ой постели? В "Синелохе", вот когда! Я ощутил запах. Запах еды! Что-то горячее в тарелке, на подставке в нескольких дюймах от моей головы. Вроде разварившейся похлебки Боги, какой аромат! Я вскочил так поспешно, что у меня закружилась голова и я едва не потерял сознания. Еда! И к дьяволу все остальное. Я ел как изголодавшийся зверь, которым себя и чувствовал. Я еще не закончил, когда дверь распахнулась внутрь. Взорвалась внутрь, со звоном ударившись о стену. В помещение протопала огромная темная фигура. Я так и замер, не донеся ложку до рта. И эта штука - человек? "Оно" отошло в сторону, подняв меч. За ним последовали четверо имперцев, но я едва заметил их - так заворожил меня великан. Это все же был человек, но самый могучий из всех, кого я видывал. И двигался он при всем своем весе легко, как эльф. Имперцы встали парами по обе стороны двери, взяли "на караул". - Что? - возмутился я, намереваясь смеяться гадам в лицо. - А где фанфары? И барабаны? Я предположил, что сейчас встречусь со своим тюремщиком. Так оно и оказалось. В камеру вошла Шепот. Ее появление поразило меня еще больше, чем торжественный вход великана-телохранителя. Предполагалось, что она удерживает западную границу равнины.., если только.., и думать немыслимо! Но червь сомнения все же глодал мою душу. Новостей я не слыхивал долго. - Где бумаги? - осведомилась она безо всяких предисловий. По моей физиономии расползлась улыбка. Я преуспел. Остальных еще не поймали... Но возбуждение быстро схлынуло. За Шепот вошли еще несколько имперцев. На носилках они несли Ворона. И грубо свалили его на койку напротив моей. Гостей тут принимают знатно. Очень шикарная клетка. Есть даже где ноги размять. Я восстановил ухмылку. - Ну не надо сразу такие вопросы задавать. А то мамочка рассердится. Помнишь, что случилось в последний раз? Шепот всегда была очень спокойна. Даже ведя войска повстанцев, она никогда не проявляла своих чувств. - Твоя смерть может оказаться очень неприятной, - напомнила она мне. - Мертвым все равно. Ее бесцветные губы медленно изогнулись в улыбке. Шепот и так-то была не слишком симпатична, и гнусная улыбочка ее отнюдь не украшала. Мысль ее я уловил. В глубине моего рассудка что-то верещало и билось, как обезьяна на костре. Я сопротивлялся голосу ужаса. Вот теперь самое время действовать как настоящему члену Черного Отряда. "Тянуть время. Пусть остальные уйдут подальше. Похоже, Шепот читала мои мысли. - Далеко они не уйдут, - сообщила она, все так же улыбаясь. - От колдовства они могут спрятаться, а вот от гончих - вряд ли. Сердце мое ушло в пятки. Курьер появился точно по волшебству. Он сообщил что-то Шепот, та кивнула и повернулась ко мне: - Сейчас я пойду их ловить. А ты в мое отсутствие припомни Хромого. Когда я получу от тебя все, что хочу, я ведь могу тебя и ему отдать. И снова эта улыбка. - Да уж, дамой ты никогда не была, - ответил я - правда, дрожащим голосом и в ее удаляющуюся спину. За хозяйкой последовал и ее зверинец. Я проверил состояние Ворона. Без изменений. Я лег на койку, закрыл глаза, попытался очистить рассудок от мыслей. Один раз, когда мне требовалось связаться с Госпожой, этот прием уже сработал. Где она? Я знал, что недалеко, - прошлой ночью я ощутил ее присутствие. Но сейчас? Что за игру она затеяла? Она сказала, что не уделяет этому внимания.., но есть внимание, а есть внимание. Глава 38. КРЕПОСТЬ В СДЕЛКЕ Бамм!! Опять эта дверь. На сей раз я услыхал, как человек-гора топочет по коридору, и не обратил внимания. Спросил только: "Тебя стучаться не учили, громила?" Никакого ответа. В комнату вошла Шепот. - Вставай, лекарь. Я схохмил бы, но что-то в ее голосе превратило прохладу камеры в мороз. Шепот выглядела ужасно. Не то чтобы она сильно изменилась внешне. Но что-то внутри ее стало мертвым, холодным.., испуганным. - Что это за тварь? - потребовала она ответа. - Что за тварь? - ошарашенно переспросил я. - С которой вы путешествовали. Говори. Я молчал, не имея ни малейшего представления, о чем она толкует. - Мы нагнали их. Вернее, мои люди. Я успела только пересчитать их трупы. Что за тварь раздирает двадцать гончих и сотню рыцарей за несколько минут и исчезает без следа? Боги. Гоблин с Одноглазым превзошли сами себя. Я все еще молчал. - Вы пришли с Курганья. Где над чем-то колдовали. Что-то вызвали из могилы. - Кажется, она разговаривала сама с собой. - Сейчас мы это выясним. И выясним, насколько ты на самом деле несгибаем, солдат. - Она повернулась к великану: - Взять его. Я очень старался вести себя препоганейшим образом. Пай-заключенным я прикинулся ровно настолько, чтобы усыпить бдительность великана. Потом я наступил ему на ногу, проехавшись ребром подошвы по голени. Потом вывернулся и пнул великана в пах. Старею я, не та уже реакция. А великан