-нибудь о ней известно? - Очень мало, но ведь я аналитик. Когда у меня возникли подозрения, я разработала систему определителей. Начала систематизировать все, что интересует машину, и тогда... Она закрыла лицо руками. - Ух, Дан, как все это страшно! Самое ужасное, что мы с вами совершенно беспомощны. Ведь программа машины никому не известна, а туг еще вдобавок добрая треть наркоманов и алкоголиков, работающих на нее, бывшие военные. Вы представляете себе, на что они способны?! - Вы думаете, - спросил Ронг, - что Проблема имеет отношение к какому-то новому оружию? Но тогда почему они пригласили меня? Ведь я биохимик. Нода залилась истерическим смехом. - Вы ребенок, Дан! Они ищут новые идеи главным образом в пограничных областях различных наук. Перетряхивают все, что когда-либо было известно человечеству. С незапамятных времен. Сопоставляют и анализируют. - Она понизила голос: - Вы знаете, есть мнимости в геометрии. Никто никогда не думал об их физическом смысле. Однако когда человек - ну, словом, героин... мало ли какой бред тогда лезет в голову. Так вот, все, что я тогда думала по этому поводу, машина сожрала без остатка. А разве вы не замечали, что лампочка над вашей головой часто вспыхивает при самых невероятных предположениях? Ронг задумался. - Пожалуй, да. Однажды - это было к концу рабочего дня, я был утомлен и плохо себя чувствовал - мне пришла в голову дикая мысль, что, если бы кровь, кроме гемоглобина, содержала еще хлорофилл... Можно было бы осуществить газовый обмен в организме по замкнутому циклу. Правда, тут встала бы проблема превращения кожных покровов в прозрачные... - И что же?! - Нода вся подалась к Ронгу. - Как она на это реагировала?! - Зачавкала, как свинья, жрущая похлебку. - Вот видите! Я была уверена, что здесь должно быть что то в этом роде! - Не знаю, - задумчиво произнес Ронг, - все что очень странно, но я не думаю, чтобы какое-либо оружие могло быть создано на базе таких... - Вероятно, это не оружие, - перебила Нода. - Но если мои подозрения правильны, то эта кучка маньяков получит в свои руки жуткие средства порабощения... Не зря они не жалеют денег и ни перед чем не останавливаются, чтобы заполучить в свои лапы нужных им ученых. - Но что мы с вами можем сделать, Нода? - Мне нужно еще два дня, чтобы закончить проверку моей гипотезы. Если все подтвердится, мы должны будем попытаться предать все огласке. Может быть, газеты... - Кто нам поверит? - Тогда мы должны будем уничтожить машину, - сказала она, вставая. - А теперь, Дан, отвезите меня домой Мне нужно выспаться перед завтрашним поединком. x x x Прошло два дня Ронгу больше не удавалось переговорить с Нодой. Дверь ее кабинета всегда была заперта изнутри. На стук никто не отзывался. Ронг не мог отделаться от тревожных предчувствий. Тщетно он поджидал Ноду у выхода. Либо она не покидала кабинета, либо Латиани уже кое о чем пронюхал и успел принять контрмеры. Было около трех часов, когда слух Ронга резанул пронзительный женский вопль. Он выбежал в коридор и увидел двух верзил в белых халатах, волочивших Ноду. Ронг бросился к ним. - Меня увозят, - крикнула Нода, - наверное, они... - Ей не дали договорить, один из санитаров зажал ей ручищей рот. Ронг схватил его за воротник. - Стукни его, Майк, - проревел тот, вертя шеей. - Они все тут сумасшедшие! Ронг почувствовал тупую боль в виске. Перед глазами вспыхнули разноцветные круги... x x x - Где Латиани?! - Он уехал минут тридцать назад. Сегодня не вернется. Ронг рванул дверь. Кабинет был пуст. - Куда увезли Ноду Сторн?! Лицо секретарши выразило изумление. - Простите, доктор Ронг, но я не поняла... - Бросьте прикидываться дурочкой! Я спрашиваю, куда увезли Ноду Сторн?! - Право, я ничего не знаю. Может быть, господин Латиани... Отпихнув ногой стул, Ронг бросился вниз. Нужно было принимать решение. Ясно, Ноду убрали потому, что она достаточно близко подошла к разгадке этой преступной тайны. Нет ничего проще, чем объявить сумасшедшей женщину, у которой нервная система расшатана постоянным употреблением наркотиков. Ронг вернулся в свой кабинет. Откинувшись на подушки, он пытался привести в порядок мысли, мелькавшие в голове. Найти Ноду будет очень трудно. Вероятно, они ее держат в одной из психиатрических лечебниц под вымышленным именем. Даже если это не так, то все равно медицинские учреждения подобного рода очень неохотно выдают справки о своих пациентах. Да и кто он такой, чтобы требовать у них сведений? Насколько ему было известно, родственников у нее нет. Можно обшарить всю Дономагу и ничего не добиться. Ведь пока машина работает, каждый день неуклонно приближает страшную развязку. О, черт! Если б можно было проникнуть за эту прозрачную броню! Ронг вспомнил двух черепашек, которых показывал ему Дорик. Даже если каким-то чудом удалось бы вывести из строя машину, те ее сразу реставрировали бы. Ведь им достаточно получить сигнал... Стоп! Это, кажется, мысль! От напряжения лоб Ронга покрылся каплями пота. Полученный сигнал о неисправности какого-либо элемента заставляет черепаху идти к месту аварии, чтобы сменить негодную деталь запасной. А если сделать, чтобы было наоборот - отсутствие сигнала побуждало бы заменить годную деталь вышедшей из строя? Но что для этого нужно? Очевидно, где-то в схеме нужно переключить вход на выход. Изменить направление сигнала, и программа на самосохранение у машины превратится в манию самоубийства. Внезапно наверху что-то щелкнуло и вспыхнул зеленый сигнал. "Ага! А ну, дальше! Как проникнуть за броню, чтобы переключить контакты? Это нужно сделать у обеих черепах. Ура! Молодчина, Ронг! Слава богу, что их две! Пусть переключат вводы друг у друга". Многочисленные реле непрерывно щелкали чад головой Ронга. Зеленый сигнал светился ярким светом. Машина явно заинтересовалась этой идеей. Однако еще нельзя было понять, сделает ли она из нее какие-либо практические выводы. Ронг вышел в коридор. Черепашки прекратили свой бег и стояли, уставившись друг на друга красными глазами. Ронг приник к перегородке. Прошло несколько минут, и вот одна из черепашек начала ощупывать другую тонкими паучьими лапками. Затем неуловимо быстрым движением откинула на ней крышку... Теперь все сомнения исчезли. Обе черепашки вновь двигались вдоль машины, снимая многочисленные конденсаторы и сопротивления. Судя по скорости, с какой они это проделывали, через несколько часов все будет кончено. Ронг усмехнулся. Больше ему здесь нечего было делать. На следующее утро Ронг влетел в кабинет Латиани. - А, доктор Ронг! - на губах Латиани появилась насмешливая улыбка. - Могу вас поздравить. С сегодняшнего дня ваш оклад увеличен на пятьсот соле. Эта идея насчет черепашек дала нам возможность значительно увеличить надежность машины. Просто удивительно, как мы раньше не предусмотрели возможность подобной диверсии. Ронг схватил его за горло. - Говорите, куда вы запрятали Ноду Сторн?! - Спокойно, Ронг! - Латиани резким ударом отбросил его в кресло. - Никуда ваша Нода не денется. Недельку полечится от истерии и снова вернется к нам. Так уже было несколько раз. Ее-то мы с удовольствием возьмем назад, хотя предварительные изыскания уже закончены. Сегодня машина начнет выдавать продукцию - тысячу научно-фантастических романов в год. Мы в это дело вложили больше ста миллионов соле, а вы, осел эдакий, чуть было все нам не испортили. Хорошо, что автоматическая защита, предусмотренная Дориком, вовремя выключила ток. ______________________________________________________________________ СУДЬЯ В одном можно было не сомневаться: меня ждал скорый и беспристрастный суд. Я был первым подсудимым, представшим перед Верховным Электронным Судьей Дономаги. Уже через несколько минут допроса я понял, что не в силах больше лгать и изворачиваться. Вопросы следовали один за другим с чудовищной скоростью, и в каждом из них для меня таилась новая ловушка. Хитроумная машина искусно плела паутину из противоречий в моих показаниях. Наконец мне стало ясно, что дальнейшая борьба бесполезна. Электронный автомат с удивительной легкостью добился того, чего следователю не удавалось за долгие часы очных ставок, угроз и увещеваний. Я признался в совершении тягчайшего преступления. Затем были удалены свидетели, и я остался наедине с судьей. Мне было предоставлено последнее слово. Я считал это пустой формальностью. О чем можно просить бездушный автомат? О снисхождении? Я был уверен, что в его программе такого понятия не существует. Вместе с тем я знал, что пока не будет произнесено последнее слово подсудимого, машина не вынесет приговора и стальные двери судебной камеры не откроются. Так повелевал Закон. Это была моя первая исповедь. Я рассказывал о тесном подвале, где на полу, в куче тряпья, копошились маленькие человекообразные существа, не знающие, что такое солнечный свет, и об измученной непосильной работой женщине, которая была им матерью, но не могла их прокормить. Я говорил о судьбе человеческого детеныша, вынужденного добывать себе пищу на помойках, об улице, которая была ему домом, и о гнусной шайке преступников, заменявшей ему семью. В моей исповеди было все: и десятилетний мальчик, которого приучали к наркотикам, чтобы полностью парализовать его волю, и жестокие побои, и тоска по иной жизни, и тюремные камеры, и безнадежные попытки найти работу, и снова тюрьмы. Я не помню всего, что говорил. Возможно, что я рассказал о женщине, постоянно требовавшей денег, и о том, что каждая принесенная мною пачка банкнот создавала на время крохотную иллюзию любви, которой я не знал от рождения. Я кончил говорить. Первый раз в жизни по моему лицу текли слезы. Машина молчала. Только периодически вспыхивавший свет на ее панели свидетельствовал о том, что она продолжала анализ. Мне показалось, что ритм ее работы был иным, чем во время допроса. Теперь в замедленном мигании лампочек мне чудилось даже какое-то подобие сострадания. "Неужели, - думал я, - автомат, созданный для защиты Закона тех, кто исковеркал мою жизнь, тронут моим рассказом?! Возможно ли, чтобы электронный мозг вырвался из лабиринта заданной ему программы на путь широких обобщений, свойственных только человеку?!" С тяжело бьющимся сердцем, в полной тишине я ждал решения своей участи. Проходили часы, а мой судья все еще размышлял. Наконец прозвучал приговор: "Казнить и посмертно помиловать". ______________________________________________________________________ ФИАЛКА Город простирался от полярных льдов до экваториального пояса. Западные и восточные границы Города омывались волнами двух океанов. Там, за лесом нефтяных вышек, присосавшихся к морскому дну, раскинулись другие города, но этот был самым большим. На два километра вторгался он в глубь земли и на сорок километров поднимался ввысь. Подобно гигантскому спруту, лежал он на суше, опустив огромные трубы в воду. Эти трубы засасывали все необходимое для синтезирования продуктов питания и предметов обихода Города. Очищенная таким образом вода нагнеталась в подземные рекуператоры, отбирала от планеты тепло, отдавала его Городу и снова сливалась в океан. Крыша Города была его легкими. Здесь, на необозримых просторах регенерационного слоя, расположенного выше облаков, солнечные лучи расщепляли продукты дыхания сорока миллиардов людей, обогащая воздух Города кислородом. Он был таким же живым, как и те, кто его населял, великий Город, самое грандиозное сооружение планеты. В подземных этажах Города были расположены фабрики. Сюда поступало сырье, отсюда непрерывным потоком лились в Город пища, одежда - все, в чем нуждалось многочисленное и требовательное население Города. Тут, в свете фосфоресцирующих растворов, бед вмешательства человека текли таинственные и бесшумные процессы Синтеза. Выше, в бесконечных лабиринтах жилых кварталов, как во всяком городе, рождались, умирали, работали и мечтали люди. x x x - Завтра уроков не будет, - сказала учительница, - мы пойдем на экскурсию в заповедник. Предупредите родителей, что вы вернетесь домой на час позже. - Что такое заповедник? - спросила девочка с большим бантом. Учительница улыбнулась. - Заповедник - это такое место, где собраны всякие растения. - Что собрано? - Растения. Во втором полугодии я буду вам о них рассказывать. - Расскажите сейчас, - попросил мальчик. - Да, да, расскажите! - раздались голоса. - Сейчас у нас очень мало времени, а это длинный разговор. - Расскажите, пожалуйста! - Ну, что с вами поделаешь! Дело в том, что Дономага не всегда была такой, как теперь. Много столетий назад существовали маленькие поселения... - И не было Города? - спросил мальчик. - Таких больших городов, как наш, еще не было. - А почему? - По многим причинам. В то время еще жизнь была очень неустроенной. Синтетическую пищу никто не умел делать, питались растениями и животными. - А что такое животные? - Это вы будете проходить в третьем классе. Так вот... было очень много свободной земли, ее засевали всякими растениями, которые употреблялись в пищу. - Они были сладкие? - Не знаю, - она снова улыбнулась, - мне никогда не приходилось их пробовать, да и не все растения годились в пищу. - Зачем же тогда их... это?.. - Сеяли? - подсказала учительница. - Да. - Сеяли только те растения, которые можно было есть. Многие же виды росли сами по себе. - А как они росли, как дети? Учительнице казалось, что она никогда не выберется из этого лабиринта. - Вот видите, - сказала она, - я же говорила, что за пять минут рассказать об этом невозможно. Они росли, потому что брали у почвы питательные вещества и использовали солнечный свет. Завтра вы все это увидите собственными глазами. x x x - Мама, мы завтра идем в заповедник! - закричал мальчик, распахивая дверь. - Ты слышишь? Наш малыш идет в заповедник. Отец пожал плечами: - Разве заповедник еще существует? Мне казалось... - Существует, существует! Нам учительница сегодня все про него рассказала. Там всякие растения, они едят что-то из земли и растут! Понимаешь, сами растут! - Понимаю, - сказала мать. - Я там тоже была лет двадцать назад. Это очень трогательно и очень... наивно. - Не знаю, - сказал отец, - на меня, по правде сказать, это особого впечатления не произвело. Кроме того, там голая земля, зрелище не очень аппетитное. - Я помню, там была трава, - мечтательно произнесла мать, - сплошной коврик из зеленой травы. - Что касается меня, то я предпочитаю хороший пол из греющего пластика, - сказал отец. x x x Лифт мягко замедлил стремительное падение. - Здесь нам придется пересаживаться, - сказала учительница, - скоростные лифты ниже не спускаются. Они долго стояли у смешной двери с решетками, наблюдая неторопливое движение двух стальных канатов, набегающих на скрипящие ролики, пока снизу не выползла странного вида коробка с застекленными дверями. Учительница с трудом открыла решетчатую дверь. Дети, подавленные непривычной обстановкой, молча вошли в кабину. Слегка пощелкивая на каждом этаже, лифт опускался все ниже и ниже. Здесь уже не было ни светящихся панелей, ни насыщенного ароматами теплого воздуха. Запахи утратили чарующую прелесть синтетики и вызывали у детей смутную тревогу. Четырехугольник бездонного колодца освещался режущим глаза светом люминесцентных ламп. Шершавые бетонные стены шахты, казалось, готовы были сомкнуться над их головами и навсегда похоронить в этом странном, лишенном радости мире. - Долго еще? - спросил мальчик. - Еще двадцать этажей, - ответила учительница. - Заповедник расположен внизу, ведь растениям нужна земля. - Я хочу домой! - захныкала самая маленькая девочка. - Мне тут не нравится! - Сейчас, милая, все кончится, - сказала учительница. Она сама чувствовала себя здесь не очень уютно. - Потерпи еще минутку. Внизу что-то громко лязгнуло, и кабина остановилась. Учительница вышла первой, за ней, торопясь, протиснулись в дверь ученики. - Все здесь? - Все, - ответил мальчик. Они стояли в полутемном коридоре, конец которого терялся во мраке. - Идите за мной. Несколько минут они двигались молча. - Ой, тут что-то капает с потолка! - взвизгнула девочка с бантом. - Это трубы, подающие воду в заповедник, - успокоила ее учительница. - Видно, они от старости начали протекать. - А где же заповедник? - спросил мальчик. - Вот здесь. - Она приоткрыла окованную железом дверь. - Заходите по одному. Ошеломленные внезапным переходом от полумрака к яркому свету, они невольно зажмурили глаза. Прошло несколько минут, прежде чем любопытство заставило их оглядеться по сторонам. Такого они еще не видели. Бесконечный колодец, на дне которого они находились, был весь заполнен солнцем. Низвергающийся сверху световой поток зажег желтым пламенем стены шахты, переливался радугой в мельчайших брызгах воды маленького фонтанчика, поднимал из влажной земли тяжелые, плотные испарения. - Это солнце, - сказала учительница, - я вам про него уже рассказывала. Специальные зеркала, установленные наверху, ловят солнечные лучи и направляют их вниз, чтобы обеспечить растениям условия, в которых они находились много столетий назад. - Оно теплое! - закричал мальчик, вытянув вперед руки, - Оно теплое, это солнце! Смотрите, я ловлю его руками! - Да, оно очень горячее, - сказала учительница. - Температура на поверхности солнца достигает шести тысяч градусов, а в глубине еще больше. - Нет, не горячее, а теплое, - возразил мальчик, - оно, как стены в нашем доме, только совсем другое, гораздо лучше! А почему нам в Городе не дают солнце? Учительница слегка поморщилась. Она знала, что есть вопросы, порождающие лавину других. В конце концов это всего лишь дети, и им очень трудно разобраться в проблемах, порою заводящих в тупик даже философов. Разве объяснишь, что сорок миллиардов человек... И все же на каждый вопрос как-то нужно отвечать. - Мы бы не могли существовать без солнца, - сказала она, погладив мальчика по голове. - Вся наша жизнь зависит от солнца. Только растения непосредственно используют солнечные лучи, а мы их заставляем работать в регенерационных установках и в солнечных батареях. Что же касается солнечного света, то он нам совсем не нужен. Разве мало света дают наши светильники? - Он совсем не такой, он холодный! - упрямо сказал мальчик. - Его нельзя поймать руками, а этот можно. - Это так кажется. В будущем году вы начнете изучать физику, и ты поймешь, что это тебе только кажется. А сейчас попросим садовника показать нам растения. Он был очень старый и очень странный, этот садовник. Маленького роста и с длинной белой бородой, спускавшейся ниже пояса. А глаза у него были совсем крохотные. Две щелки, над которыми торчали седые кустики бровей. И одет он был в какой-то чудной белый халат. - Он игрушечный? - спросил мальчик. - Тише! - сказала ему шепотом учительница. - Ты лучше поменьше говори и побольше смотри. - А я могу и смотреть и говорить, - сказал мальчик. Ему показалось, что садовник приоткрыл один глаз и подмигнул ему. Впрочем, он не был в этом уверен. - Вот здесь, - сказал садовник тоненьким-тоненьким голоском, - вот здесь полезные злаки. Пятьдесят стеблей пшеницы. Сейчас они еще не созрели, но через месяц на каждом стебельке появится по нескольку колосков с зернами. Раньше эти зерна шли в пищу, из них делали хлеб. - Он был вкусный? - спросила девочка с бантом. - Этого никто не знает, - ответил старичок, - Рецепт изготовления растительного хлеба давно утерян. - А что вы делаете с зернами? - спросила учительница. - Часть расходуется на то, чтобы вырастить новый урожай, часть идет на замену неприкосновенного музейного фонда, а остальное... - он развел руками, - остальное приходится выбрасывать. Ведь у нас очень мало земли: вот эта грядка с пшеницей, два дерева, немного цветов и лужайка с травой. - Давайте посмотрим цветы, - предложила учительница. Садовник подвел их к маленькой клумбе. - Это фиалки - единственный вид цветов, который уцелел. Он нагнулся, чтобы осторожно поправить завернувшийся листик. - Раньше, когда еще были насекомые, опыление... - Они еще этого не проходили, - прервала его учительница. - Можно их потрогать? - спросил мальчик. - Нагнись и понюхай, - сказал садовник, - они чудесно пахнут. Мальчик встал на колени и вдохнул нежный аромат, смешанный с запахами влажной, горячей земли. - Ох! - прошептал он, склоняясь еще ниже. - Ох, ведь это... - Ему было очень трудно выразить то, что он чувствовал. Запах пробуждал какие-то воспо