Автобиография Тамерлана --------------------------------------------------------------- По: "Тамерлан" 1992 г. Изд-ва Гураш. OCR: Thietmar Оригинал файла расположен на сайте "Восточная Литература" Ў http://www.vostlit.narod.ru ---------------------------------------------------------------  * Часть 1 *  Во имя Бога, милостивого, милосердного. Да будет ведомо всем счастливым детям, могущественным родственникам, почетным приближенным п визирям, что Всевышнему благоугодно было поставить меня пастырем парода, возложить на голову мою венец царский и утвердить меня на престол. Всеми этими милостями я обязан присущим мне двенадцати нравственным качествам. 1. Первым таким качеством я считаю беспристрастие. Я ко всем относился одинаково строго и справедливо, не делая никакого различия и не выказывая предпочтения богатому перед бедным. 2. Я всегда строго хранил заветы веры и относился с подобающим уважением к людям, возвеличенным силою Божией. 3. Я щедро раздавал милостыню бедным и терпеливо разбирал каждое дело, прилагая все усилия к тому, чтобы разобрать его как можно лучше. 4. Все мои действия я направлял к общей пользе, не причиняя никому без нужды никакой неприятности и не отталкивая обращавшихся ко мне по разным случаям. Текст Корана, смысл которого, что слуги Божьи должны исполнять одни лишь Его повеления и от Него принимать милости, был мною усвоен, и во всех делах своих я им руководствовался. 5. Делам, относящимся к вопросам веры, я отдавал всегда предпочтение пред делами житейскими, мирскими, и только исполнив в точности все, что требует от человека религия, что надлежит Богу, я принимался за исполнение дел житейских. 6. Я всегда был правдив в своих речах и умел отличать правду и том, что мне удавалось слышать о настоящей и будущей жизни Между прочим, я слышал рассказ, что когда Всевышний сотворил первого человека-- Адама, ангелы сетовали на Бога за Его первое творение, скорбя, что это дело всемогущего Бога не будет иметь благих последствий. Ангелы высказали Богу уверенности, что созданный Им человек, без всякого сомнения, будет обманывать себе подобных, не будет исполнять данных другим обещании, будет совершать убийства и, вообще, своей неправедной жизнью заставит своего Творца раскаяться в том, что человек создан. Бог ответил Ангелам, что случаи проявления людской злобы Им предусмотрены п что, сотворив род человеческий, Он имеет в виду ниспослать на землю меч, который воздаст должное преступным людям за их злые деяния. Обдумав содержание этого рассказа, я пришел к заключению, что Бог подразумевал под этим карающим неправду мечом правителей созданного Им человечества, и прилагал все усилия, чтобы поступать во всем справедливо и правильно судить обо всем, что встречалось в моей жизни. 7. Я никогда не давал такого обещания, которого не в состоянии был бы исполнить. Исполняя и точности данные мною обещания, я никому не причинял вреда своей несправедливостью. 8. Себя я считал первым, усерднейшим слугою Бога на земле и без повеления Бога, или пророка, не предпринимал ничего. Без воли Божьей я нс причинял вреда ни одному из населявших землю народов Лицам высокопоставленным и простому народу я одинаково желал сделать добро. По мне не было никогда желания завладеть чьим-либо имуществом, и я никогда не заботился о том, чтобы скопить побольше материальных богатств. Никогда я нс чувствовал зависти к кому-либо. В этом отношении для меня был крайне поучителен пример амира Хусайна, причиной падения которого была жадность, проявленная им по отношению к имуществу своих подданных. 9. Я придавал одинаковую веру и старался в точности исполнить как повеления Божьи, так и откровения Пророка. Во всех поступках своих я руководствовался исключительно указаниями Шариата и всеми силами уклонялся от дурных дел. Пророка и его последователей я почитал своими единственными и лучшими друзьями 10. Я высоко поднял на земле знамя Ислама и в распространении веры видел всегда могучий залог собственного моего величия. Я слышал, что вера и величие как бы рождены из одного чрева и потому только то могущество прочно, которое зиждется на твердой вере. 11. Я всегда относился с должным уважением к саидам, почитал улемов и шейхов. Эти лица всегда участвовали в моем совете и все, что ими указывалось по делам веры, я всегда выслушивал со вниманием п исполнял в точности. За это народ меня очень любил и все были мне признательны. В отношениях своих к упомянутым лицам, я руководствовался примером царя Константина; этот благочестивый правитель. однажды собрал войско, чтобы ндти войной на царя Рай. Двигаясь с войском в стране последнего, Константин вдруг узнает, что в совете царя Рай заседают саиды, улемы и шейхи. