хотели этого - пока. Взяв эмоции под строгий контроль, Маккай дал инструкции для прыжковой двери. Немного погодя Джедрик предстала перед судьями. Она воспользовалась гардеробом дачного коттеджа. Желто-оранжевый саронг подчеркивал ее рост и грацию. Ноги защищены открытыми коричневыми сандалиями. Огненно-красный цветок за левым ухом. Джедрик ухитрялась выглядеть одновременно и экзотичной, и хрупкой. Брой проговорил для судей. - Осведомлена ли ты о предмете этого судебного разбирательства? - Каков же предмет этого разбирательства? Джедрик спросила это с детской наивностью, не одурачившей даже Билдуна. Однако они были вынуждены объяснить, ради тех других СУДЕЙ, для которых каждый нюанс здесь был жизненно важен. Джедрик молча выслушала их. - Опыт, проводимый на разумной популяции, заключенной на планете, называемой Досади... отсутствие согласия для этого подвергшихся эксперименту, обвинение в заговоре против определенных Говачинов и прочих, пока не поименованных... Прижав два пальца к глазам под предлогом напряженного слушания, Маккай установил контакт с Джедрик, предлагая, совещаясь. Они должны найти выход из этой ловушки! Подняв глаза, он увидел подозрения на лице Парандо: "КОТОРОЕ ТЕЛО, КОТОРОЕ ЭГО? МАККАЙ? ДЖЕДРИК?" Под конец Сейланг довела до сведения частное послание, потребовав у Джедрик ответа, имела ли она "любые личные отношения с Легумом Защиты?" Джедрик ответила в решительно не-Досадийской манере. - Зачем... Да. Мы любовники. Само по себе это было недостаточным для того, чтобы отстранить ее от суда, если Обвинение и вся судейская коллегия этого не одобрят. Сейланг предложила отстранение. Билдун и Парандо были предсказуемы в своем согласии. Маккай посмотрел на Броя. - Согласен. Значит, у Броя был частный договор с теневыми силами. Джедрик и Маккай ожидали этого, но не предвидели, какую форму примет подтверждение. Маккай попросил перерыва до следующего утра. Просьба эта была милостиво удовлетворена. Брой объявил решение и улыбнулся для Джедрик. Издержками Досадийской тренировки Маккая было то, что он не смог бы порицать Броя за то, что тот хочет личной победы над тем, кто одолел его на Досади. Вернувшись в его жилище, Джедрик положила руку Маккаю на грудь и проговорила, опустив глаза. - Не вини себя, Маккай. Это неизбежно. Эти судьи не приняли бы от тебя никаких протестов, пока не увидели бы меня в Судебном Зале. - Я знаю. Она посмотрела на него и улыбнулась. - Да, разумеется. Ведь мы одна личность. Они пересмотрели оценку помощников, выбранных для Броя. Разделенные воспоминания были перебраны до мелочей. Нельзя ли улучшить какой-либо выбор? Ни один не был заменен - ни Человек, ни Говачин. Все эти советники и помощники - уроженцы Досади. Можно рассчитывать на их лояльность своему происхождению, своему обучению, себе лично. Для выполнения подобной задачи они лучшие из имеющихся. Маккай решил довести все до логического конца. - Я не могу покинуть Судебный Зал до окончания слушания. Джедрик это знала, но это требовалось сказать вслух. К его офису примыкала небольшая ячейка. Там была собакокровать, приборы связи, помещение туалета для людей. Они задержались по пути в спальню, вновь споря о благоразумности обмена телами. Это было взаимное промедление, результат известен заранее. Знакомая плоть была знакомой плотью, менее сбивающей с толку. Она давала каждому из них преимущество, которым они не осмеливались пожертвовать. Маккай мог бы изображать Джедрик, и Джедрик могла бы изображать Маккая, но теперь это опасная игра. Уединившись, они занялись любовью. Это был самый нежный опыт, какой они оба испытали. Не было никакой покорности, только отдача, разделение, открытый обмен, стиснувший Маккаю горло радостью и страхом, ввергнувший Джедрик в приступ не-Досадийских рыданий. Придя в себя, она повернулась к нему на кровати и дотронулась пальцем до его правой щеки. - Маккай. - Да? - Мне никогда не приходилось говорить такого раньше, но... - Джедрик предотвратила его попытку вмешаться и ударила его по плечу. Она приподнялась на локте и посмотрела на него. Это напомнило Маккаю их первую совместную ночь. Он увидел, что Джедрик опять спряталась в свою Досадийскую раковину... но было что-то... некое отличие в выражении глаз. - Что такое? - Просто я тебя люблю. Это очень интересное ощущение, особенно когда можно позволить его себе открыто. Как странно. - Оставайся здесь со мной. - Мы оба знаем, что я не могу. Здесь нет безопасного места ни для кого из нас, кроме того, что... - Тогда давай... - Мы уже решили против обмена. - Куда же ты отправишься? - Лучше тебе не знать. - Если... - Нет! В качестве свидетеля я не буду в безопасности. Я не в безопасности даже у тебя под боком. Мы оба... - Не возвращайся на Досади. - Где теперь Досади? Это единственное место, где я вообще могла чувствовать себя дома, но Досади больше не