оказался намного проворнее, чем положено при его весе. Он отшатнулся, поймал меня за ногу и швырнул через комнату. Двое имперцев подошли, подняли меня и поволокли. Я с удовлетворением заметил, что великан хромает. Я пытался вытворить еще несколько грязных трюков - просто чтобы за меня не сразу взялись. Били несильно. Меня привели в комнату, где Шепот обычно практиковалась в ведовстве, и привязали к деревянному креслу с высокой спинкой. Ничего особенно пыточного я не заметил, отчего ожидание стало совершенно непереносимым. Из меня уже выжали два-три высококачественных вопля и хотели приняться за меня всерьез, когда идиллия оказалась нарушена. Имперцы стащили меня со стула, торопливо поволокли в камеру. Мне было так плохо, что я этому не удивился... ...Пока в коридоре у самых дверей камеры мы не натолкнулись на Госпожу. Значит, так. Моя весточка попала по назначению. А я-то думал, что ответ мне примерещился от большого желания. Но вот она - Госпожа. Имперцы сбежали. Неужели она так пугает собственных людей? Шепот осталась. Все, что они хотели сказать друг другу, осталось непроизнесенным. Шепот подняла меня на ноги, втолкнула в камеру. Лицо ее оставалось каменным, но глаза полыхали. - Черт. Опять меня одолели, - прохрипел я и рухнул на койку. Когда дверь захлопнулась, был день. Когда я проснулся, наступила ночь. Надо мной стояла Госпожа в прекраснейшем из своих обличий. - Я предупреждала тебя, - сказала она. - Ага. - Я попытался встать. Все тело болело - как от пыток, так и от перенапряжения перед поимкой. - Лежи. Я не пришла бы, не требуй этого мои собственные интересы. - Иначе я бы и не позвал. - Снова ты оказываешь мне услугу. - Только в интересах самосохранения. - Ты, как это у вас говорится, попал в костер со сковородки. Шепот потеряла сегодня немало людей. Как? - Не знаю. Гоблин и Одноглазый... - Я заткнулся. Чертово головокружение. Чертов ее участливый голос. Я и так слишком много сказал. - Это были не они. У них сил не хватит призвать нечто подобное. Я-то видела тела. - Тогда и я не знаю. - Я верю тебе. Но... Я видала такие раны прежде. Я покажу тебе до того, как мы отправимся в Башню. - Можно подумать, я сомневался. - И когда будешь смотреть - помни, что последний раз люди умирали так в те времена, когда миром правил мой супруг. Ничего не стыкуется. Но меня беспокоило не это, а мое собственное будущее. - Он уже зашевелился. Задолго до того, как я ожидала. Неужели он никогда не успокоится и не даст мне заняться своим делом? А вот и стыкуется. Одноглазый говорил, что какая-то тварь выбралась. Из-за этого в ловушке оказался Ворон. - Срань ты болотная. Ворон. Опять за свое. - Из-за его своеволия Властелин чуть не вырвался на свободу при Арче. Ворон тогда решил позаботиться о Душечке. - Что ты натворил? Но почему "оно" последовало за нами и защищало Гоблина с Одноглазым? - Так это Ворон? Любимые ошибки Костоправа, номер 2. Ну почему я не могу держать закрытым свое проклятое хлебало?! Госпожа наклонилась, положила ладонь ему на лоб. Я глядел на нее исподлобья, сбоку. Смотреть прямо я не рисковал. Она действительно могла очаровать и камень. - Я скоро вернусь, - сказала она, направляясь к двери. - Не бойся. Ты будешь в безопасности и без меня. Дверь закрылась. - Вот-вот, - прошептал я. - От Шепот я буду в безопасности. А от тебя? Я огляделся. Неужели я закончу свои дни в этой клетке? *** Шепот вывезла меня посмотреть на место бойни - где имперцы с собаками догнали Гоблина и Одноглазого. Очень, доложу вам, неприятное зрелище. Последний раз я видел нечто подобное, когда мы схватились с форвалакой в Берилле, прежде чем присоединиться к Госпоже. Неужели тварь добралась до нас и теперь опять гоняется за Одноглазым? Но он же убил ее во время битвы при Чарах. Или нет? Ведь Хромой-то выжил... О да, без всяких сомнений. Он явился ко мне на второй день после отбытия Госпожи - держали меня, как я узнал, в старой крепости в Сделке. Милый, дружеский визит, прямо как в старые, добрые времена. Его присутствие я ощутил еще до того, как увидел Взятого. И ужас едва не отнял у меня разум. Как он узнал?.. Шепот. Почти наверняка Шепот. ОН вплыл в мою камеру на маленьком ковре-самолете. Своему прозванию он уже не соответствовал. Он и передвигаться-то мог лишь на своем ковре. Он стал тенью живой твари, человеческим обломком, который поддерживали лишь колдовство и безумная, пылающая воля. Он вплыл в мою камеру, повисел, разглядывая меня. Я, как мог, изобразил безразличие - не получилось. - Твое время истекло, - прошелестел призрак голоса. - Конец твоей повести будет долгим и мучительным. Я буду наслаждаться каждым его мгновением. - Сомневаюсь. - Надо держаться выбранной роли. - Мамочке не понравится, что ты портишь ее пленников. - Ее тут нет, лекарь. - Хромой отплыл назад. - Мы