Оцените этот текст:


---------------------------------------------------------------
 На конкурс "Большая Буква"
---------------------------------------------------------------

     Легко  знающим -- бери перо да просвещай нас, темных. А как быть, когда
просвещенного под боком упорно  нет?  Литература  +  Интернет...  Что  такое
литература?  А я знаю? Ну да, стихи-романы, но что это такое? Ученые спорят.
А что такое Интернет? Компьютерная сеть -- электронное средство  связи.  Так
оно. Только эта сеть связует меж собой кучу народа со всем тем, что у народа
в  головах.  Что именно -- в этом еще никто не разобрался. И не смешите меня
Фрейдом -- это на беллетристику еле тянет, а про науку,  даже  гуманитарную,
что толковать.
     Сложность,  по кр. мере, для меня лично, в том, что нет чувства целого.
Что вообще с нами,  планетой  Земля,  происходит?  Если  что-то  хорошое  --
какое-то  поступательное  развитие,  то  та же литература -- это нечто, сюда
включенное, и это один  ключ  осмысления.  А  если  имеет  место  неуклонная
деградация (таких т.з. хватает), то и литературу, и Интернет надо понимать в
другом  ключе  --  скажем,  как попытку переломить гибельную тенденцию. Или,
напротив,-- способстовать ей.  А  может,  происходит  нечто  третье:  вообще
ничего. Поди-ка пойми.
     Меж  тем,  хотя бы что-то уяснить хочется. Тема-то актуальна: вот он я,
пишущий, а вот он Интернет, куда я запускаю статью. Уже взаимодействуем. Что
же  из  этого  может  проистечь?  Плохого?  Хорошего?  Для  литературы?  Для
не-литературы?  И вот, напрягая хилый умишко, я пробую прикинуть это в самом
начальном приближении.
     Коллега! Ежели что, не взыщи, а копай глубже. Найдешь клад --  поделись
с народом, мною в т.ч. Я только за.

     * * *



     Чтобы  прикинуть исход матча, надо хотя бы знать его участников. Игроки
в площадке такие -- перечисляю "звезд":
     -- природа слова (материал литературы)
     -- тех.возможности (Интернета сейчас и потом)
     -- лит.истэблишмент и лит.андеграунд
     -- тенденции самой литературы как искусства
     -- состояние общества.
     Ну и еще -- влияние смежных искусств; преподавание литературы --  каким
будет;  природа  человека;  экология;  неизвестное,  наконец!  При  этом,  я
принимаю, что человечество избежит глобальных катастроф -- если нет, то всем
здец, и рассуждать не о чем.
     Пара примеров  в  пояснение.  Материал  искусства.  Языковая,  знаковая
природа  словесности  делает  ее  удобной  для  компьютера  --  звуковые или
рисуночные файлы жрут страшно много места. Дизайнеру всегда мало  памяти,  а
вот писателю уютно.
     Или   другое  --  природа  музыки,  звук,  предопределила  то,  что  ее
электронная революция началась еще с первого граммофона и радио, и  Интернет
здесь  ничего  существенного  пока  не добавил. Вызывать файл откуда ни то с
сервера или ставить CD -- слушателю это без разницы.
     А вот с живописью иначе --  электроника  пока  что  ее  не  "догоняет".
Картинки  на  экране  поглядеть,  конечно,  можно, но это все же не просмотр
полотна 2х3 живьем. Можно допустить, что со временем  появятся  какие-нибудь
раздвижные  панели.  Однако  остается  принципиальный  момент:  свет  и цвет
живописи -- это свет _отраженный_, а с экрана идет  свет  _излученный_:  это
две  разницы  при  самом точном совпадении спектра. Возможен, впрочем, такой
оборот, когда само  техническое  затруднение  приведет  к  появлению  особой
разновидности  живописи,  какой-нибудь  электронной  (аналогично возникло, к
примеру, немое кино). Но это уже тема "Интернет + живопись" --  оставляю  ее
профессионалам.
     Короче,  в  протекающей реакции И + Л составляющих много. Ниже я пробую
учесть  хотя  бы  главные.  Заранее  скажу,  что  мой  прогноз  _на  ближнюю
перспективу_  для  литературы  умеренно  оптимистичен.  Опять-таки,  если не
катаклизмы. Else...