существует. - Я хочу сказать... - Я знаю. Джедрик села, обняла колени, показав рельефные мышцы плеч и спины. Маккай изучал ее, пытаясь проникнуть в то, что она прятала в той Досадийской раковине. Вопреки интимности их разделенных воспоминаний, что-то в ней ускользало от него. Как будто Маккай и не хотел узнать это. Джедрик сбежит и спрячется, разумеется, но... Он внимательно прислушался, когда она заговорила отстраненным голосом. - Интересно было бы вернуться однажды на Досади. Отличия... Джедрик посмотрела на него через плечо. - Существуют те, кто боится, что мы переделаем Консент по образу Досади. Мы попытаемся, но результат не будет Досади. Мы возьмем то, что сочтем ценным, но это изменит Досади больше, чем она изменит вас. Ваши массы менее бдительны, более медленны, менее изобретательны, но вы так многочисленны. В конце концов Консент победит, но он больше не будет Консентом. Интересно, что это будет, когда... Джедрик рассмеялась собственным размышлениям, тряхнула головой. - И есть Брой. Им придется иметь дело с Броем и той командой, что мы ему дали. Брой Плюс! Твой Консент не имеет и малейшего представления, что мы выпустили среди них. - Хорек в курятнике. - Для Броя ваши люди являются тем же, что и Обод - естественным ресурсом. - Но у него пока нет Пчарки. - Пока. - Я сомневаюсь, чтобы Калебанка когда-либо снова приняла участие в... - Могут быть другие способы. Смотри, как легко это проделываем мы. - Но мы были отпечатаны друг на друга... - Точно! А они продолжают подозревать, что ты в моем теле, а я в твоем. Весь их опыт не допускает свободного обмена взад и вперед, одно тело на другое... - Или еще это... Маккай ласково коснулся сознания Джедрик. - Да! Брой даже не заподозрит, пока не станет слишком поздно, какой его ожидает сюрприз. Они долго будут усваивать, что не существует способа отделить тебя... от меня! С этим ликующим воплем Джедрик повернулась и упала на Маккая. Это напоминало их первую совместную ночь. Маккай даже не пытался себя контролировать. Не было выбора, не оставалось времени для смутных мыслей. Утром ему пришлось подключить свои имплантированные усилители, чтобы довести свое сознание до уровня, необходимого для Суда. Процесс занял несколько минут, пока он одевался. Джедрик легко двигалась, занимаясь своими собственными приготовлениями, расправляя собакокровать и лаская ее упругую поверхность. Потом она вызвала прыжковую дверь, но задержала Маккая длительным поцелуем. Когда открылась прыжковая дверь, Джедрик быстро оттолкнула его от себя. Маккай учуял знакомые запахи, увидел коттеджи своего острова на Туталси. Дверь мигнула и исчезла, спрятав от него и Джедрик, и остров. Туталси? Мгновение потрясенного понимания задержало его. Джедрик рассчитывала на это! Маккай опомнился и рывком послал свое сознание за нею. "Я заставлю ее обменяться! Всеми Богами..." Сознание Маккая встретило боль - всепоглощающую, слепящую боль. Он даже и вообразить себе не мог, что существует такая агония. "Джедрик!" Его сознание держало обеспамятевшую Джедрик, чье сознание убежало от боли. Контакт был очень слаб, словно новорожденный младенец. Маккай знал, что стоит лишь немного расслабиться, и он потеряет ее... Он чувствовал, как тот ужасающий монстр первого обмена ждет где-то в тени, но любовь помогла ему перебороть страх. Обезумевший Маккай держал этот тонкий контакт, пока вызывал прыжковую дверь. Небольшая задержка. Когда дверь открылась, то перед его глазами возникли черные скрученные обломки того, что было его дачным островом. Жаркое солнце освещало дымящиеся уголья. На заднем плане покореженный металлический предмет, похожий на один из туталсийских четырехместных флиттеров, перевернутый, затонувший. Время от времени из него вырывались пузырьки воздуха. Судя по виду обломков, средством разрушения послужил пентрат, быстрый и всепоглощающий. Вокруг острова вода до сих пор бурлила. Пока Маккай наблюдал, остров начал разламываться, его обгорелые обломки разносило в стороны на пологой волне. Ветерок развеял клубящийся дым. Вскоре уже ничто не указывало на былую красоту острова. После пентрата здесь нечего будет восстанавливать... нет даже тел, чтобы... Маккай колебался, все еще удерживая свою непрочную хватку на бессознательном присутствии Джедрик. Боль осталась в прошлом. Была ли это настоящая Джедрик в его сознании или лишь ее отпечаток в его памяти? Маккай попытался пробудить спящее присутствие и не сумел. Но возникли ниточки памяти, и он увидел, что разрушение было делом Джедрик, в ответ на нападение. Нападающим был нужен живой заложник. Они не предвидели такого жестокого, безошибочного послания. "Вы не сможете удержать МЕНЯ без согласия Маккая". Но если там не осталось тел... Маккай снова попытался разбудить то бессознательное присутствие. Ее воспоминания остались, но сама она была в спячке. Однако попытка