снова вынул, кинул в мусорную корзину, не попал, промахнувшись на два фута, подошел к креслу, сел и глубоко вздохнул. - Есть только два выхода, - сказал он. - Первый - останить все как есть. Другой - попросить Гудвина позвонить ему, чтобы тот отозвал назад свое заявление. Гудвин скажет, что он скоро будет дома, и во всем отчитается. - Крамер снова вздохнул. - Я не буду просить об этом Гудвина. Может быть, вы? - Нет, это же шантаж. - О'Хара взревел как от боли. - Да, - согласился Крамер. - Только когда этим занимается Вульф, это серьезно. Последние известия выйдут в эфир через тридцать пять минут. Для О'Хары было легче проглотить кусок мыла. - Может быть, то просто блеф? - с надеждой сказал он. - Безусловно, это может быть и так, а может быть и нет. Выяснить это нетрудно: надо сидеть и ждать. Если вы не собираетесь разговаривать с Гудвином, я полагаю, мне следует выяснить, могу ли я поговорить с комиссаром. - Крамер встал. О'Хара повернулся ко мне. Надо отдать ему должное, он посмотрел мне в глаза, когда спросил: - Как насчет звонка Вульфу? Я улыбнулся ему: - Ордер, который показал мне Перли, находится где-то здесь. Он будет аннулирован? - Ладно, у меня есть свидетели. - Я подошел к столу и стал возвращать на место содержимое своих карманов. Анонимное письмо лежало там, где его оставил О'Хара, когда решил ошеломить меня. Я поднял его и показал ему. - Я забираю это, - сказал я. - Но если вы хотите, могу вам еще раз его показать. Разрешите воспользоваться телефоном? Я обошел стол, упал в персональное кресло О'Хары, подтянул к себе телефон и попросил оператора связать меня с Ниро Вульфом. Тот спросил, кто я такой, и я ответил. Потом разыгралась небольшая комедия. После того, как я подождал более двух минут, в дверь постучали, и О'Хара крикнул: "Войдите!" Дверь распахнулась, и вошли два человека с пистолетами в руках, на их лицах было напряженное выражение. Увидев, кто в комнате, они остановились как вкопанные, с крайне глупым видом. - Что вам нужно? - пролаял О'Хара. - Телефон, - сказал один. - Гудвин. Мы не знали... - Господи! - взорвался Перли. - Меня что, здесь нет? Это было нарушением дисциплины, поскольку присутствовали его начальники. Те двое столкнулись в дверях, вышли и закрыли за собой дверь. Никто не мог обидеться на меня за то, что я от души расхохотался. Но всему есть предел, поэтому я прекратил смех и сидел тихо, пока в моем ухе не раздался голос, который я знаю лучше всех голосов в мире. - Это Арчи, - сказал я. - Где ты? - Голос был ледяным от злости, но она распространялась не на меня. - В кабинете О'Хары. Сижу за его столом и воспользовался его телефоном. Я здорово проголодался. Присутствуют О'Хара, Крамер и сержант Стеббинс. Если быть абсолютно честным, Крамер и Перли не виновны. Это дурацкое шоу - сольное выступление О'Хары. Он полностью осознал свою ошибку и приносит искренние извинения. Ордер на мой арест остался в прошлом. Письмо насчет мисс Венс находится у меня в кармане. Я ничего им о нем не сказал. Я свободен и могу идти куда угодно, в том числе и домой. О'Хара просит в качестве личного одолжения, чтобы вы отменили заявление, которое дали радиокомпании. Это возможно? - Если я так решу, то да. Это было устроено через мистера Ричардса. - Я так и думал. Вам следовало бы видеть лицо О'Хары, когда он узнал об этом. Если вы решите отозвать заявление - а все мы здесь надеемся, что так оно и будет, - то делайте это немедленно, и меньше чем через двадцать минут я буду дома. Скажите Фрицу, что я голоден. - Мистер О'Хара - простофиля. Передай ему мои слова. Я временно отложу свое заявление, но на определенных условиях. Оставайся у телефона, Через некоторое время я перезвоню. Я повесил трубку, откинулся и улыбнулся, глядя на три вопрошающих лица. - Скоро перезвонит. Он считает, что может временно отложить свое заявление, но у него есть несколько соображений по поводу условий. - Я обратился персонально к О'Харе. - Вообще-то он просил вам передать, что вы простофиля, но, поскольку я думаю, что было бы тактичнее не упоминать об этом, я молчу. - В один прекрасный день он расквасит себе нос, - сказал О'Хара. Они уселись и начали обмениваться репликами. Я их не слушал, поскольку голова моя была занята другим. Я готов был признать, что Вульф повел в счете, вовремя выступив со своим хвастливым заявлением, но что дальше? Действительно ли у него есть что-нибудь, а если есть, то что именно? Было бы лучше, если бы он докопался до чего-нибудь серьезного. Крамер и Стеббинс еще не были готовы смириться с поражением, а что касается О'Хары, я молил бога, чтобы, когда Вульф перезвонит, он не потребовал, чтобы я двинул помощника комиссара по спине, а потом сказал, что это все шутка, и очень смешная. В общем, когда раздался звонок, все выглядело довольно мрачно, и я поднял трубку как у себя дома. Вульф спросил, все ли еще на месте, и я сказал, что все. Он попросил передать им, что заявление не будет передаватся в десять часов, и, таким образом, его выход в эфир отсрочен. Я доложил им слова Вульфа. Затем Вульф попросил меня сделал доклад о событиях дня. - Сейчас? спросил я. - По телефону? - Да, - сказал он. - Кратко, самую суть. Если есть какие-нибудь противоречия, которые могут опровергнуть мои выводы, я должен знать о них. Хотя меня начали грызть сомнения, что в этом блефе мне отведена роль статиста, мне это все равно нравилось. Такая ситуация пришлась бы по вкусу любому. Я сидел в кресле О'Хары, за его столом и в его кабинете и детально рассказывал Вульфу об убийстве, свидетелем которого я был, и о работе полиции, которой я оказывал помощь. В течение получаса трем этим типам пришлось просто сидеть и слушать. В какой бы ситуации они вскоре ни оказались, сейчас они могли воспринимать все как есть и радоваться этому. Мне это нравилось. Время от времени Вульф прервал мой рассказ вопросами и, когда я закончил, попросил меня вернуться назад, чтобы заполнить несколько пробелов. Затем он начал давать мне инструкции, и, пока я слушал, стало ясно, что, если это и блеф, он по крайней мере не хочет оставлять меня за линией фронта, чтобы я воевал сам по себе. Я попросил его повторить, чтобы я убедился, что понял все правильно. Он повторил. - О'кей, - сказал я. - Скажите Фрицу, что я голоден. - Я повесил трубку и обратился к троим сидящим: - Прошу прощения, что это заняло так много времени, но ничего не поделаешь, ведь он платит мне деньги. Как я вам уже говорил, выход заявления в эфир отложен. Он хочет отозвать его совсем, но это будет зависеть от вас. Он хотел бы, чтобы инспектор Крамер и сержант Стеббинс помогли ему завершить дело. Для этого вы должны доставить ему в кабинет, как можно скорее, восемь человек. Ему нужны те пятеро, которые были сегодня в квартире Фрейзер, исключая девочку Нэнсили и кухарку Кору. Также у него должны быть Саварезе, Андерсон, президент компании "Хай спот", и Оуэн, из отдела информации. Он хочет, чтобы вы доставили их туда и присутствовали сами, отдавая себе при этом отчет, что организует шоу он. Он утверждает, что, когда спектакль окончится, вы сможете произвести арест убийцы. Таким образом, заявление, которое он сделал для радио, не будет передано. Вы сможете ими объявить о поимке убийцы. Я встал и направился к креслу в углу, в котором оставались мои шляпа и пальто. Я взял их и повернулся. - Уже больше десяти часов, и, если все это произойдет, мне не хотелось бы принимать в этом участие на пустой желудок. По моему мнению, даже если он блефует, стоит рискнуть. Орчард был убит три недели назад. Со смерти Бьюлы Пул прошло десять дней. Со смерти мисс Коппел десять часов. Перечень ваших достижений уместится на почтовой марке, - Я взялся за дверную ручку. - Ну так как? Будете помогать? Крамер хмуро посмотрел на меня. - Почему Андерсон и Оуэн? Зачем они ему понадобились? - Наверное, ему нравятся хорошие зрители. - Возможно, нам не удастся найти всех. - Постарайтесь. Вы - инспектор полиции, а убийство - это очень тяжелое преступление. - Это может занять несколько часов. - Да, похоже, вечеринка затянется на всю ночь. Если я могу это вынести, то и вы тоже, уж не говоря о Вульфе. Ладно, увидимся. - Я открыл дверь, сделал шаг, но потом повернулся. - Да, я забыл, он попросил меня сказать вам, что это анонимное письмо об Элинор Венс - наша домашняя заготовка, которая не пригодилась. Я сам его отпечатал сегодня утром. Если у вас сегодня вечером будет такая возможность, можете воспользоваться моей машинкой и сделать образец для сравнения с этим письмом. О'Хара в бешенстве пролаял: - Какого черта ты не сказал об этом раньше! - Мне не понравилось, как вы меня об этом спрашивали, комиссар. Я знаю только одного человека, который еще более раним, чем я. Это Ниро Вульф. 24 Нет ничего удивительного в том, что Крамер доставил всех. Конечно, в нормальных обстоятельствах никого из этих людей нельзя было заставить покинуть вечером свой дом и направиться к Ниро Вульфу или в любое другое место, не арестовав их. Но когда человек оказывается в подобной переделке, его не надо заставлять. Все они приехали еще до полуочи. Пока все не собрались, Вульф сидел у себя. Я думал, что, пока я уплетаю подогретые котлеты, он будет задавать мне вопросы или давать инструкции, но этого не случилось. Еси ему и было что-нибудь нужно, он уже это получил, и моя помощь не требовалась. Он убедился, что мне подали горячую еду и свежий салат, и поднялся наверх. Когда все собрались, атмосфера, естественно, не выглядело радостной, она казалась не столько напряженной, сколько мрачной. Все были как в воду опущенные. Элинор Венс, сев в кресло, уперлась локтями в коленки, спрятала лицо в ладони и оставалась в такой позе. Талли Стронг скрестил руки на груди, опустил голову так, что подбородок упирался в грудь, и закрыл глаза. Мадлен Фрейзер сидела в кресле из красной кожи, куда я ее успел усадить, прежде чем прибыл президент Андерсон, и смотрела по очереди на своих приятеей. Однако создавалось впечатление, что ей просто нужно куда-то смотреть, вот она и пялилась на них. Билл Медоуз, сидевший рядом с Элинор Венс, откинулся в кресле, закинул руки за голову и смотрел в потолок. Стоило полюбоваться на Нэта Трауба: его галстук сбился, волосы всклокочены, глаза налились кровью. Его щетину следовало брить дважды в день, но похоже, сегодня этого не было сделано. Он был настолько непоседлив, что не мог оставаться в кресле, но когда он вставал, то не знал, куда пойти, и ему ничего не оставалось, как снова сесть. Я не виню его, поскольку у него было полное право быть измученным. Конфета была взята из коробки, которую принес он. Она стала причиной смерти человека, и нетрудно было представить, как на это отреагировал его клиент. Образовалось две группы разговаривающих. Профессор Саварезе очень многословно рассказывал что-то Перли Стеббинсу, вероятно делясь последними новостями из мира формул. Участие Перли в разговоре ограничивалось тем, что он время от времени кивал. Андерсон и Оуэн - делегаты от "Хай спота" - стояли у дивана и разговаривали с Крамером. Судя по обрывкам фраз, которые до меня долетали, они обсуждали, сесть им, в конце концов, или нет. Они прибыли последними. Я позвонил Вульфу, что все в сборе, и уже начал удивляться, куда он запропастился, когда услышал шум лифта. Все были так заняты своими делами, что только Трауб и я Обратили внимание, что хозяин присоединился к компании. Остальные заметили это, только когда он дошел до своего стола и повернулся, чтобы всех поприветствовать. Разговоры прекратились. Саварезе ринулся пожать руку Вульфу. Элинор Венс подняла голову, и лицо у нее было такое опечаленное, что я с трудом подавил желание достать из кармана анонимное письмо и разорвать его на мелкие клочки. Трауб сел в двадцатый раз. Билли Медоуз стал тереть руками глаза. Президент Андерсон прошипел: - С каких пор вы возглавляете полицию? Большой руководитель всегда должен поступать именно так - брал быка за рога. Вульф, отвязавшись от Саварезе, подошел к своему креслу и устроился в нем. Я думаю, что, когда он двигается, внимание людей приковано к нему не только из-за его габаритов, которые безусловно впечатляющи, но также из-за манер. В человеке возникает сразу настороженность и удивление. М ожидают, что он будет неуклюжим и неповоротливым, но это не так. Не успевает человек оглянуться, как Вульф уж сидит в своем кресле, и в нем нет ничего неуклюжего. Все его движения точны, скоординированы и полны значения. Он посмотрел на часы, которые показывали без двадцати двенадцать, и обратился к присутствующим: - Уже поздно, не правда ли? Затем он ответил президенту "Хай спота" . - Давайте не будем устраивать перебранку, мистер Андерсон. Вас ведь не тащили сюда силой, не так ли? Вас привели сюда озабоченность или любопытство. В любом случае вы не уйдете, пока не услышите то, что я должен сказать. Поэтому почему бы вам не сесть и не послушать? Если вам хочется быть сварливым, подождите, пока вы не узнаете, о чем надо препираться. Так будет лучше. Вульф посмотрел на остальных. - Впрочем, я все же отвечу на вопрос мистера Андерсона, несмотря на то что он носил явно риторический характер. Я далек от того, чтобы руководить полицейским управлением. Не знаю, что вам сказали, когда просили прийти сюда, но, наверное, вы знаете, что мои слова не подкреплены официальной властью, поскольку я ее не имею. Мистер Крамер. Правильно, мистер Крамер? Инспектор, сидевший в углу дивана, кивнул: - Они это понимают. - Хорошо. В таком случае вопрос мистера Андерсона был не столько риторическим, сколько глупым. Я должен... - У меня вопрос, - раздался резкий голос. - Да, мистер Медоуз. Задавайте. - Если все это неофициально, что случится с записями, которые делает Гудвин? - Это зависит от того, чем окончится наша встреча. Они могут так и не покинуть этого дома и окончат свою жизнь в папке в шкафу. Не исключено, что они будут расшифрованы и предоставлены в суд в качестве свидетельства. Советую вам сесть, мистер Саварезе. Мне удобнее, когда все сидят. Вульф переместил свой центр тяжести. Первые десять минут, которые он проводит в кресле, он всегда двигается, чтобы устроиться поудобнее. - Надо признать, что я нахожусь в очень уязвимой позиции - слегка раздраженно сказал он. - Я сказал мистеру Крамеру, что, когда он покинет этот кабинет, то захватит с собой убийцу. Но хотя я знаю, кто убийца, ни у меня, ни у кого-нибудь другого нет ни малейших доказательств. Тем не менее... - Подождите минуту, - прорычал Крамер. Вульф покачал готовой. - Очень важно, мистер Крамер, чтобы все было неофициально. До тех пор пока я не дойду до определенной точки, если я когда-нибудь до нее дойду. Поэтому прошу вас вообще ничего не говорить. - Вульф посмотрел в другую сторону. - Я думаю, будет лучше всего, если я Объясню, как я установил личность убийцы. Кстати, здесь есть один интересный момент. Хотя я был близок к догадке, окончательно мне все стало ясно только два часа назад, когда мистер Гудвин сообщил мне, что взамен "Хай спота" на место спонсора претендовало шестнадцать кандидатов. Это развеяло все сомнения. - Прошу вас - выпалил Нэт Трауб. - Давайте оставим интересные моменты и перейдем к делу. - Вам следует быть терпеливым, сэр, - неодобрительно Сказал ему Вульф. - Я не только докладываю, я выполняю работу. Будет ли убийца арестован, предстанет ли он перед судом и получит ли он по заслугам - все это зависит от того, как я проделаю эту работу. Нет никаких доказательств, и, если сейчас, сегодня вечером, я из вас их не вытяну, возможно, их вообще никогда не будет. В течение расследования и для меня, и для полиции проблема заключалась в том, по не существовало никаких прямых улик. Когда идет охота за убийцей, столь хорошо замаскированным, как этот, необходимо для начала расчистить путь от всех неопределенностей. Но это очень сложно сделать, если не ясно, в каком направлении двигаться. На сей раз не было никаких прямых указаний на такое направление, и, честно говоря, я начал Сомневаться. появятся ли они. Я сомневался до вчерашнего утра, когда этот кабинет посетили мистер Андерсон и мистер Оуэн. Они указали мне направление. - Вы лжец, - заявил Андерсон. - Знаете что, - Вульф поднял ладонь, - когда-нибудь, сэр, вы попадете не на тот поезд, поскольку попытаетесь сесть в свой до того, как он пришел. Как вы можете знать, лгу я или нет, когда понятия не имеете, что я хочу сказать. Вы пришли сюда, дали мне чек на полную сумму моего гонорара и сказали, что больше не являетесь моим нанимателем. Вы также сказали, что не являетесь больше спонсором программы мисс Фрейзер. В качестве причины такого шага вы сослались на то, что не можете допустить, чтобы общественное мнение ассоциировало ваш продукт с шантажом, потому что шантаж - это грязно и вызывает у людей отрыжку, а здесь не обошлось без шантажа. Я правильно излагаю? - Да, но... - Здесь все "но" говорю я. После того как вы ушли, я просидел в этом кресле двенадцать часов, прерываясь только для того, чтобы поесть, и думал о вас. Если бы я знал тогда, что до конца дня шестнадцать компаний будут рваться на место "Хай спота", я пришел бы к заключению гораздо раньше чем за двенадцать часов. Но я этого не знал. Я думал над вопросом, что с вами произошло. Для вас настолько важна реклама, что вы даже предприняли поездку сюда, чтобы со мной сфотографироваться. И вдруг неожиданно вы убегаете, как миловидная девушка, испугавшаяся оспы. Почему? - Я говорил вам... - Я знаю. Но меня это объяснение не удовлетворило. При внимательном рассмотрении оно оказалось слишком неубедительным. Я не предлагаю, чтобы вы выслушали весь ход моих мыслей в эти двенадцать часов, но первое, что я сделал, - это отмел ваши аргументы. Тогда что же за этим стояло? Я рассмотрел все возможные обстоятельства и все приемлемые комбинации. Я предположил, что вы и есть убийца и боитесь, что я об этом разнюхаю, что вы не убийца, а шантажист: что вы сами невиновны, но знаете, кто этот злоумышленник или злоумышленники, и не хотите назвать их имена. Я выдвинул тысячу других предположений. Рассматривая их, я принимал во внимание и то, что знаю о вас: ваше положение, послужной список, темперамент, характер. Только одно предположение удовлетворило меня полностью. Я пришел к заключению, что вы каким-то образом убедились: что кто-то, близко связанный с программой, спонсором которой вы являетесь, совершил убийство и есть вероятность, что этот факт будет раскрыт. Более того, я пришел к выводу, что этим человеком не могут быть мисс Коппел, мисс Венс, мистер Медоуз или мистер Стронг, и уж конечно, не мистер Саварезе. Вас заботит общественное мнение, а для общественного мнения эти люди не имеют никакого значения. Мисс Фрейзер - это программа, а программа - мисс Фрейзер. Это могла быть только она. Вы знали или думали, что знаете, что мисс Фрейзер убила Орчарда и, возможно, также мисс Пул, и вы постарались отойти от нее как можно дальше и как можно быстрее. Судя по вашему лицу, вам не нравится то, что я говорю. - Да, не нравится, - холодно сказал Андерсон. - Я думаю, вы тоже будете не в восторге, когда я выскажусь. Вы закончили? - Боже мой, нет. Я только начал. Как я уже сказал, я пришел к такому заключению, но ликования это не вызвало. Что мне было делать с этим? Конечно, у меня был аргумент, который я мог бы применить против вас, но мне казалось, что будет не умным идти таким путем. Поэтому я начал поиск других подходов. Должен признать, что тот, с которого я решил начать, был слабым и даже не совсем правильным. Но это было сегодня утром во время завтрака, еще до того, как я закончил пить кофе и оделся, а мистер Гудвин был в Беспокойном состоянии, и мне нужно было дать ему какую-нибудь работу. Я также предложил мистеру Крамеру создать у всех впечатление, что есть доказательства того, что мисс Венс шантажировали, она находится под подозрением и в любой момент может быть обвинена в убийстве. Есть шанс, думал я, что суровая угроза мисс Венс, симпатичной молодой женщине, может заставить кого-то разговориться. - Так это пошло от вас? - Печально сказала Элинор Венс. Вульф кивнул. - Увы! Признаю, что это был плохой ход, но я подумал, что мистер Крамер может попытаться сделать и это. Сегодня утром, прежде чем одеться, я не смог придумать ничего лучше, как приказать мистеру Гудвину отпечатать анонимное письмо о вас и отвезти его туда. В письме утверждалось, что вы по крайней мере дважды совершали убийство. - Очень мило - сказал Билл Медоуз. - Он не сделал этого, - сказала Элинор. - Уверяю вас, сделал, - развеял ее иллюзию Вульф. - Оно было с ним, но он не успел его предъявить. Этому помешала смерть мисс Коппел. Она же стала причиной других событий, например того, что мы здесь собрались. Если бы я действовал быстро и энергично в соответствии с заключением, к которому я пришел двадцать четыре часа назад, мисс Коппел могла быть сейчас жива. Мне следовало бы извиниться перед ней, но это невозможно. Остается сделать только то, что я делаю сейчас. Вульф пристально посмотрел на Андерсона. - Я собираюсь заняться вами, сэр. Не буду тратить время, обращаясь к вам во имя правосудия или чего-нибудь еще подобного чтобы вы рассказали мне, почему так резко обрубили концы. Это бесполезно. Вместо этого я сообщу вам небольшой бытовой факт. Мисс Фрейзер пила "Хай спот" только несколько раз в самом начале, а затем ей пришлось отказаться от него и заменить его на кофе. Она была вынуждена это сделать, потому что ваш продукт приводил ее желудок в расстройство. У нее начиналось сильнейшее несварение. - Это ложь, - сказал Андерсон. - Вы лжете. - Даже если это так, то потерпите - я скоро кончу. Мисс Венс, некоторые вещи теперь не столь важны. как раньше. Вы слышали то, что я сказал? Это правда? - Да. - Мистер Стронг? - Не думаю, что... - Признайте, ведь вы находитесь в той же комнате и в том же кресле. Это правда? - Да. - Мистер Медоуз? - Думаю, этого достаточно. Итак, мистер Андерсон... - Поздно, - презрительно усмехнулся президент. Я ушел из этой чертовой программы. Вульф покачал головой. - Они это пережили. У них был выбор из шестнадцати предложений. Нет, мистер Андерсон, вы в незавидном положении. Вы протестуете против шантажа, но вас самого шантажируют. Это правда, что газеты редко обижают людей, делающих рекламу, но вряд ли какая-нибудь из них откажется в красках описать, что продукт, который мисс Фрейзер удачно навязывала десяти миллионам американцев, вызывает у нее такое расстройство желудка, что она не могла проглотить и чайной ложечки. Наверняка газеты этим заинтересуются, и они как раз успеют опубликовать это к утру понедельника. - Сукин сын - Андерсон все еще оставался на прежних позициях. - Они не будут трогать эту тему. Правда, Фред? Но специалист по рекламе из отдела информации застыл от ужаса и не мог сказать ни слова. - Думаю, что напечатают, - настаивал Вульф. - За одну газету я вам ручаюсь. Открытая публикация может быть луше, чем толки, которые распространяются повсюду, стоит только начать. Вы знаете, что такое слухи. Какие-нибудь дураки скажут даже, что не было необходимости добавлять что-нибудь в "Хай спот", чтобы отравить Орчарда. Действительно, здесь есть хорошие перспективы для шантажа. И что вам нужно сделать, чтобы прекратить это? Нечто отвратительное? Совсем нет. Просто скажите мне, почему вы неожиданно решили выйти из игры? Андерсон посмотрел на Оуэна, но Оуэн не отводил глаз от Вульфа, видя в нем олицетворение зла. - Изворачиваться бессмысленно, - сказал Вульф. - Я подготовился к тому, чтобы вытащить это из вас. Вчера я целый день занимался этим и сильно сомневаюсь, что меня удовлетворит что-нибудь, кроме того, о чем я уже сказал. А именно: что-то или кто-то убедил вас в том, что именно мисс Фрейзер угрожает опасность быть обвиненной в убийстве или шантаже. Тем не менее можете попытаться. - Мне не нужно пытаться, - он был упрям как черт. - Я говорил вам вчера. Я назвал эту причину тогда и назову ее сейчас. - О, ради бога! - запричитала Фред Оуэн. - О боже мой! - Черт подери! - выпалил в его сторону Андерсон. - Я дал слово! Я связан обязательством! Я обещал! - Кому? резко спросил Вульф. - Ладно, - сказал с горечью Оуэн. - Давши слово, держись, а не давши, крепись. Это все разрушит! Это динамит! - Для кого? настаивал Вульф. - Я не могу вам этого сказать и не скажу. Это часть моего обещания. - Ах, так! В таком случае все очень просто. - Вульф посмотрел влево от себя. - Мистер Медоуз, гипотетический вопрос. Если вы тот человек, которому мистер Андерсон дал клятву, не дающую ему говорить, вы освобождаете его сейчас от нее? - Это не я, - сказал Билл. - Я вас спрашиваю не об этом. Вы знаете, что такое гипотетический вопрос. Пожалуйста, ответьте на это "если". Если это были вы, вы освобождаете его? - Да. - Мистер Трауб, такой же вопрос. Учитывая это "если" вы освобождаете его? - Да. - Мисс Венс? - Да. - Мистер Стронг? Конечно, у Талли Стронга было около минуты, чтобы обдумать свой ответ. Он сказал: - Нет! 25 Одиннадцать пар глаз уставились на Талли Стронга. - Ага, - пробормотал Вульф. Он откинулся назад, глубоко вздохнул, и на его лице появилось удовлетворенное выражение. - Замечательно! - раздался голос. Это был профессор Саварезе. - Это так просто! Если он надеялся привлечь к себе чье-нибудь внимание, его ждало разочарование. Все смотрели на Стронга. - Я благодарен судьбе, что мне повезло, - сказал Вульф. - Если бы я начал с вас, мистер Стронг, и вы бы ответили отрицательно, с остальными все было бы непросто. - Я только ответил на гипотетический вопрос, - настаивал Талли. - Это ничего не значит. - Правильно, - согласился Вульф. - Если рассуждать логично, то ничего, но я видел ваше лицо, когда вы поняли, что вам предстоит, когда вы осознали дилемму, с которой вы столкнетесь через несколько секунд, и мне этого достаточно. Теперь вы собираетесь следовать логике? Талли не собирался этого делать. Его лицо говорило достаточно не только тогда, когда он находился в ожидании, оно оставалось таким до сих пор. Мышцы вокруг его тонких сжатых губ напряглись, как будто он отдал команду произносить слова. - Я просто ответил на гипотетический вопрос. - Это все, что он мог сказать. На него было жалко смотреть. Вульф снова вздохнул. - Хорошо. Думаю, что должен кое-что вам объяснить. Я не упрекаю вас за то, что вы так упрямы в этом вопросе, поскольку ваш ответ может быть расценен как то, что раньше вы поступали неподобающим образом. Я говорю не о том, что вы скрыли информацию от полиции, - большинство людей этим занимается и по причинам гораздо менее значимым, чем ваша. Я имею в виду то, что вы поступили неподобающим образом по отношению к своим нанимателям. Поскольку вам платят сразу восемь спонсоров, вы должны проявлять лояльность к каждому из них. Но вы не предупредили их, что мисс Фрейзер направляется или может направиться по опасному пути - к позору и беде. Это как раз та информация, в которой они заинтересованы. Вы посвятили в это только мистера Андерсона. Я думаю, за хорошую плату. Вульф поежился. - Но теперь все кончено. - Он повернулся в мою сторону. - Кстати, Арчи. Поскольку мистер Стронг скоро начнет рассказывать, откуда он узнал, что это была мисс Фрейзер, лучше посматривать за ней. Она способна на все и очень проворна. Осмотри ее сумку. Крамер встал. - Я не собираюсь... - Я обращаюсь не к вам, - отреза Вульф. - Не мешайте. Разве вы не видите, как это сложно? Я сознаю, что у меня все еще нет никаких доказательств, но я не собираюсь давать этой женщине возможность продемонстрировать в моем кабинете свою необыкновенную ловкость. Арчи? Я поднялся из кресла и направился к противоположному концу стола Вульфа, но я находился в достаточно затруднительном положении. Я не могу использовать силу против женщины, поскольку ни одному мужчине еще не удавалось проделать это успешно. Однако Вульф уже добился того, что зрители были на моей стороне. Когда я протянул руку в сторону красивой кожаной сумки Мадлен Фрейзер, она особенно пронзительно посмотрела своими серо-зелеными глазами и резко сказала: - Не трогайте меня. Я убрал руку. Она повернулась к Вульфу. - Вам не кажется, что пора дать слово мне? Возможно, так будет лучше. - Нет, - Вульф