скоро начнем. Пораздумав вначале. Из-за его спины выплыл клок безумного смеха. Я не уверен, смеялся ли он, Шепот или кто-то еще. Из коридора на нас смотрела она. - Но она здесь, - произнес голос. Взятые застыли. Шепот побледнела. Хромой как-то сложился внутрь себя. Госпожа материализовалась из ниоткуда, из облака золотой пыли. Она молчала. Взятые тоже не произнесли ни слова - что они могли сказать? Я хотел было вставить одну из своих хохмочек, но лучшая часть доблести возобладала. Вместо этого я попытался стать совсем маленьким. Как таракан, Чтобы не заметили. Правда, таракана можно раздавить и не заметив... - Хромой, - произнесла наконец Госпожа, - тебе дали задание. И ты не получал позволения покидать свой пост. Но ты его покинул. Снова. С тем же результатом, что и в тот раз, когда ты отправился в Розы, чтобы напакостить Душе-лову. Хромой сжался еще сильнее. Это было чертовски давно. Одна из наших атак на тогдашних мятежников. А получилось, что мятежники напали на штаб Хромого, когда тот отлучился, пытаясь подложить Душелову свинью. Значит, Душечка победила на равнине. Настроение мое резко улучшилось. Теперь я знал, что восстание не подавлено. - Иди, - приказала Госпожа. - И помни: больше прощения не будет. Отныне мы живем по тем жестким правилам, что установил мой супруг. Следующий раз будет для тебя последним. И для тебя, и для любого из моих слуг. Поняли? Шепот? Хромой? Они поняли. И очень многословно заверили ее в этом-. Видимо, был еще один уровень разговора, в слова не облеченный и оттого мне недоступный, потому что вышли Взятые совершенно убежденными, что жизни их зависят от безусловного и беспрекословного выполнения не только буквы, но и духа приказов. Они потерпели поражение. Госпожа пропала в тот самый миг, когда захлопнулась дверь камеры. Во плоти она появилась незадолго до заката. Гнев ее еще не улегся. Из болтовни стражников я узнал, что Шепот тоже отослали на равнину. Там шли серьезные бои. Остальные Взятые справиться не могли. - Покажи им, Душечка, - бормотал я. - Устрой им кровавую баню. Я старательно готовился встретить любую судьбу, какую бы для меня ни приготовили на складе ужасов рока. Сразу после заката стражники вытащили меня из камеры. Ворона тоже. Вопросов я не задавал - все равно не ответят. На центральном дворе крепости лежал ковер-самолет Госпожи. Солдаты положили Ворона на ковер, привязали. Мрачный сержант взмахом руки приказал мне залезать. Я послушался, удивив его тем, что знал, как это делать. Сердце мое трепыхалось в пятках. Я знал, куда мы полетим. В Башню. Ждал я полчаса. Наконец она пришла. Она показалась мне задумчивой. Я бы даже сказал, взволнованной и неуверенной. Она заняла свое место на головном конце ковра, и мы взлетели. Полет на ките намного удобнее и меньше треплет нервы. Летучий кит обладает массой, размерами. Мы поднялись на тысячу футов и двинулись на юг, делая вряд ли больше трех десятков миль в час. Перелет будет долгим, если только нам не предстоят остановки. Где-то через час Госпожа обернулась ко мне. В темноте я едва мог различить черты ее лица. - Я побывала в Курганье, Костоправ, - сказала она. Я промолчал, не зная, чего от меня ждут. - Что вы сделали? Кого освободили ваши колдуны? - Никого. Она посмотрела на Ворона. - Возможно, путь есть. - И после паузы: - Я знаю того, кто вырвался на свободу... Спи, лекарь. Поговорим в другой раз. И я заснул. А проснулся уже в другой камере. По мундирам стражников я понял, что новой моей тюрьмой стала Башня в Чарах. Глава 39. ГОСТЬ В ЧАРАХ За мной пришел полковник из личной охраны Госпожи. Он был почти вежлив. Ее слуги постоянно затруднялись определить мой статус. Бедняги. В их иерархический порядок я никак не вписывался. - Она требует вас, - сообщил полковник. С ним была дюжина солдат. На почетную гвардию мало похоже. Но и на палачей они не смахивали. Впрочем, какая разница? Я пойду с ними, иначе им пришлось бы меня тащить. Выходя из комнаты, я обернулся. Ворон был еще жив. Полковник проводил меня до дверей во внутренней Башне, которая стоит в недрах Башни наружной; не многие бывали здесь, а еще меньше отсюда возвращались. - Идите, - сказал он. - Я слыхал, вам тут доводилось бывать. Вот и ступайте. Я шагнул за порог. Обернувшись, я увидел только глухую стену. На мгновение у меня закружилась голова, потом это прошло, и я оказался совсем в другом месте. Ее силуэт вырисовывался на фоне окна, хотя покои Госпожи находятся в самой середине Башни. - Подойди. Я повиновался. Госпожа указала в не-окно. Я выглянул, там полыхал город. Над ним парили Взятые, метали тут же гаснущие разряды в фалангу опустошавших город летучих китов. На одном из китов летела Душечка. Пока чудовища оставались в ее безмагии, они были неуязвимы. - Они еще не победили, - напомнила