усилила его хватку на ее присутствие. И Маккай сказал себе, что это должна быть Джедрик, иначе он не узнает, что же случилось на дачном острове. Маккай еще раз осмотрел поверхность воды. Ничего. После пентрата мало что остается. Только осколки металла, плоть, съежившаяся в рассыпанные угольки... "Джедрик мертва. Она должна быть мертва. Пентрат..." Но в его сознании лежало в дремлющем сознании то знакомое присутствие. Его размышления прервал стук в дверь. Маккай отпустил прыжковую дверь и повернулся, чтобы посмотреть через объектив рядом с кроватью, что ж происходит снаружи его Легумской берлоги. Прибыла ожидаемая депутация. Самоуверенные кукловоды действовали, не дожидаясь подтверждения своего гамбита на Туталси. Они еще не знали об осведомленности Маккая. ТАМ не могло быть никаких прыжковых дверей или любых других ниточек, позволяющих связать эту группу с Туталси. Маккай внимательно их изучил, с трудом сдерживая ярость. Их было восемь, таких сдержанных, так хорошо вышколенных в Досадийском самоконтроле. Таких прозрачных для Маккая, усиленного Джедрик. Четверо людей и четверо Говачинов. Сверхсамонадеянно. Джедрик заботилась о таком, не оставляя никого в живых. Маккай снова попытался разбудить бессознательное присутствие. Джедрик не отвечала. "Неужели это всего лишь комбинация моих воспоминаний?" Для подобных теоретизирований не оставалось времени. Джедрик сделала свой выбор на Туталси. Ем предстояло сделать другой выбор здесь и сейчас - за них обоих. Этому призрачному присутствию, запертому у него в мозгу, придется подождать. Маккай стукнул по коммуникатору, связывающему его с Броем, и дал сигнал согласия. - Пора. Потом он собрался и пошел к дверям. Они не послали подчиненных. Маккай соглашался на это. Но они обращались с ним, как с Джедрик, выполнив возможные требования, злорадствуя по поводу своей власти над ним. Лишь сейчас Маккай понял, насколько точно Джедрик оценила этих людей. Она сыграла на Маккае в их последние часы, как на хорошо настроенном инструменте. Теперь он понял, почему Джедрик сделала тот жестокий выбор. Как и предвиделось, члены делегации были чрезвычайно удивлены, когда на них без предупреждения свалились люди Броя. Для Говачина выстаивать в одиночку против всех напастей есть наиболее священный момент существования. Говачин, анализ Бюсаба На пол свалили восьмерых пленников, связанных и скованных. Маккай стоял рядом с ними, ожидая прибытия Сейланг. Еще не рассвело. Потолок в зале оставался темным. Несколько глазков передатчиков вокруг верхнего периметра поблескивали, выдавая, что они активированы. Через мгновение ожили остальные. Лишь несколько свидетельских мест были заняты, но когда передали сообщение, то люди начали прибывать. Судейская скамья оставалась пустой. Вокруг стоял гул, создаваемый приходящими и уходящими отрядами безопасности Судебного Зала, выкрикивающими приказы людьми, лязганьем оружия. Все это оставляло ощущение полнейшей неразберихи, которая постепенно стихла, когда Брой вывел своих коллег-судей на их скамью. Свидетельская загородка еще заполнялась. Люди протирали глаза, Говачины откровенно широко зевали. Маккай посмотрел на людей Броя, приведших пленников. Он кивком разрешил им удалиться, подав Досадийский знак рукой, чтобы они оставались в пределах досягаемости. Люди ушли. Сейланг торопливо вбежала в зал, на ходу застегивая свое одеяние. Она дождалась, пока усядутся судьи и только потом спросила: - Что все это значит? Мои служащие... Брой просигналил Маккаю. Маккай шагнул вперед, чтобы обратиться к судейской скамье. Он указал на восемь связанных фигур, которые начали шевелиться. - Здесь вы видите моего Клиента. Парандо начал было говорить, но Брой заставил его замолчать резким словом, которого Маккай не уловил. Оно звучало как "бешенство". Перепуганный Билдун сидел как зачарованный, не в состоянии оторвать взгляда от связанных фигур. Те сохраняли молчание. Да, Билдун мог бы опознать тех восьмерых пленников. На свой ограниченный, консентовский манер, шеф Бюсаба был достаточно проницателен, чтобы понять, когда он подвергается личной опасности. Парандо, разумеется, тут же это понял и наблюдал за Броем с огромным вниманием. Брой опять кивнул Маккаю. - На этом суде было совершено мошенничество, - сказал Маккай. - Это мошенничество, совершенное против великого и доблестного народа, Говачинов. Его жертвами стали и Обвинение, и Защита. Но основная жертва - Закон. В зале стало куда тише. Места наблюдателей забиты, все глазки передатчиков ожили. Полупрозрачного потолка коснулись едва заметные лучи рассвета. Маккай задумался, сколько же времени. Он забыл свои часы. Позади Маккая что-то зашевелилось. Он оглянулся и увидел служителей. Они доставили Аритча в зал с явным опозданием. О да - можно было рискнуть на любую проволочку, чтобы посовещаться с Аритчем. Предполагалось, что он является одним из экспертов Маккая. Слишком скверно, как они считали, что этот Человек, который выглядел как Маккай, больше не был Маккаем. Сейланг больше не могла молчать. Она подняла усик, попросив внимания. - Этот трибунал... - ...