     Основания для сдержанного оптимизма дает сам материал
литературы, слово. Сетература, которую иные прочат в наследницы
словесности, как раз этого-то и не наследует. Сразу оговариваю, что
здесь и далее имею в виду динамическую сетературу, игрушки с устремлением
к "полной" виртуальной реальности,-- возможно, ее следует выделить и
поименовать особо -- скажем: виртуатура или вроде. Гипертекст же -- это все
та же литература. Которую, кстати, хоронят уже давно, еще с появления кино.
Эйзенштейн, например, усматривал недостижимое привосходство фильма в
зримости, наглядности его образов -- они изначально, оперативней, быстрей
любого словесного описания. Однако он упустил принципиальный момент:
знак литературы есть знак _языка_. Идеальность знака вещь вообще
сверх-мгновенная. Великий фильм великого режиссера развертывает уйму
образов, но все это, вместе взятое, охватывают два слова: "Броненосец
Потемкин". Или так -- шедевр Эйзенштейна. Кино, чтобы достичь этого, мало
собственного киноязыка: он должен быть просто языком, речью в обыденном
бытовании. И пока мы говорим нашей словесной речью, литературу некак
упразднить и даже потеснить -- потеснить как _искусство слова_. А
литература письменная, читаемая с листа или монитора, вдобавок к тому
сочетает  скорочтение зрительное с вневременной природой смыслов. И в
этом причина, почему Интернет дает именно литературе (а не музыке или
живописи) козырную карту.
     В самом деле, почему тот же самиздат не воспользовался аудиовариантом
существования? Кассета ведь компактней папок с машинописью, легче
прячется, проще копируется -- ну, я не беру тут в расчет шпионские
микрофильмы -- пусть шпионы и смотрят. Но: слушать кассету _долго_ -- и
дело не в секундах: наша мысль простаивает. Когда слово адресовано
именно слуху, оно пользуется аудиоканалом наравне с музыкой -- так и
возник феномен Высоцкого, авторской песни в целом. Но уже "просто"
поэзия этим путем не двинулась. Казалось бы, все карты в руки: вот
хорошие стихи в живом звучании, читает хороший актер или сам автор --
чего бы еще? Ведь собирало же стадионы в 60-е именно чтение стихов. Но
все хитрей: все же в стихах мы ищем встречи с немым -- и потому
много(всяко)голосым смыслом, равно как и с близнецом его -- образом.
Сказать чуть иначе, в литературе (а более всего в поэзии) мы ищем
предельной, _идеальной_ встречи -- и находим ее.
     Парадоксально, но даже звуковой образ стиха в его идеальном виде
(при чтении "про себя") оказывается более точным и полным, и доносит его
нам... зрение. Помню, например, свое смущение при попытке прочесть
любимые стихи (и даже свои личные) вслух: казалось бы, вот она,
возможность дать то прочтение, которое ощущалось лучшим. Ни фига -- в
реальности получается какая-то карикатура на мысленное звучание, что
знаешь внутри себя. И дело не в несовершенстве глотки или невладении
декламацией. Важней другое -- реализуется всегда только часть
возможностей, пусть хороший, но один вариант, _неполный_. И молчание
оказывается насыщенней, полнозвучней... звучания. Аналогично при
экранизации лит.произведений. Многие читатели испытывают разочарование и
даже негодование от облика и манер персонажей: все "не так" -- Ромео не
такой, д'Артаньян не такой... Фильм в его стремление "все как в жизни"
не может не отсечь идеальное (всевозможное) в пользу конкретного,
наглядного. Кинематограф устремляется к материализации -- и, разумеется,
выигрывает здесь у литературы. Но в сфере идеального, в плане ментала,
эта победа есть поражение.
     А сетература? А что сетература -- близко тому. Условность, схематизм
анимации это все-таки не идеальность немого незримого смысла, это только
схематизм. Другое дело, что в эту игрушку играть бывает интересней, чем
в кино. Но -- как кому. Обе ведь, и сетература, и литература, требуют
воображения, в них надо играть _самому_, только тогда интересно. И если
так, то это такой уровень развития, когда человек как читатель
состоялся. А если не состоялся, то и для сетературы (виртуатуры) скорее
закрыт: потребителю проще смотреть кино, где за него играют актеры.