Госпожа, прочтя мои мысли. - Оружие смертных достигает их. И твоей бандитки - Я тоже. Но это неважно. Я решила приостановить боевые действия. Я рассмеялся. - Тогда мы выиграли! В первый раз мне удалось задеть ее своей болтовней. Большая ошибка - смеяться над Госпожой. Чувства могут заставить ее пересмотреть решение, принятое рассудком. - Вы не выиграли ничего. Если смена приоритетов производит такое впечатление, я не стану отводить войска. Я изменю направление основного удара. Чтоб ты сдох, Костоправ. Научишься ты когда-нибудь держать пасть на замке? Да ты любого уговоришь пропустить тебя через мясорубку. Взяв себя в руки, она повернулась ко мне. Госпожа, в двух шагах от меня. - Сарказм оставь для своих летописей, если желаешь. Но в разговоре со мной будь готов заплатить цену. - Я понимаю. - Так я и думала. Она снова глянула в не-окно. На далекий город - похоже, на Стужу - рухнул, полыхая, летучий кит, попавший под залп невиданно огромных баллист. В сюрпризы могут играть и двое. - Как продвигается перевод? - Что? - Документы, которые ты нашел в Облачном лесу, отдал моей покойной сестре по прозванию Душелов, отнял у нее, отдал своему приятелю Ворону, а теперь отобрал и у него. Те бумаги, в которых, как ты думаешь, скрыт ключ к вашей победе. - Ах, те документы. Плохо продвигается. Почти никак. - И не продвинется. Того, что ты ищешь, там нет. - Но.. - Ты пошел по ложному следу. Да-да, я знаю: их собрал Боманц, так что в них непременно должно быть мое истинное имя. Так? Но мое имя стерто везде - кроме, возможно, памяти моего супруга. - Она внезапно отдалилась. - Победа при Арче обошлась дорого. - Он слишком поздно усвоил урок Боманца. - Так ты заметил? У него достаточно сил, чтобы вырвать сведения из случившегося... Нет, моего имени в бумагах нет. А вот его - есть. Потому-то они так привлекали мою сестру. Она увидела возможность свергнуть нас обоих. Она знала меня. Мы ведь с ней росли вместе. И друг от друга нас охраняла только тщательно сплетенная охранная сеть. Наняв вас в Берилле, она хотела всего лишь подсидеть меня. Но когда ты добыл эти документы... Она не столько объясняла, сколько размышляла вслух. Меня озарило. - Ты не знаешь его имени! - Этот союз не был браком по любви, лекарь. Всего лишь неустойчивое перемирие. Скажи, как мне получить эти документы? - Никак. - Тогда проиграем мы все. Это правда, Костоправ. Пока мы тут спорим, пока наши с тобой сторонники режут друг другу глотки, общий наш враг стряхивает цепи. Все смерти, что ты видишь, будут напрасны, если Властелин вырвется на свободу. - Уничтожь его. - Это невозможно. - В городке, где я родился, ходит народная сказка о человеке столь могучем, что он осмелился потешаться над богами. Но в конце его мощь оказалась всего лишь гордыней, ибо есть сила, перед которой склоняются даже боги. - Так в чем суть? - Смерть побеждает всех, если переиначить старинную поговорку. Даже Властелин не может каждый раз побеждать в борьбе со смертью. - Есть способы, - признала Госпожа. - Но не без этих бумаг. А сейчас возвращайся к себе и поразмысли. Мы еще поговорим. Как-то внезапно меня выставили. Госпожа повернулась к горящему городу, и я вдруг понял, где тут выход. Непреодолимая сила погнала меня к двери. Секунда головокружения, и я снаружи. Припыхтел полковник, провел меня в камеру. Я плюхнулся на койку и, как мне было приказано, стал размышлять. Властелин шевелится, тому свидетельств достаточно, но... Слишком потрясло меня, что бумаги не содержат того рычага, на который мы так надеялись. Эту новость я должен был либо проглотить, либо отвергнуть, и мой выбор будет иметь серьезные последствия. Госпожа пользовалась мной в своих целях. Конечно. Мне представилось несколько возможностей - все малоприятные, и все вполне осмысленные... Она сама сказала: если Властелин вырвется - нам всем конец, что хорошим ребятам, что плохим. Я заснул. И видел сны, но не запомнил. Проснувшись, я обнаружил еще горячий обед на столике, которого прежде не было. А еще на столике имелся полный набор письменных принадлежностей. Она ожидала, что я продолжу свои Анналы. Я умял половину обеда, прежде чем заметил отсутствие Ворона. Беспокойство впилось в меня с новой силой. Куда его унесли? Зачем? Для чего он мог понадобиться Госпоже? Как рычаг? Странно течет время в Башне. Когда я покончил с обедом, явился давешний полковник. Все с теми же солдатами. - Она требует вас снова, - объявил он. - Опять? Я же только что оттуда. - Четыре дня назад. Я потрогал щеку. В последнее время я носил только небольшую бородку. А теперь весь зарос. Вот так. Заснул, называется. - Бритву никак нельзя достать? Полковник чуть заметно улыбнулся. - А как вы думаете? Можно позвать цирюльника. Идете? Можно подумать, у меня есть выбор. Лучше идти самому, пока не потащили. Процедура та же. Госпожа вновь стояла у окна. Теперь там виднелись осажденные укрепления Шепот в каком-то углу равнины. Тяжелых баллист там не было. Летучий кит держал гарнизон в укрытиях, в то время как бродячие деревья разбирали внешнюю стену простейшим способом - прорастая в нее до полного ее разрушения. Так джунгли разрушают покинутый город, только этот лес рушил камень в десять тысяч раз быстрее обычного. - Вся пустыня поднялась против меня, - сказала она. - Атаки на форпосты Шепот до неприятного разнообразны. - Подозреваю, что твое присутствие вызывает там неприязнь. Я думал, ты собираешься выйти из боя. - Я пыталась. Твоя глухая крестьянка не пытается мне помочь. Подумал? - Я спал, а не думал. Как тебе превосходно известно. - Да-да. У меня были неотложные дела. Теперь я могу посвятить внимание этой проблеме. Ее взгляд вызывал желание бежать подальше... Она махнула рукой. Я застыл. Она приказала мне отойти и сесть в кресло. Я подчинился, неспособный стряхнуть чары, хотя знал, что последует за этим. Госпожа встала передо мной, закрыв один глаз. Открытый становился все больше и больше, надвинулся, поглотил меня... Кажется, я завизжал. Это стало неизбежностью с того момента, как меня схватили, пусть я и тешил себя надеждами. Теперь она выпьет мой разум, как паук высасывает муху... *** Очнулся я в своей камере, чувствуя себя так, точно побывал в аду. Голова раскалывалась. Чтобы встать и проковылять к медицинской сумке (которую мне вернули, изъяв предварительно ядовитые препараты), потребовались героические усилия. Я приготовил себе настой ивовой коры - это заняло небольшую вечность, огня-то у меня не было. Когда я, матерясь, посасывал слабый горький настой, пришел какой-то тип. Незнакомый. Тип, кажется, удивился, что я уже встал. - Добрый день, - сказал тип. - Быстро вы оправились. - А ты кто такой, твою мать? - Лекарь. Обязан вас проверять ежечасно. Мы ожидали, что вы еще долго не очнетесь. Голова болит? - Охрененно. - Злитесь. Это хорошо - Он поставил свой мешок рядом с моей сумкой, куда не преминул заглянуть. - Что принимали? Я объяснил и поинтересовался: - Почему хорошо-то? - Иногда наступает полное безразличие. Так и угасают. - Да-а? - А не вышибить ли мне из него дух, просто развлечения ради? Сплин разогнать. А толку? Обязательно влетит громила-стражник, и мне станет еще больнее. Да и труд это слишком тяжелый. - Вы тут на особом положении? - Мне кажется, что да. Слабая улыбка. - Выпейте. Это получше настоя из коры. Я выхлебал предложенную микстуру. - Она очень волнуется. Первый раз вижу, чтобы она беспокоилась из-за подвергнутого глубокой проверке. - Даже так? - Дурное настроение как-то улетучилось. Его микстура действовала быстро и сильно. - Что это за варево? Мне пригодилась бы пара бочек. - Оно вызывает привыкание. Его получают из сока верхних четырех листьев травы парсифаль. - Первый раз слышу. - Редкое растение, - ответил лекарь, продолжая меня осматривать. - Растет в каких-то Полых холмах. Туземцы используют его как наркотик. Отряд проходил когда-то через эти жуткие места. - Я и не знал, что там есть туземцы. - Их еще меньше, чем этой травы. В совете поговаривали, что после войны траву будут выращивать на плантациях. Как лекарство. - Он пощелкал языком, чем очень напомнил мне беззубого старца, у которого я учился лекарскому ремеслу. Странно. Я столько лет не вспоминал о Нем. И еще более странно - на поверхность сознания выплывали, как глубинные рыбы на свет, старые воспоминания. Госпожа хорошо взболтала мои мозги. Я не стал расспрашивать о коммерческом выращивании лекарственных трав, хотя эта идея решительно не соответствовала сложившемуся у меня образу Госпожи. Злодеи обычно не стремятся унимать чужую боль. - Как вы к ней относитесь? - К Госпоже? Сейчас - не слишком ласково. А ты? Он не ответил на вопрос. - Она желает увидеться с вами, как только вы придете в себя. - Ожидает - значит, приказывает, - парировал я. - Мне уже кажется, что я не совсем и пленник. Как насчет выпустить меня погулять по крыше? Оттуда я вряд ли убегу. - Я выясню, разрешено ли это. А пока можете размяться здесь. Ха-ха. Единственная моя разминка - кувырки извилин. Мне просто хочется выбраться за пределы четырех стен. - Ну что, я еще жив? - спросил я, когда лекарь завершил осмотр. - Пока - да. Хотя я очень удивлен, как вы при вашем отношении к делу выжили в таком подразделении, как Черный Отряд. - Там меня любят. Боготворят. Волоска на моей голове не тронут. - Настроение мое опять ухудшилось, когда он помянул Отряд. - Ты не знаешь, давно ли я тут торчу? - Нет. Полагаю, не меньше недели. Возможно, дольше. Так. Подозреваю, не меньше десяти дней. Если наши колдуны, путешествуя налегке, очень поторопятся и если их путь останется неизвестен.., за это время они могли пройти миль четыреста. Один шаг из многих. Дерьмо. Тянуть время уже бесполезно, госпожа знает все, что знаю я. Интересно, пригодится ли это ей? И удивит ли? - Как там мой друг? - спросил я во внезапном приступе вины. - Не знаю. Его перевезли на север, потому что связь с его душой готова была порваться. Я уверен, при следующей вашей встрече Госпожа поднимет этот вопрос. Я закончил. Счастливо оставаться. - Весельчак ублюдочный. Он вышел, ухмыляясь. Профессионал. Через пару минут вошел полковник: - Мне передали, что вы хотите выйти на крышу. - Ага. - Когда надумаете прогуляться, скажите охраннику. - Что-то его еще томило. - В вашем отряде дисциплина какая-нибудь есть? - спросил он после короткой паузы. Его раздражало, что я не обращаюсь к нему "сударь". Мне пришло в голову несколько хамских ответов, но я подавил желание их высказать. Мой статус не долго может оставаться загадочным. - Да. Хотя и слабее, чем в прежние времена. После Арчи нас осталось слишком мало, чтобы такой порядок окупался. Хороший ход, Костоправ. Пусть оправдываются. Напомни им, что в нынешнее жалкое состояние Отряд пришел, сражаясь за Госпожу. И напомни, что первыми сдавались сатрапы империи. Офицеры должны это знать. И думать об этом хоть иногда. - Жаль, - сказал полковник. - Вы мой личный сторожевой пес? - Да. Она почему-то очень вас ценит. - Я когда-то посвятил ей поэму, - соврал я. - И поставлял кое-какие товары. Полковник нахмурился, решив, что я над ним издеваюсь. - Спасибо. - Я предложил оливковую ветвь. - Прежде чем идти на крышу, я поработаю немного. Здорово я отстал. С тех пор как мы покинули равнину, я набросал лишь несколько заметок в "Синелохе". Я писал, пока руку не скрутила судорога. Потом поел - стражник принес обед как раз, когда я посыпал песком последний лист. Заглотав еду, я постучал в дверь и сказал охраннику, что готов пойти наверх. Когда дверь открылась, я обнаружил, что ее не запирали. Даже если я выйду из комнаты, куда мне податься? О побеге и думать глупо. У меня появилось чувство, что я готов принять пост официального историка. Нравится мне это или нет, но это меньшее из многих зол. Мне предстояло принять немало тяжелых решений. Я хотел обдумать все как следует. Госпожа понимала - у нее хватит таланта и силы, чтобы обскакать по части предвидения старого лекаря, шесть лет просидевшего в глуши. *** Закат. Пламенеет запад, полыхают облака. Небо расцвечено необычайными красками. Холодный и свежий северный ветерок заставляет ежиться. Охранник держался в отдалении, создавая иллюзию свободы. Я подошел к северному парапету. Следов проходившей тут великой битвы почти не осталось. Там, где прежде стояли и пылали укрепления, колья, осадные машины, где люди гибли десятками тысяч, теперь был парк. Передовую отмечала черная, каменная звезда в пятистах ярдах от Башни. Мне почудились рев и грохот, я вспомнил орду мятежников, что накатывалась неутомимо, как море, волна за волной, разбиваясь о неподатливые ряды защитников. Я вспомнил Взятых в бою, их жуткие смерти, колдовство безумное, бешеное... - То была битва битв, не так ли? Я не обернулся к ней. - О да. Я никогда не отдавал ей должного. - О ней еще споют. Госпожа глянула вверх. В небе начали появляться звезды. В сумерках ее лицо казалось бледным и напряженным. Никогда прежде я не видел на нем ничего, кроме самодовольства. - Что случилось? - Вот теперь я обернулся. Группка солдат стояла в отдалении, глядя на нас - не то потрясенные, не то очарованные. - Мне было прозрение. Несколько прозрений, с первого раза я не смогла получить удовлетворительного результата. - И? - Возможно, результата нет вовсе. Я ждал. Не стоит торопить самое могущественное существо в мире. Достаточно поразительно уже то, что она намерена довериться смертному. - Все течет. Я видела три будущих. Надвигается кризис, исторический миг. Я глянул на нее почти в упор. Лиловые сумерки пали на ее лицо. Прядка темных волос лежала на щеке - не нарочно; желание прикоснуться, обнять, может, даже утешить затопило меня. - Три будущих? - Три. И ни в одном из них мне нет места. Что можно сказать в такой момент? Что это может быть ошибка? Сами говорите Госпоже, что она своего дела не знает. - В одном будущем победит твое глухое дитя. Но это наименее вероятный исход, и она погибнет ради победы вместе со всеми соратниками. В другом - мой супруг разорвет могильные оковы и восстановит свое Владычество. И тьма опустится на десять тысяч лет. А в третьем он сокрушен навеки. Это самое сильное, самое завораживающее видение.., но цена высока. Скажи, Костоправ, есть ли боги? Я никогда не верила в богов. - Не знаю. Госпожа. Я еще не встречал осмысленной религии. Они обычно непоследовательны. Боги, судя по описаниям их поклонников, большей частью - психопаты с манией