составлен из троих. Только из троих. - Прервал ее Маккай. Он дал им мгновение, чтобы усвоить напоминание о том, что в этом зале по-прежнему властвуют Говачинские судебные формальности, не похожие на прочие подобные формальности в Консенте. На этой скамье могло бы быть до пятидесяти судей. Маккай был очевидцем Говачинских судебных разбирательств, где людей, сидящих в суде, набирали наугад с улиц. Подобные юристы подходили к своим обязанностям серьезно, но их внешнее поведение могло бы ввести другой разумный вид в смятение. Говачины болтались туда-сюда, образовывали группки, обменивались шуточками, задавали друг другу неприличные вопросы. Это был древний шаблон. Требовалось, чтобы юристы становились "единым организмом". У Говачинов существовали свои методы ускорения этого процесса. Но этот трибунал был составлен лишь из троих судей. И лишь один из них был Говачином на вид. У них были разные сущности, их действия затрудняла манерность, чуждая Говачинам. Даже Брой, испорченный Досади, не показался бы своим для Говачинского наблюдателя. Не существовало никакого "единого организма", который бы придерживался неизменных формальностей, лежащих за Говачинским Законом. Это должно сильно обеспокоить Легумов, консультировавших Сейланг. Брой наклонился вперед, обращаясь к арене. - Мы обойдемся без обычных споров, пока не будет изучено это новое развитие событий. Парандо снова попытался вмешаться. Брой взглядом заткнул ему рот. - Я вызываю Аритча из Филума Бегущих, - сказал Маккай. Он повернулся. Сейланг стояла в молчаливой нерешительности. Ее советники по-прежнему беседовали на задворках зала. Кажется, у них были какие-то расхождения во мнениях. Аритч прошаркал к центру зала, месту, где полагалось стоять каждому свидетелю. Он взглянул на инструменты боли, разложенные под судейской скамьей и настороженно посмотрел на Маккая. Старый Верховный Магистр выглядел измотанным и полностью утратил свою чопорность. То поспешное совещание для изучения этого положения дел было, наверное, нелегким испытанием для Старого Говачина. Маккай занял формальное место рядом с Аритчем и обратился к судьям. - Здесь у нас Аритч, Верховный Магистр Филума Бегущих. Нам сказано, что если в этом зале будет отыскана вина, то Аритч понесет ее. Он, так нас уверили, был тем, кто принял решение о изоляции Досади. Но как это может быть? Аритч стар, но не так стар как Досади. Тогда, возможно, его предполагаемая вина состоит в сокрытии изоляции Досади. Но Аритч вызвал агента Бюсаба и открыто послал его на Досади. Восемь закованных пленников заволновались. Несколько из них пытались подняться на ноги, но цепи оков были слишком короткими. На судейской скамье Парандо начал было подниматься, но Брой оттащил его назад. Да, Парандо и прочие припомнили истины Говачинского Судебного Зала, постоянное перевертывание концепций, обычных для всего остального Консента. "Быть виновным значит быть невиновным. Следовательно, быть невиновным, значит быть виновным". Повинуясь резкой команде Броя, пленники несколько успокоились. Маккай продолжил: - Аритч, сознающий священные обязанности, которые он нес на своей спине, как мать носит своих детей, был умышленно назван для получения наказания. Это наказание не должно было быть направлено на всех Говачинов. Кто же избрал этого невиновного Верховного Магистра страдать за всех Говачинов? Маккай указал на восьмерых закованных пленников. - Кто эти люди? - потребовал ответа Парандо. Маккай позволил этому вопросу на долгое мгновение повиснуть в воздухе. Парандо знал имена людей в этой восьмерке. Неужели он думает, что может изменить нынешний ход событий столь очевидной уловкой? Немного погодя Маккай заговорил. - Я проинформирую суд должным порядком. Однако, мои обязанности на первом месте. НЕВИНОВНОСТЬ моего клиента на первом месте. - Минутку. Брой поднял перепончатую руку. Один из советников Сейланг поспешил мимо Маккая, испросил и получил разрешение посовещаться со своим клиентом. Парандо, которому помешали привести в исполнение свои планы, сидел, как приговоренный, ожидая этого разговора, словно надеялся отыскать там отсрочку приговора. Билдун наклонился вперед, положив голову на руки. Брой явно управлял трибуналом. Маккай узнал Легума - советника. Некий Лэгег, имевший репутацию посредственности, чиновник по рождению. Его слова, обращенные к Сейланг, были приглушенными и энергичными, требовательными. Совещание закончилось. Лэгег поспешил обратно к своим компаньонам. Теперь они поняли направление ЗАЩИТЫ Маккая. Аритч должен был все время знать, что его в любой момент могут принести в жертву. Соглашение Консента больше не позволяло древнего обычая, когда Говачинские зрители врывались в зал, чтобы голыми руками убить НЕВИНОВНОГО ПОДЗАЩИТНОГО. Но пускай только Аритч выйдет отсюда с клеймом невиновности. Он не успеет пройти и десяти шагов за пределами зала, как его разорвут на куски. Во взгляде Лэгега сквозило встревоженное восхищение. Да... теперь они поняли, зачем Маккай добивался небольшой и уязвимой судейской коллегии. Восьмерка опять подняла шум. Брой окриком заставил их замолчать. Он просигналил Маккаю, чтобы тот продолжал. - Расчет Аритча был на то, что я разоблачу Досади, вернусь и защищу его от обвинения в том, что он позволил проведение незаконного психологического эксперимента над ничего не подозревающим населением. Он приготовился пожертвовать собой ради других. Маккай искоса посмотрел на Аритча. Пусть-ка Верховный Магистр попытается бороться в условиях полуправды этой защиты! - К несчастью, население Досади НЕ БЫЛО ничего не подозревающим. Фактически, силы под командованием Кейлы Джедрик пришли в движение, чтобы взять контроль над Досади. Судья Брой подтвердит, что она добилась в этом успеха. Маккай снова указал на скованных пленников. - Но эти заговорщики, эти люди, разработавшие Досадийский эксперимент и получавшие выгоды от него, распорядились убить Кейлу Джедрик! Она была убита этим утром на Туталси, чтобы предотвратить использование ее мною в надлежащий момент для доказательства НЕВИНОВНОСТИ Аритча. Судья Брой является свидетелем правдивости сказанного мною. Кейла Джедрик была вчера доставлена в этот зал лишь затем, чтобы ее можно было выследить и убить! Маккай воздел обе руки кверху в красноречивом жесте завершения. Аритч был в шоке. Маккай это видел. Если восьмерка пленников отвергнет обвинения, то их ждет судьба Аритча. К этому времени они должны уже понять, что Брою они нужны ВИНОВНЫМИ ПО-ГОВАЧИНСКИ. Они могли бы предъявить Калебанский контракт и разоблачить заговор с обменом тел, но это было чревато тем, что их будет защищать или обвинять Маккай, потому что он уже связал их своим действительным КЛИЕНТОМ, Аритчем. Брой это тоже подтвердил бы. Они были отданы на милость Броя. Если они будут признаны ВИНОВНЫМИ ПО-ГОВАЧИНСКИ, то смогут ходить лишь здесь, на Тандалуре. Будучи НЕВИНОВНЫМИ, они здесь умрут. Восьмерка, словно единый организм повернула головы и посмотрела на Аритча. В самом деле! Что сделает Аритч? Если он согласится пожертвовать собой, восьмерка сможет жить. Сейланг тоже сосредоточилась на Аритче. Было такое ощущение, что весь зал затаил дыхание. Маккай наблюдал за Сейланг. Насколько искренни были люди Аритча со своим Вревом? Знает ли она полную историю Досади? Сейланг нарушила молчание, выдав свое знание. Она предпочла провести атаку на Маккая. Сейланг действовала на основе хорошо известного изречения, гласящего, что, когда все потеряно, попытайтесь дискредитировать противостоящего Легума. - Маккай, так вот как ты защищаешь этих людей, которых только ТЫ называешь КЛИЕНТАМИ? Так, положение становилось деликатным. Продолжит ли Брой эту линию? Маккай встретил ее попытку своим собственным вопросом. - Ты предлагаешь считать, что ты будешь обвинять этих людей? - Я не обвиняю их! Это ты! - Чтобы доказать невиновность Аритча. - Но ты называешь их КЛИЕНТАМИ. Будешь ли ты их защищать? От скопления советников позади нее, у дверей зала, донесся коллективный вздох. Они увидели ловушку. Если Маккай примет вызов, у суда не будет иного выбора, кроме как привести восьмерку под действие Говачинских формальностей. Сейланг попалась в ловушку положения обвинителя этой восьмерки. В сущности, она сказала, что подтверждает их вину. Поступая так, Сейланг проигрывала свое дело против Аритча и на ее карьере можно было поставить крест. Она попалась. В ее глазах сверкал невысказанный вопрос. "Что сделает Маккай?" "Пока нет, - подумал Маккай. - Пока нет, моя драгоценная Вревская простофиля". Он посмотрел на Парандо. Осмелятся ли они предъявить Калебанский контракт? Восьмерка пленников была лишь выявленной вершиной айсберга теневых сил, уязвимой вершиной. Ими могли пожертвовать. Было ясно, что они это поняли, и им это не нравится. Не было здесь Говачинских Мррегов с той железной покорностью ответственности! Они любили жизнь и власть, особенно те, кто носил человеческие тела. Как же драгоценна жизнь для тех, кто прожил несколько жизней! Для Досадийски тренированных глаз Маккая это было все равно, что читать мысли пленников. Безопаснее всего для них сохранять молчание. Доверять Парандо. Довериться жадности Броя. В самом худшем случае, они могли бы прожить здесь, на Тандалуре ту жизнь, что будет им оставлена. Останется надежда получить новые тела прежде, чем их нынешняя плоть умрет. До тех пор, пока они живы, они могли надеяться и планировать. Возможно, удастся нанять другого Калебанца, найти еще Пчарки... Аритч прервал молчание, не желая терять то, что уже ему принадлежало. Тандалурский акцент Верховного Магистра был протестующе резок. - Но я заведовал тестами на населении Досади! - На какие тесты ты ссылаешься? - Досади... Видя ловушку, Аритч замолчал. Уже больше миллиона Досадийских Говачинов покинули свою планету. Подставит ли Аритч их под удар? Все сказанное им может открыть двери доказательству, что Досадийцы превосходят не-Досадийцев. Любой Говачин (или Человек, если на то пошло) вполне может в ближайшие несколько минут превратиться в мишень. Стоит лишь раскрыть отдельного Говачина или Человека как Досадийца. Остальное довершат страхи Консента. И любой из его доводов может быть направлен на разоблачение настоящего назначения Досади. Он явно понял риск такого поворота, увидел его в первую очередь. Верховный Магистр подтвердил этот анализ, тревожно посмотрев на Феррет Вревов в зрительном зале. Какая паника начнется среди скрытных Вревов, если выяснится, что под их внешностью могут прятаться особи других видов! Однако Маккай не мог оставить дела в таком положении. Он подбросил Аритчу вопрос. - Информировали ли первых ссыльных на Досади о природе проекта? - Об этом могут рассказать только ОНИ. - У них стерли воспоминания. У них не осталось исторических свидетельств по этому вопросу. Аритч продолжал молчать. Восемь подлинных создателей Досадийского проекта сидели около него на полу зала. Сделает ли он разоблачение, чтобы спасти себя? Маккай считал, что нет. Личность, которая способна стать Мррегом, не может обладать подобным изъяном. Или может? Это на самом деле была та точка, откуда уже нет возврата. Верховный Магистр подтвердил суждение Маккая, повернувшись спиной к трибуналу в жесте покорности Говачинов древних времен. Каким же шоком поведение Аритча должно было оказаться для тех, кто рассматривал его как возможного Мррега. Маккай ждал, зная, что сейчас должно произойти. Наступил момент истины для Сейланг. Брой обратился к ней. - Ты предположила, что будешь обвинять этих восьмерых пленников. Этот вопрос в руках Легума Защиты. Брой посмотрел на Маккая. - Что скажешь, Легум? Наступил момент проверить Броя. Маккай задал встречный вопрос. - Может ли Судебный Зал предложить другое расположение для этих восьмерых пленников? Сейланг затаила дыхание. Брой был доволен. Он наконец восторжествовал над Джедрик. Брой был уверен, что Джедрик не занимает тела этого Легума. Теперь он мог продемонстрировать кукловодам, на что способны уроженцы Досади. И Маккай видел, что Брой собирается действовать быстро, намного быстрее, чем кто-нибудь ожидал. Кто-нибудь, но не Джедрик, хотя она и была лишь молчанием в сознании Маккая. Сделав вид, что размышляет, Брой сказал: - Я могу распорядиться, чтобы этих восьмерых передали под юрисдикцию Консента. Конечно, если согласен Маккай. Восьмерка зашевелилась, потом снова затихла. - Я согласен, - ответил Маккай. Он посмотрел на Сейланг. Она не делала никаких попыток протестовать, понимая их тщетность. Единственная надежда ее была на устрашающее присутствие Вревов. - Значит, так я и распоряжусь, - произнес Брой. Он не стал демонстрировать свое торжество над Парандо. - Пусть юрисдикция Консента решит вопрос о виновности этой восьмерки в убийствах и прочих заговорах. Он отнюдь не вышел за границы Соглашения между Консентом и Говачином, но Говачинской части аудитории это не понравилось. Их Закон был лучшим из лучших! По всему залу пронеслись гневные выкрики. Брой приподнялся со своего места и указал на инструменты боли, разложенные перед ним. Говачины в зрительном зале притихли. Они лучше, чем кто бы то ни было, знали, что ни один из присутствующих, даже зрители, не находились вне власти трибунала. И многие теперь поняли, зачем вообще были выставлены здесь эти инструменты. Думающие люди предвидели проблемы с поддержанием порядка в этом зале. В ответ на молчаливое признание своего авторитета Брой опустился обратно на свое место. Парандо уставился на Броя, словно только что обнаружил присутствие монстра в этой Говачинской личине. Многие теперь изменят свое мнение о Брое. Аритч сохранял свою позу полной покорности. Мысли Сейланг почти что гудели в воздухе вокруг нее. Куда бы она ни повернула глаза, всюду видела путаницу неуправляемых усиков и заблокированный проход. Маккай понял, что пора довести дело до конца. Он подошел к судейской скамье и поднял короткий дротик из разложенных там инструментов боли. Маккай взмахнул колючим, бритвенно-острым оружием. - Кто сидит в этом трибунале? Аритч некогда уже проделывал подобное. Маккай, повторяя его, указал дротиком, отвечая на свой собственный вопрос. - Выбранный мною Говачин, предположительно пострадавший от Досадийского проекта. Ты пострадал, Брой? - Нет. Маккай повернулся лицом к Парандо. - А здесь у нас человек с Лирата. Верно, Парандо? - Да, я с Лирата. Маккай кивнул. - Я приготовился доставить сюда ряд свидетелей, чтобы подтвердить род твоих занятий на Лирате. Не хочешь ли ты рассказать сам? У Парандо побагровело лицо. Он свирепо уставился на Маккая. - Ответь на его вопрос, - вмешался Брой. Парандо посмотрел на Билдуна, который все еще понурившись, сидел, спрятав лицо в ладонях. Что-то в этом Пан Спечи вызывало у Парандо неприязнь, но он знал, что ему понадобится голос Билдуна, чтобы одолеть Броя. Парандо подтолкнул Пан Спечи локтем. Тот никак не отреагировал. Маккай понял. Взглянув в лицо судьбе, Билдун удалился в креше. Где-то неподготовленное тело Пан Спечи внезапно заставили принять эту раздавленную личность. Появление нового Билдуна потребует значительного времени. Когда из креше появится новая личность, то она не унаследует ни грамма прежней власти Билдуна в Бюсабе. Парандо бросили на произвол судьбы. Он уставился на дротик в руке Маккая. Маккай, прежде, чем снова заговорить с Парандо, быстро взглянул на зал. - Я цитирую известного специалиста по Говачинскому Закону, Верховного Магистра Аритча: "Закон Консента всегда делает из своих юристов аристократов. Говачинский Закон стоит ниже этой претенциозности. Говачинский Закон вопрошает: кто знает людей? Лишь такой подходит на роль судьи". Это Говачинский Закон согласно Верховному Магистру Аритчу. Это закон этого места. Маккай снова дал возможность Парандо заговорить, но тот опять промолчал. - Возможно, ты на самом деле годишься для того, чтобы судить здесь, - предположил Маккай. - Ты ремесленник? Философ? Может, ты писатель? Художник? А, ты наверное из тех непритязательных работников, которые обслуживают автоматы? Парандо смотрел на дротик и продолжал молчать. - Никто из перечисленных? - спросил Маккай. - Тогда я подскажу ответ. Ты профессиональный законник, который дает юридические консультации по Говачинскому Закону. Ты, человек, даже не Легум, осмеливаешься говорить о Говачинском Законе! Маккай прыгнул вперед и метнул дротик. Тот глубоко вонзился в грудь мужчины. ОДИН ЗА ДЖЕДРИК! Парандо издал булькающий вздох и упал под скамью. Брой, опасаясь Маккая, дотронулся до голубого ящика перед собой. НЕ БОЙСЯ, БРОЙ. ПОКА НЕТ. ТЫ МНЕ ЕЩЕ НУЖЕН. Но теперь в этой плоти был Маккай, более настоящий, чем его знал Брой. Не Джедрик. Члены теневой силы, наблюдающие эту сцену и способные планировать, сделают ожидаемый вывод, потому что они не знают, как широко и полно объединены Маккай и Джедрик. Теневые силы сочтут, что Маккаю известна подноготная Парандо. Они тотчас же выследят ту ошибку. Так что в зале был Маккай. Но он покинул Досади. Заговорщики могут решить только одно. "У Маккая есть помощь Калебанки!" А они боятся Калебанцев. "Вам надо бояться только меня", - подумал Маккай. Он услышал как по всему залу прокатилось одобрительное похрюкивание. Они приняли его как Легума, следовательно, они приняли его доводы. Подобный судья заслуживает смерти. "Аритч создал прецедент. Маккай его улучшил". Оба нашли способ убить негодного судью, но поступок Маккая ввел Говачинский прецедент в юридические рамки Консента. Компромисс, приведший Говачин и Консент в Соглашение совместной ответственности за дело в этом зале, увидится Говачинами как первый шаг к тому, чтобы их Закон стал превыше всех прочих законов. Аритч, полуобернувшись, посмотрел на скамью с оценивающим блеском в глазах, сказавшим, что Говачин после всего что-то еще спас. Маккай прошествовал обратно и предстал перед Сейланг. Он встал лицом к ней, как того требовали формальности, пока взывал к решению суда. - Билдун? Молчание. - Парандо? Молчание. - Брой? - Решение в пользу защиты. Досадийский акцент звонко прозвучал в зале. Говачинская Федерация была единственным членом Консента, осмелившимся позволить жертве судить тех, кто обвиняется в ее мучениях. Гордость Говачинов была ранена. Но они также получили кое-что, что будет рассматриваться как неоценимое приобретение. Плацдарм для их Закона в Консенте, плюс впечатляющее судебное представление, которое, похоже, закончится их любимой драмой. Маккай шагнул в пределы досягаемости Сейланг. Он вытянул свою правую руку, ладонью кверху. - Нож. Служители засуетились. Раздался лязг открываемого голубого ящика. Вскоре на ладонь Маккая шлепнулась увесистая рукоять ножа. Он сжал ее в руке, подумав о всех своих бесчисленных предшественниках в этом зале. - Сейланг? - Я подчиняюсь решению этого суда. Маккай увидел, как Вревы поднялись со своих мест. Они стояли, готовые спрыгнуть вниз и отомстить за Сейланг, невзирая на последствия. Они ничего больше не могли сделать, кроме как исполнить роль, написанную для них Говачинами. Мало кто в зале неправильно понял смысл их присутствия здесь. Каковы бы ни были размеры раны, Говачины без особого удовольствия терпели подобные вещи. Маккай и Сейланг обменялись странно товарищескими взглядами. Они стояли здесь, двое единственных не-Говачинов во вселенной Консента, прошедших через ту необычайную алхимию, превращающую личность в Легума. Одному из них полагалось умереть немедленно. Другой ненадолго переживет своего соперника. Тем не менее, они понимали друг друга, словно дети одних родителей. Каждый сбросил тщательно сработанную КОЖУ, чтобы стать чем-то еще. Медленно и осторожно Маккай вытянул кончик своего клинка к левой щеке Сейланг, отметив на ней мириады ямок от триадных обменов. Сейланг задрожала, но не сдвинулась с места. Маккай молниеносным движением добавил ей на кожу еще одну ямку. Первыми все поняли Вревы. Они опустились обратно на свои места. Сейланг задохнулась и дотронулась усиком до ранки. Ей уже много раз приходилось переживать нечто подобное. На мгновение Маккаю показалось, что она могла этого не принять. Нарастающий гул в зале развеял его сомнения. Шум этого одобрения, прежде чем утихнуть, достиг почти оглушительного крещендо. К нему присоединялись даже Говачины. Как нежно они любили подобные юридические нюансы! Понизив голос, чтобы слышала только Сейланг, Маккай заговорил: - Тебе следовало бы обратиться за местом в Бюсабе. Новый директор благосклонно рассмотрит твое прошение. - Ты? - Готов заключить Вревское пари. Она удостоила его гримасы, служащей у Вревов улыбкой, и произнесла традиционные слова триадного прощания. - Мы были вполне и истинно соединены. Так Сейланг тоже увидела правду в их уникальной близости. Маккай полной мерой выдал свои эзотерические знания, произнеся правильный ответ. - Я знаю это по твоей метке. Она не выказала удивления. Там хороший мозг, не по Досадийским стандартам, но хороший. ВПОЛНЕ И ИСТИННО СОЕДИНЕНЫ. Держа эмоции под крепким замком (тут ему помогли Досадийские рефлексы), Маккай подошел к Аритчу и встал перед ним. - Клиент Аритч, ты невиновен. Маккай продемонстрировал пятнышко крови Врева на кончике ножа. - Формальности были соблюдены, и ты полностью реабилитирован. Я радуюсь вместе с теми, кто любит справедливость. В прежние дни, в этот момент ликующие зрители обрушились бы на незадачливого Клиента и сражались бы за кровавые ошметки, чтобы пройти с ними через город. Вне всяких сомнений, Аритч предпочел бы это. Он был традиционалистом. Теперь Аритч это подтвердил. - Я рад расстаться с этими временами, Маккай. - Кто же будет Мррегом теперь, когда ты... неспособен? - размышлял вслух Маккай. - Кто бы он ни был, сомневаюсь, что будет столь же хорош, как тот, чье место он займет. Следующему Мррегу стоило бы задуматься над хрупкостью и непрочностью того, что приобретаешь, когда манипулируешь другими. Сердито на него посмотрев, Аритч повернулся и побрел к двери. Некоторые Говачины уже покинули зрительный зал, чтобы поприветствовать Аритча снаружи. У Маккая не было желания становиться очевидцем этого пережитка старого ритуала. У него были и другие заботы. ВПОЛНЕ И ИСТИННО СОЕДИНЕНЫ. Что-то жгло ему глаза. И Маккай все еще чувствовал то легкое спящее присутствие в своем сознании. "Джедрик?" Никакой реакции. Он взглянул на Броя, который, верный своему долгу судьи, покинет зал последним. Брой сидел, вежливо созерцая это место, где он продемонстрировал первые замыслы своей кампании за достижение верховной власти в Консенте. Он не примет ничего меньшего, если его не остановит смерть. Эти теневые кукловоды первыми почувствуют на себе его правление. Это соответствовало плану, разработанному Маккаем и Джедрик. В известном смысле, это все еще был план тех, кто вывел и обучил Джедрик, подготовив ее к решению задач, с которыми она так блестяще справилась. Маккай подумал, что те безымянные, безликие Досадийцы, стоящие призрачными рядами за Джедрик, сделали достойный выбор. Столкнувшись со свидетельствами повсеместного обмена тел, они рассудили, что консерватизм вымирания был бы смертельным выбором. Вместо этого они доверились сперме и яйцеклетке, вечно стремясь к новому и лучшему, измененному, приспособленному. И они запустили свою одновременную кампанию по истреблению Пчарки в их мире, сохранив лишь только одного для финальной авантюры. Хорошо, что этот взрывоопасный секрет сохранился. Маккай был благодарен Сейланг. Она знала, но молчала, даже когда это могло ей помочь. У Бюсаба теперь есть время, чтобы справиться с этой проблемой. Сейланг там пригодится. И возможно, мы узнаем что-то новое о Пан Спечи, Калебанцах, Тапризиотах. Если бы только Джедрик... Маккай почувствовал, что кто-то копошится в его воспоминаниях. "Если бы только Джедрик - что?" Она была по-прежнему насмешлива. Маккай чуть не упал от неожиданности. - Осторожнее с нашим телом, - сказала Джедрик. - Оно теперь у нас одно. - Чье тело? Она ласково коснулась его сознания. - Наше, любовь моя. Это что, галлюцинация? Маккай до боли жаждал держать ее в объятиях, чувствовать, как ее руки обнимают его, как ее тело прижи