     Чтение. Пока это для литературы не слишком важно (о дальней перспективе
речь в конце). В иных случаях удобней читать с экрана, в иных --  поваляться
с книжечкой на диване. В целом, печатный вариант все же предпочтительней для
зрения.  Зато ходить в библиотеку, попивая чаек на кухне -- да, здесь прорыв
принципиального порядка. Прежде всего -- прорыв для читателя. Но и  писателя
тоже.  Самая  задвинутая  книга  на  самом  захудалом сайте все же открыта и
доступна, это все же не в ящике стола или  сейфе  КГБ.  Свобода  информации.
Сверх-доступность.  Ситуация  беспрецедентна -- и потому требует осмысления.
Решаются одни проблемы -- но создаются другие. Впрочем, это  вопрос  уже  не
возможностей техники.


     вот  где  драматичный поворот. Скажу сразу: при том, что с литературным
жлобством   я   знаком   собственношкурно,   я   не   держусь   полумифа   о
лит.истэблишменте  и  лит.андеграунде.  По  этой  версии, андеграунд -- это,
конечно, такой катакомбный талантливый Моцарт, а истэблишмент -- это гнусный
Сальери, который Моцарта глушит, душит и проч. Но все сложнее.
     Во-1х, наполнение истэблишмента -- это живые люди, а они разные и  ищут
разного.  Во-2х, и андеграунд -- тот же истэблишмент наоборот. Вы думаете, в
пост-самиздатовских журналах не умеют делить на ваших и  наших?  Умеют,  еще
как  умеют. Научиться было у кого. В-3х, и тот, и другой не только участники
действа, но и его пленники: ситуация в целом  создана  не  литературой,  это
заморочки всей культуры и общества.
     Но  допустим  на  миг,  что  все  по  мифу:  вот он, пост-совковый лит.
истэблишмент, который пытается тащить и не пущать, а вот Интернет,  в  брешь
которого  к  читателю  прорывается  с  новым  словом  отважный андеграунд --
талантливые и непечатанные. Разберем все по косточкам. 1) --  а  прорываются
ли?  Читателей стало мало, а сколько из них компьютеризованы? Обинтернетены?
Да, потенциально литература в сети для читателя открыта -- но читаема ли им?
Впрочем, с т.з. технических возможностей, дело,  вероятно,  будет  неуклонно
меняться  к  лучшему.  Компьютеризация неизбежна, а техника прогрессирует --
читал, что опыты подключения к сети через  бытовое  электричество  оказались
успешны.  Писатель в Интернет прорвался -- вопрос времени, чтобы встречно --
читатель. Правда, триумф властительницы дум, как в XIX, литературе уже  явно
не  светит,  каким бы созвездием гениев она ни заблистала. Прежней аудитории
не вернуть -- но кто сказал, что она должна быть прежней? Что мое, то мое --
и достаточно.
     2) Новое слово: а есть ли оно у андеграунда? Может, и нет -- но в  сети
ведь  не  он один. В Интернете, в любом случае, налично большинство текстов,
что не допускались к читателю -- от эзотерики и самиздата  до  порнухи.  Так
что  новое  слово  имеется  --  новое,  конечно,  для  еще  нечитавших. Плюс
классика.  Плюс  сетература.  Выбирай,  что  хочешь,--  и  андеграунд  такую
ситуацию   принять   должен  --  что  ему  терять.  Истэблишменту  же,  она,
естественно, не по вкусу. Допустим, что он попытается переиграть ее  в  свою
пользу. Каким образом?
     3)  Атака  на  Интернет.  Допустим,  что  она  технически  и юридически
осуществима. Ну, допустим. Но  будет  ли  успешна?  В  обозримой  социальной
ситуации  это  нереально.  Тут  мое  воображение  рисует  забавную коллизию.
Попытка получить контроль  и  распоряжаться  потоками  информации,  конечно,
требует  благовидного  прикрытия. Лучше нравственности-духовности тут ничего
не придумать. Если уж пытаться ототалитарить сеть, то,  конечно,  с  лучшими
целями:  для  борьбы  с  пороком -- порно, экстре, криминалом и проч. Ну, не
признаваться же вслух о воистину чаемом: быть начальником  от  духовности  и
хорошо  с  этого  иметь. Но это еще не все -- в свою очередь, порок примется
защищаться -- и, понятно, тоже под солидной  "крышей":  свобода  информации,
права  личности,  прогресс  и т.д. Я бы в этой войне масок поставил на порок
20:1. Могучая это сила. Так что за Интернет можно не  опасаться:  не  сдадут
его добродетели.
     4) Итак, что мы получаем при нормальном ходе событий:
     -- огромный массив текстов огромного числа авторов
     -- доступ к тому большинства (в перспективе) читателей
     --   относительно   равные   условия   конкуренции  изданий  и  авторов
(конкуренцииза читателя и не только).
     Хорошо? Да! Наверно. Но и вызов очевиден: -- сверх-доступ  переходит  в
противоположность  --  так  много  всего, что как и выбрать что-то одно -- и
желательно, самое-самое;  --  известное  (издания,  авторы)  получает  здесь
слишком  большую  фору.  Все же неравенство -- что еще не такая беда. Опасно
другое: известное -- это старое, и если  все  будут  его  держаться,  откуда
возьмется  новое? -- и главное. Если литература, что более чем предсказуемо,
согласится на двойную жизнь -- в сети и печати,-- то в сеть перейдет все то,
что мы имеем в истэблишменте. В частности: групповщина  и  дележ  места  под
солнцем;  отторжение  авторов  с  улицы  (не  "наших"); литературные склоки;
коммерциализация и кормушка от "духовности" -- и, кто знает, возможно, столь
же дикая, как весь наш псевдокапитализм. Отчасти все это  уже  происходит,--
хотя, на мой взгляд, истэблишмент засиделся на старте.
     Отсюда  один  важный  вывод:  если  Интернет  способен быть эффективным
противовесом истэблишменту во внешнем противостоянии, то внутри себя  он  им
инфицируется  столь же элементарно. Здесь он бороться не может -- точнее, не
может взятый сам по себе -- равно как телефон или телеграф или иное средство
связи. Здесь уж слово за людьми, за культурой,-- литературой, в частности.


     Традиционно, это принято связывать с какой-либо новизной --  формальным
прорывом,  течением. Модой, на худой конец. Но это верно, я считаю, лишь для
первой 1/2 века. По-настоящему новое где-то  с  50-х  приходило  иначе,  без
революций  формы  --  и  вообще,  как  бы  с периферии литературы. Например,
фантастика, наиболее серьезное литературное явление -- это, конечно,  отклик
на  НТР,  и  за  перо  часто  брались  сами же ученые. Или книги Кастанеды и
Д.Андреева -- тоже опыт познания, правда, не западной  позитивной  науки,  а
науки  интроспективной,  "восточной".  Новое  обретались  не  внутри,  а вне
литературы -- а излагалось оно вполне традиционно.  И  наоборот,  какие-либо
попытки  прорывов  ценой  лит.эксперимента,  "авангардизма"  уже  ничего  не
добавили -- самому  авангарду  прежде  всего.  Ну,  прикиньте  сами:  вот  в
современной литературе что-то нетрадиционное. Бывают ли эти вещи интересными
(красивыми,  лиричными,  искренними  и т.д.)? Да, конечно. А бывают ли они _
новыми_? Да что-то не шибко. Новое бывает разве что ценой авторского личного
своеобразия, но это-то вполне традиционно. И вдобавок  к  тому,  в  основном
лит.новизна  нынче  все  же  от вторичного -- она, чаще, основана на отсылке
(пародии) к самобытному и  чужому.  Да  и  этот  источник,  на  мой  взгляд,
стремительно иссякает.
     Короче,   кризис  литературы  не  только  внешний  (потеря  читателя  и
кормления), но и внутренний -- некая  выбранность  внутреннего  ресурса  для
развития.  Ситуация,  впрочем,  общекультурная,  и  я  согласен  с теми, кто
считает, что решение в смене вектора -- с внешнего на внутренний. Точнее,  в
равновесии  этих  двух.  Но  внешнее  направление искусство освоило от и до,
отсюда вызов: _искусство как йога_. Возможно,  в  3-м  тысячелетии  культура
попробует  именно  это.  Но  вернемся  к  Интернету:  чем  он  может  помочь
литературе в настоящем положении?


     1) Сетература. О ней было сказано выше  --  она  или  разделяет  кризис
литературы,  или,  игровая,  не  слишком-то  ей наследует. Но гипотетически,
беллетристика имеет в ее лице подземный ход для  побега:  измениться,  чтобы
остаться.
     2)  Лит-навигаторы.  Одна  из попыток, вполне естественных, ответить на
вызов [см.4 4)] -- это конкурсы, а то есть фильтрация инф.потока. Отследить,
что поценней,  поддержать  это,  как-то  упорядочить  все,  дать  карту  для
сетеплавателя  и  т.д.  Разумно, неизбежно. Вот только: а судьи кто? Я лично
ничего не имею против состава жюри во всех тех конкурсах,  что  обнаружил  в
сети.  Но очевидно же, что все зависит от того, кто проводит конкурс. Поручи
его Белову с компанией -- будут одни лауреаты. А поручи Искандеру -- другие.
А Лимонову -- совсем третьи.
     Вы думаете, я клоню к тому, что выбирать должен сам читатель? Как  это,
к  примеру, задумано в ББ? Да нет, не то чтобы. Т.е. -- я очень сочувственно
отношусь к намерениям организаторов и согласен  с  хором  в  честь  А.Р.  --
молодец, что говорить. Но.
     Во-1х,  можно ли голосованием решить, что в искусстве лучше, а что хуже
--  это  весьма  проблематично,  знаете  ли.  Сомневаюсь,   чтобы   в   пору
"серебряного  века"  северянинское  "Это  было у моря..." выиграло хоть один
серьезный конкурс: банально, по-мещански,  как-то  на  потребу  все.  А  тут
кругом  --  Сологуб, Белый, мэтры... Но стишок-то живет,-- пошло-то пошло, а
один хрен красиво! А многое "лучшее" кануло.
     Во-2х... Условное и безусловное: здесь мне придется сделать отступление
и растечься  мыслью  по  древу.  Сейчас  принято  подчеркивать   условность,
"конвенции".  С  какой,  дескать,  т.з.  посмотреть. Вот ежли с той, то, оно
конечно, Блок и Пушкин хорошие поэты. А вот если  с  этой,  то  совсем  даже
Пригов  великий поэт, а Блок -- это что-то ветхозаветное. Причем, как иногда
уверяют, конвенции эти совершенно равноправны. Мол, какую выбрать.
     Маленькая забывчивость здесь в том, что в искусстве есть как  условное,
так  и  безусловное.  Безусловное  в  пределах  данности  человеч.  природы.
Например, есть предел способности чел. восприятия в единицу времени.  Меньше
чего-то  --  нам  скучно,  больше -- не поспеваем. Есть предел нашему ОЗУ (7
смысловых групп, дальше провалы). Есть свои границы и свои золотоые  сечения
у  нашего  слуха,  зрения,  эмоций,  наконец.  Всем  этим -- и не условно, а
безусловно -- определяется очень многое в фактуре искусства, тех же  стихов.
Что бы мы ни взяли: нагруженность метафорой, благозвучность, длина, словарь,
тема (низкая-высокая), эмоциональная заряженность -- везде есть свои золотые
сечения,  своя идеальная мера. Можно даже принять, что красота стихотворения
определяется  именно  тем,   насколько   выдержаны   эти   золотые   сечения
относительно  самых  разных  сторон. А оригинальность -- это золотое сечение
нарушения нормы (ожидаемого). Пока что природа  человека  и  русского  языка
никаких  кардинальных  изменений  не претерпела -- и русская поэзия остается
поэзией прежде всего их вот, "ветхозаветных" -- и безо всяких там конвенций.
Я даже готов предложить понимание поэзии как способа  воссоздать  узор  этих
золотых  сечений  в  текущей  данности времени и языка. Может быть, потому и
поэзия меняется менее всех других искусств -- исторически она  ведь  все  та
же: Сафо, Ахматова... стихи там, стихи здесь.
     Но   вернемся  к  конкурсу.  Сама  идея  голосования  читателей  неявно
предполагает, что  в  нем  проявятся  эти  золотые  сечения  и  отбор  будет
произведен  безусловный.  Я в этом совсем не уверен. Опять же: судьи кто? --
голосовать будут прежде всего  сами  авторы,  это  уже  нюанс  существенный.
Далее,  кто  из  "просто  читателей"  примет  участие?  Обинтернеченные -- и
большой вопрос, будут ли они симметрично представлять читателей в целом. Так
что отбор временем, по вероятности, голосованием  не  заменить,  даже  самым
честным и демократичным. Вполне возможно, что в итоге получится исследование
вкусов  части  публики, а именно -- ее авторской и компьютеризованной части.
Хотя -- отдам должное -- это совсем не так мало. (Я бы только посоветовал на
будущее  предварять  голосование  заполнением  паспортички:  пол,   возраст,
образование, род занятий, место проживания (по-крупному: столицы, Центр, Юг,
Север, Урал-Сибирь) -- это уж в скобках.)
     3)  Лит.тусовка.  Как  бы  то ни было, а Интернет для литературы -- это
отличная тусовка. Дело архиважное: знакомства,  обкатка  текстов,  информ  и
т.д.  --  и  главное,  ехать  никуда не надо. Уже это должно действовать как
своего рода ускоритель, особенно, вероятно,  для  литераторов  начинающих  и
никому  не  известных.  Но,  возможно,  есть еще что-то хорошее? Может быть,
помимо классики -- создания всяческих кружков, возможно  некое  коллективное
творчество?  Так  или  иначе,  возможности  предоставлены  -- время покажет,
сумеет ли литература ими распорядиться.
     4) Лит.игры: возможности. Эту тему я трогаю  не  свысока,  а  напротив,
почтительно -- лучше Игры еще никто не придумал. Какие тут варианты есть