величия и паранойей. Не знаю, как они живут со своим сумасшествием. Возможно, впрочем, что люди просто неспособны правильно интерпретировать действия существа, настолько их превосходящего. Может быть, каждая вера - это искаженный и извращенный осколок истины. Может быть, и есть силы, лепящие наш мир. Но я никогда не мог понять, зачем богу в столь громадном мире волноваться из-за человеческих судеб или молитв. - Когда я была девочкой.., у нас с сестрами был учитель. Заметил ли я? Да я весь обратился в слух, от макушки до пят. - Учитель? - Да. Он утверждал, что мы и есть боги, что мы творим собственную судьбу. И только мы определяем, что станется с нами. Изъясняясь просто, мы сами загоняем себя в ловушку. - Интересно.. - Именно. Но есть и бог на свете, Костоправ. Не из сотрясателей тверди, нет. Он - отрицатель. Он завершает все повести. Его глад неутолим, и все вселенная соскользнет когда-нибудь в его пасть. - Смерть? - Я не хочу умирать. Костоправ. Все, что есть во мне, вопиет против несправедливости смерти. Все, что я есть, чем была и, наверное, буду, вылеплено стремлением избежать конца. - Она тихонько рассмеялась, сдерживая истерику. - Я построила бы себе мир, где я в безопасности. И краеугольным камнем его стала бы смерть. Близился конец мечтаний. Я тоже не мог представить себе мир, в котором нет меня. И сердце мое гневалось. Гневается. Очень легко представить, как страх смерти становится манией. - Я понимаю. - Может быть. Перед вратами тьмы мы все равны, не так ли? Песок струится для всех. Жизнь - только всплеск, кричащий на зубах вечности. Но как же это все нечестно! Я вспомнил Праотца-Дерево. Даже он сгинет когда-нибудь. Да, смерть жестока и ненасытна. - Обдумал ли ты? - спросила Госпожа. - Наверное, да. Я не некроман. Но я видел пути, которыми идти не желаю. - Что ж, Костоправ, ты свободен. Удар. Недоверие пронзило меня до самых пят. - Что, простите? - Ты свободен. Ворота Башни открыты. Достаточно выйти из них. Но ты можешь и остаться, занять свое место в борьбе, объединяющей нас всех. Закат почти погас, только высокие облака еще озарялись снизу солнцем. По индиговому восточному небу плыл на запад эскадрон ярких точек. Направлялись они, кажется, к Башне. Я пробормотал что-то невнятное. - Желает она того или нет, Госпожа Чар снова должна сразиться со своим супругом, - произнесла она. - И до тех пор, пока не придет к своему исходу эта борьба, иной не будет. Ты видишь, как возвращаются Взятые. Армии с востока движутся к Курганью. Войска за границами равнины получили приказ отступить на позиции к востоку. Твое глухое дитя в безопасности, если только она не придет к нам с мечом. Наступает перемирие. Возможно, навсегда. - Слабая улыбка. - С кем станет сражаться Белая Роза, если не будет Госпожи? С этими словами она оставила меня в полном ошеломлении и отошла поприветствовать своих ратоборцев. Ковры опадали из темноты, как осенние листья. Я придвинулся было, но мой личный охранник заметил, что я не настолько близко знаком с Госпожой, чтобы позволить себе ее подслушивать. Северный ветер становился все холоднее. Не наша ли приходит осень? Глава 40. ПРИНИМАЯ РЕШЕНИЕ Госпожа ничего у меня не требовала. Даже ее намеки были столь тонки, что додумываться до всего приходилось самостоятельно. Через два дня после нашего разговора на крыше я спросил полковника, могу ли я повидаться с ней. Полковник ответил, что выяснит. Подозреваю, что он действовал по приказу, - иначе стал бы спорить. Прошел еще день; полковник явился, сказав, что Госпожа нашла время принять меня. Я закрыл чернильницу, очистил перо, встал. - Спасибо. Он странно на меня покосился. - Что-то не так? - Нет-нет. Только... Я его понял. - Тоже не знаю. Но я уверен, что она хочет кое-что мне поручить. Полковник просиял. Этот довод был ему понятен. Обычная процедура. Когда я в очередной раз вступил в ее обиталище, Госпожа стояла у окна, открытого в сырые сумерки. Серый дождь, бурливые коричневые воды, налево едва различимы тени опасливо цепляющихся за высокий речной берег деревьев. Пейзаж сочился промозглым холодом. Очень знакомая картина. - Великая Скорбная река, - произнесла Госпожа. - В разливе. Она всегда в разливе, не так ли? Она поманила меня. Я подошел. Со времени моего последнего визита к обстановке добавился большой стол. На столешнице красовалась модель Курганья, выполненная с жуткой достоверностью - кажется, сейчас из казарм выбегут крошечные стражники. - Видишь? - спросила она. - Нет. Я почти не знаю тех мест, хотя был там дважды, - только город и казармы. Что я должен увидеть? - Реку. Твой друг Ворон, видимо, осознал ее значение. - Ее тонкий палец описал дугу далеко к востоку от речного русла, вгрызавшегося в гребень, на котором мы устроили тогда привал. - Во время моей победы при Арче река протекала здесь. На следующий год климат изменился. Постоянные разливы смещали русло сюда. Сегодня она гложет вот этот гребень. Я осматривала его лично - земля, в нем нет каменного остова. Он не продержится долго. Когда гребень смоет, река начнет подмывать курганы. Даже все заклятия Белой Розы не помешают ей срыть Великий курган. И с каждым фетишем, который унесет течением, моему супругу все легче будет выбираться. Я хмыкнул: - Против природы не попрешь. - Ну почему же? Надо только предвидеть. Белая Роза не предусмотрела этого. И я тоже, когда попыталась связать его ненадежнее. Теперь уже слишком поздно. Итак - ты собирался поговорить со мной? - Да. Я должен покинуть Башню. - Что ж. Тебе не надо было приходить ко мне. Ты свободен, можешь идти или остаться. - Я ухожу, потому что должен кое-что сделать. И тебе это отлично известно. Но пешком я не успею дойти вовремя, чтобы выполнить свое задание. И, скорее всего, сдохну по дороге. Я прошу перевезти меня. Госпожа улыбнулась, и улыбка ее была искренней, светлой, чуть иной, чем прежние. - Отлично. Я так и думала, что ты поймешь, где твое место. Когда ты будешь готов? - Через пять минут. И есть один вопрос. Ворон. - Его лечат в казармах Курганья. Пока мы ничем не можем ему помочь. Как только появится возможность, мы приложим все усилия. Достаточно? Не спорить же мне с ней. - Хорошо. Тебя перевезут. У тебя будет единственный в своем роде пилот. Сама Госпожа. - Я... - Я тоже раздумывала. Лучший для меня шаг - встретиться с твоей Белой Розой. Я отправляюсь с тобой. - Тебя сомнут, - выдавил я, похватав немного воздух ртом. - Нет, если не узнают. И не узнают, если им никто не скажет. Ну, в лицо ее и впрямь не признает никто. Я единственный из Отряда, кто видел ее и остался жив, чтобы этим хвастать. Но... Проклятие, этих "но" целая гора. - Если ты войдешь в безмагию, все твои заклятия спадут. - Нет. Не работают новые чары. Постоянные сохраняются. Я не понял ее и так и заявил. - При входе в безмагию спадет только мое очарование, потому что оно поддерживается активно. Но заклятие, которое изменяет и оставляет измененным, однако не работает в момент входа в безмагию, не спадет. На задворках моей памяти что-то зашевелилось. Я не мог отбросить назойливой мысли. - Если ты превратишься в лягушку и припрыгаешь в Крепость, то останешься лягушкой? - Если превращение было истинным, а не иллюзорным, - да. - Понимаю. - Я заложил эту мысль закладкой и решил позднее вволю побеспокоиться над ней. - Я стану твоей подобранной по дороге спутницей. Скажем, я помогла тебе раздобыть документы. Есть тут какой-то подвох. Или два. Не представлю, чтобы она доверила мне свою жизнь. Челюсть моя отпала. - Начинаешь понимать. - Она кивнула. - Ты слишком мне доверяешь. - Я знаю тебя лучше, чем ты сам. По твоим меркам, ты человек чести и достаточно циничен, чтобы признать существование меньшего зла. Мое Око видело тебя. Меня передернуло. Она не извинялась. Мы оба знали, что извинения были бы пустыми. - Ну? - спросила она. - Я никак не пойму, зачем это тебе. Это ведь бессмысленно. - Мир изменился. Раньше существовали два полюса - я и эта твоя крестьяночка. Война шла между нами. Но то, что шевелится теперь на севере, - это новый полюс. Продолжение линии, в которой я середина, или вершина треугольника. Я хочу сказать, что мой супруг намерен уничтожить как меня, так и твою Белую Розу. И я думаю, что нам с ней следует избавиться от общей угрозы, прежде чем... - Достаточно, я понял. Но Душечка вряд ли окажется так прагматична. Слишком много в ней ненависти. - Возможно. Но попробовать стоит. Поможешь? Побывав в нескольких шагах от древнего мрака, увидев шляющихся по Курганью призраков, - о да, я сделал бы все что угодно, чтобы тот жуткий дух не сбросил могильные оковы. Но как, как, как поверить ей? То ли она прочла мои мысли, как это у колдунов в обычае, то ли догадалась. - Я буду в пределах безмагии. - Да. Мне надо подумать, - Сколько угодно. Я пока не могу вылететь. Подозреваю, не успела принять все меры предосторожности против дворцового переворота. Глава 41. ГОРОДОК ЛОШАДЬ Две недели прошло, прежде чем мы вылетели наконец в Лошадь, скромный городок между Ветреным Краем и равниной Страха, в сотне миль от западных границ последней. Лошадь служит перевалочным пунктом для тех ненормальных купцов, что пытаются пересечь две пустыни. А в последнее время в городе расположился штаб тылового снабжения войск Шепот. Все подразделения, что были еще не на марше в Курганье, разместились здесь. Ох и промокнут же на севере эти придурки. Бесконечный перелет завершился, и мы тихо спланировали на землю. Глаза мои вылезали из орбит. Несмотря на то что несколько армий были уже выведены, база Шепот оставалась кишащим новосотворенными коврами муравейником. Ко