посмотрел ей в глаза. - Советую вам подождать, мадам. Сейчас вы можете только все отрицать, а мы, безусловно, поставим это под сомнение. Что еще вы можете сказать? - Я не буду утруждать себя отрицаниями, - презрительно сказала она. - Но мне кажется глупым сидеть здесь и позволять ситуации развиваться в неопределенном направлении. - Это вовсе не так. - Вульф наклонился в ее сторону. - С полной откровенностью позвольте, мисс Фрейзер, заверить вас в одном. Маловероятно, что я сочту вас глупой, что бы вы не делали и не говорили, начиная с этой секунды. Я слишком убежден в противоположном. Даже если Гудвин откроет вашу сумочку и обнаружит в ней пистолет, из которого была застрелена мисс Пул. - Он не откроет ее. Было похоже, что она в этом убеждена. Я посмотрел на инспектора Крамера, но большой формалист не был пока готов и пальцем пошевельнуть. Я взял столик, который всегда стоял у подлокотника красного кресла, отнес его к стене, принес одно из небольших желтых кресел и сел рядом с Мадлен Фрейзер так близко, что, если бы мы одновременно расправили плечи, они бы соприкоснулись. Это означало, что я больше не смогу вести записи, но ведь Вульф не может получить сразу все. Когда я садился, то почувствовал пряный запах духов, и, наверное, мое воображение было очень возбуждено, поскольку это напомнило мне запах, который я уловил в тот день в ее квартире, когда я пытался затащить Дебору Коппел на диван перед ее смертью и она на меня дохнула. В этих двух ароматах не было ничего общего, кроме моей фантазии. Я спросил Вульфа: - Этого достаточно? Он кивнул и снова обратился к Талли Стронгу: - Таким образом, у вас не одна, а несколько причин быть упрямым. о если даже это и так, я не думаю, что вам удастся продолжать в том же духе. Мистеру Крамеру было ясно показано, что вы скрываете важную информацию, непосредственно относящуюся к преступлению, которое мы расследуем. И вы, и остальные уже достаточно долго испытывали его терпение. Он немедленно вонзит в вас зубы и уже не выпустит. Кроме того, существует мистер Андерсон. Обещание, которое он вам давал, уже наполовину недействительно, поскольку теперь мы знаем, что именно он обещал вам. Поскольку я напомнил ему о том, чем он рискует, вряд ли он будет держаться за вторую половину. Вульф махнул рукой. - Все, что мне нужно, - это деталь. Я удовлетворен тем, что теперь наверняка знаю, что именно вы сказали мистеру Андерсону. Что произошло вчера, перед тем как он забеспокоился и начал действовать? В утренних газетах была статья об анонимных письмах - орудие шантажа, при помощи которого людей заставляли платить Орчарду и мисс Пул. Затем эта статья подсказала кому-то недостающее звено, Кому и каким образом? Предположим, это был мистер Андерсон. Предположим, несколько недель назад он получил анонимное письмо или письма, выставляющие в черном свете мисс Фрейзер. Он показал их ей. Больше писем он не получал. Вот и все, что было ему об этом известно. Некоторое время спустя мистер Орчард был приглашен для участия в программе Фрейзер и там отравлен. В общем не было причин, по которым мистер Андерсон мог связать это событие с полученными анонимными письмами. Однако статьи во вчерашних газетах помогли ему обнаружить эту связь. Теперь все стало абсолютно ясно: анонимные письма о мисс Фрейзер, подписка мисс Фрейзер на "Ипподром", метод, с помощью которого была достигнута эта подписка, и, наконец, смерть мистера Орчарда, вызванная тем, что он выпил отравленный кофе, якобы предназначавшийся для мисс Фрейзер, - все это не означало, что следует обвинить мисс Фрейзер в убийстве, но было нежелательно оставаться ее спонсором. Поэтому мистер Андерсон удрал. - Я не получал никаких анонимных писем, - заявил мистер Андерсон. - Я вам верю. - Вульф не спускал глаз с Талли Стронга. - Допустим, я отвергаю предположение, что мистер Андерсон лично получал анонимные письма. Я это делаю по разным причинам, но в основном потому, что было бы не в его характере показать анонимное письмо тому, о ком в нем идет речь. Скорее, он бы расследовал приводимые в письме обвинения, и есть достаточные основания предполагать, что этого не было сделано. Таким образом, я пришел к заключению, что анонимные письма мисс Фрейзер получал не мистер Андерсон и не он получил вчера недостающее звено. Предположительно это был человек, который присутствует сейчас здесь, поэтому я попытался провести эксперимент с помощью полиции. Он заключался в том, чтобы выдвинуть реальную угрозу против мисс Венс в надежде, что кое-кому это развяжет язык. Это был слишком осторожный шаг. К сожалению, он не принес результата, и мисс Коппел умерла. Вульф обращался только к Стронгу. - Конечно, поскольку у меня нет доказательств, у меня нет и уверенности, что информация, которую вы предоставили мистеру Андерсону, касалась анонимных писем. Возможно, ваши обвинения или подозрения в отношении мисс Фрейзер базировались на чем-то ином. Но мне нравится мое заключение, потому что оно просто и всеобъемлюще, и я откажусь от него только в случае, если буду вынужден это сделать. Оно все объясняет, и ему ничего не противоречит. Я даже почти уверен в том, что оно объяснит, почему были убиты мистер Орчард и мисс Пул. Два самых удачно продуманных момента в их деятельности заключались в том, что, во-первых, они требовали лишь небольшую часть доходов жертвы, ограничивая подписку одним годом. И, во-вторых, в письмах не рассказывалось и не содержалось угрозы рассказать о действительном секрете из прошлого жертвы. Даже если бы они знали такие секреты, они их не использовали. Но рано или поздно - мистер Саварезе может подтвердить это в качестве эксперта, но в другой раз, - рано или поздно, по закону вероятности, они должны были случайно использовать реальный секрет. Рано или поздно изобретенное ими пугало должно было стать для жертвы реальным ужасом. Вульф кивнул. - Да, так и случилось. Письмо или письма были показаны жертве каким-нибудь другом. Вами, мистер Стронг. И перед ней встала необходимость не только платить несущественную дань, но и ужасная угроза раскрытия того, что не должно было увидеть свет, поскольку она, конечно, не знала, что письмо сфабриковано и его совпадение с реальностью было чистой случайностью. Итак, она нашла действовать. И еще как! Она убила мистера Орчарда. Затем она узнала из телефонного звонка незнакомой женщины, что мистер Орчард был не единственным владельцем информации, которой, по ее ошибочному мнению, он мог располагать, и ей снова пришлось действовать. Она убила мисс Пул. - Боже мой! - прервал его Андерсон. - Вы безусловно сильно играете, не имея на руках хорошей карты. - Да, сэр, - согласился Вульф - Пора пересдать карты не кажется ли вам? Наверняка я достоин хотя бы одной хорошей карты. Ее можете дать вы или мистер Стронг. Господи, что вам еще нужно? Достать кролика из шляпы? Андерсон встал, подошел к секретарю совета спонсоров и встал напротив него. - Черт возьми, не будьте дураком, Талли, - властно сказал он. - Вы слышали, он все знает. Давайте покончим с этим! - Я думаю, что это поможет делу, - твердо сказал Талли. - Это помогло бы мисс Коппел, - резко сказал Вульф, - если бы вы заговорили двадцать часов назад Сколько писем вы получили? - Два. - Когда? - В феврале. Где-то в середине февраля. - Вы показывали их кому-нибудь, кроме мисс Фрейзер? - Нет, только ей. Но мисс Коппел была там и тоже их видела. - Где они сейчас? - Не знаю, я отдал их мисс Фрейзер. - О чем в них шла речь? Талли открыл рот, на мгновение застьи и снова закрыл его. - Не будьте ослом - резко сказал Вульф. - Здесь ведь мистер Андерсон. О чем в них шла речь? - О том, что мисс Фрейзер повезло: когда умер ее муж, никто не удосужился подвергнуть экспертизе почерк его прощальных писем. - Что еще? - Все. Второе о том же самом, только написано другими словами. Взгляд Вульфа устремился на Андерсона. - Это он вам и сказал, сэр? Президент, который уже вернулся на диван, кивнул. - Да, именно это. Этого достаточно? - Более чем достаточно в данных обстоятельствах. Вульф повернулся, чтобы посмотреть на женщину рядом со мной. - Мисс Фрейзер, я слышал только об одном "прощальном" письме, которое ваш муж написал своему другу, местному адвокату. Кому было адресовано второе? Возможно, вам? - Не думаю, - сказала она, - что мне так уж необходимо помогать вам. Я не смог заметить никакого изменения в ее голосе. Когда Вульф сказал, что она очень опасная женщина, он не преувеличивал. - Зачем мне помогать вам, - продолжала она, - в то время как вы верите этой лжи. Если мистер Стронг когда-нибудь получал анонимные письма, он никогда не показывал их ни мне, ни мисс Коппел. Я в этом уверена. - Черт возьми! вскричал Талли Стронг так, что у него упали очки. Это было великолепно и безусловно показывало, как Мадлен Фрейзер умеет обращаться с людьми. Талли был в состоянии признать, что она убила двух человек, но, когда он услышал, что она явно лжет, он поразился. Вульф кивнул ей. - Предполагаю, - признал он, - что бессмысленно ждать от вас опрометчивых поступков. Вы знаете, что до сих пор нет никаких доказательств. И против ваших показаний есть только показания мистера Стронга. Конечно, наилучший шанс - это письмо, которое ваш муж написал своему другу, поскольку угроза. породившая вашу жестокость, косалась именно этого. - Вульф повернулся направо. - Мистер Крамер, вы не знаете, это письмо е