     ---------конец дозволенных 20 кбт----------------------
     Жюри! Продолжать разрешате? Да? Ура! См.продолжение ниже.

     у  литературы?  Видимо,  они  довольно богаты. Тот же конкурс ББ -- это
ведь, в конце концов, отличная игра, особенно сейчас, в протекании.  (Я  сам
бы,  например,  с удовольствием подключился. Взять псевдоним покруче -- Sexy
Rita или там Вамп-сифилитичка да как шарахнуть в Host гневную филиппику:
     Беспредельщица,  Катя,  Пушистик!  Тут  какой-то  импотент  назвал  нас
старыми  нимфоманками.  Ответим  козлу... и т.д. -- оживленная лит.полемика.
Увы, не сходится поучаствовать -- напряженка.)
     Остается предположить возникновение со временем чего-либо постоянного в
этом роде -- литчат или там круглогодичный литмаскарад. Ну, увидим.
     Возможно и что-либо похитрее. Например,  этакая  "Большая  лит.игра"  с
введением  своих  персонажей,  с  сочинением  реплик и историй по ходу дела.
Тоже, я полагаю, увидим -- или уже где-то есть.
     Еще. Стратегия Интернета  пока  что  --  расширение  доступа:  встречно
автора  и  читателя.  Но  ведь  и  не-доступ тоже можно обыграть! Помните, у
Ричарда Баха в "Иллюзиях" книгу-оракул? Заглядываешь, и каждый раз попадаешь
на новое место, а там подсказка  на  текущий  случай.  Можно  сделать  некий
аналог:  "Оракул  И"  --  конгломерат всяческих текстов, включая желающих --
что-то недлинное, конечно. Сделать вход с лимитом -- скажем, в 20 сек. и  со
случайным выводом текста. Что кому попадется -- неизвестно: может, цитата из
Конфуция,  может,  стишок, может, адрес магазина. Чем не баховский оракул? А
волшебство где? Как где -- личное везение каждого, вот она  и  магия.  Цель?
Гадание, забава, эксперимент -- пошто нет.
     Может ли все это -- 6.2)-4) -- как-то сильно повлиять на литературу, на
ее движение  и  дать  ей  живительные  импульсы?  Не  исключено,  хотя  и не
обязательно. Самое "писать" это мало  затрагивает,  а  больше  касается  дел
окололитературных. Но уже что-то -- а там, глядишь...


     Прямо  это к теме не относится, однако, способно сильно повлиять на ход
вещей.  Коммерция  или  благотворительность  --  это  само  по  себе  и  для
литературы, и для Интернета вопрос не сложный. Конечно же, и то, и другое --
когда  как. Сложность в конкретной мере того и другого (не считая российской
нищеты, конечно). И дополнительная сложность психологическлого рода:  бизнес
для нас, пост-совков, все еще достаточно непривычен. По моим наблюдениям, мы
все  еще  путаемся,  оценивая  что  почем. Там, где уместней и даже выгодней
некоммерческий путь (обмен, дружба, благотворительность), пытаемся  устроить
торг,  и  наоборот  --  бросаемся  чем-то вообще-то дорогим. Вероятно, можно
прогнозировать появление коллизий такого рода и в лит.Интернете.
     Переводя  на  дальнюю  перспективу,  я  допускаю  --  может   быть   --
постепенный  переход  на  иную соц.основу: информация вместо денег. Впрочем,
это материи не литературные. Вернемся к последним.


     1) Виртуатура или контроль сновидений?
     Уже сейчас просматриваются  революционные  тех.возможности:  информацию
можно транслировать на сетчатку глаза или прямо в зрительный нерв, микрочипы
вживлять  в  тело  --  да что перечислять. В пределе, это дает такой уровень
сетературы,  что  ее  виртуальная  реальность  не  только  догоняет,  но  и,
теоретически,  обгоняет  реальность  Обычного  Состояния Сознания: в единицу
времени проживается и узнается больше, чем это достижимо в ОСС.  Фантоматика
--  НТФ  это  давно  обыграла.  Литература, при этом, естественно, сдается в
утиль.
     Однако есть  ведь  и  другой  вектор  развития:  внутрь:  йога,  магия,
психотехника.  Здесь  мы  имеем  нечто похожее, но иным способом: управление
сновидением. Но и в этом случае литература вроде как излишня --  или  читать
заемную  историю,  или самому себе создать приключение, да какое! -- что тут
сравнивать.
     Таким  образом,  в  дальней  перспективе  развилка  выглядит   не   как
"литература  или  сетература?", а как "сетература (виртуатура) или настройка
сновидений?". Или же -- их соединение в той или иной комбинации? Что ж, пора
поделиться сокровенной тайной: _я не знаю_.
     Кое-что в пояснение. Я, например, сторонник внутреннего варианта.  Дело
не  только в том, что наше тело простаивает, не задействуются его гигантские
ресурсы. Уже это плохо, но важней другое: кризис  современного  человечества
есть  одновременно _кризис техник тела_. Общество требует: будь таким, делай
то -- но почти не снабжает знанием, как  обеспечить  это  в  нашей  телесной
реальности. А попытка восполнить невладение собой за счет владения миром, за
счет  развития  техники внешней -- это классическое самопотакание: неизменно
препохабаный результат. Отсюда, и  литературе  со  всей  культурой  надо  бы
менять вектор: искусство как йога.
     Но...   пример  на  пальцах.  Возьмем  смех,  юмор.  Его  внешнее  соц.
назначение описано  многотомно  (главное,  это  способ  неожиданным  образом
вернуть  единство  мира,  соединить "низкое" и "высокое" -- недаром анекдоты
сочиняются про героев да и вообще на запретные темы). Есть  и  психотехника:
через смех выпустить напряжение, отклеиться от крючков повседнева. Скажем, в
йоге классическая техника не требует даже определенной темы для смеха, важна
эмоция  как  таковая.  Но  возможен и гибрид: внешне-внутренний. Берешь, что
тебя колотит -- скажем, обрыдшего начальника, сочиняешь  какую-нибудь  лихую
историю,   хохочешь  --  ну  и,  высмеиваешь  из  себя  свои  заморочки.  По
направленности это йога: идешь внутрь себя. По способу -- сочиняешь  историю
--  литература.  Так  вот,  возьмем меня: чем-то таким я иногда пользуюсь, и
чистит это неплохо. Но -- вещички все равно сочиняю -- вроде как без  личной
надобности. Дурная привыка или что?
     Короче, я не уверен в умирании литературы даже и в дальней перспективе.
Видимо,  история этого и сама еще не знает. А футурологи подавно. Все оценки
ведь основаны на известном -- а  есть  еще  и  неизвестное,  и  в  несколько
большем количестве.
     2) Неизвестное. Вот пара примеров на тему.
     а)  Буквоеды. Вводная такая: в один прекрасный день высаживается миссия
из созвездия Центавра. Наши ресурсы их не интересует, изделия не  интересуют
--  интересуют,  к ликованию писательской братии, лит.произведения. Покупают
все с колес, на корню и за хар-рошие баксы: тыща $  строчка!  И  длится  это
добрые     двести     лет.     Представляете     ажиотаж?    Жена    песочит
банкира/президента/маршала: Бездарь ты  бездарь,  вон  у  Марты  муж  деньгу
лопатой  гребет...  Делом надо заниматья, а не... Потом нечаянно выясняется,
что в земной словесности пришельцы смыслят не  больше  дятла,  а  тексты  им
нужны,  допустим,  для  набивки  суперкомпьютеров  -- такое интеллектуальное
топливо, и чтоб обязательно осмысленное (или вариант: центавриане  дружат  с
расоф  буквоедов,  а  те  этим  питаются).  Но признаться в этом в лоб гости
постеснялись и во избежание накладок изобразили грандиозный  лит.заказ.  Что
ж, будет конфуз. Спустя 200 лет. Зато в их течении -- какой расцвет! Вопреки
все похоронам литературы.
     Фантастика,  конечно.  Но  законам природы не противоречит, а потому не
может быть напрочь исключено. б) Биоценоз фонем. А вот другой поворот, и  не
фантастический.  Речь,  звуки  --  мы  привыкли  видеть  в  них  физическое,
акустико-фонетическое явление. Мы их -- звуки речи -- произносим: соизволяем
это. А если все сложней? Если речь -- это форма жизни,  существо  или,  того
пуще,  сообщество?  [b]  селится  на губах, [h] -- в гортани и т.д. Нет? А я
видел т_а_к! (Почти так, если точнее.) А вы думаете, почему мы болтаем  даже
сами  с  собой?  Речь  шевелится: потягушки-растягушки. А теперь прикиньте в
этом свете, с чем имеет дело поэзия, чему она дает существовать -- и, в свою
очередь, каким щитом прикрыта. А еще есть образы, еще есть --  ой,  до  фига
всего -- и мы ни о чем толком не знаем.
     Но  вот  что  я  пробую  знать.  Сейчас  в  России много людей пишет --
конечно, пишут больше всего стихи.  Хорошие  стихи  становятся  вещью  почти
обычной,  повсеместной.  С  т.з. прагматики это если не дурь, то безделушки.
Даже вредные безделушки -- создают  проблему:  куда  это  девать.  Девать  в
Интернет -- это решение не единственное, хотя и естественное.

     Важнее,  что  это  _никуда  не  девается_:  нечто  остается  да  еще  с
процентами. Не удивлюсь, если  в  одно  прекрасное  столетие  все  заговорят
стихами,  хотя  не  само  это ценно. Поэзия -- язык богов, а где речь, там и
мысль.  Накопление  поэзии,  таким  образом,  есть  накопление  сознания  --
улавливаете?  Да,  литературность  России  играла  с  ней  дурные  шутки  --
интеллигенция убалтывала себя и до Великого Октября, и до ваучеризации.  Да,
миру  есть  над  чем посмеиваться с нашей привязанностью к словесности. Но с
учетом сказанного выше... Я считаю, что _возможность_ этого: язык богов -- в
силе. Во  всяком  случае,  мне  надлежит  в  это  верить  как  неисправимому
идеалисту и, что тоже самое, литератору.
     А Интернет? А что Интернет -- пусть этому и послужит*.

     ___
* Педантичный читатель потребует уточнения: чему послужит -- возможности
языка богов или вере в это? А мне почем знать! Дожить надо. Попробуем,
а?

Last-modified: Mon, 21 Dec 1998 09:37:32 GMT
Оцените этот текст: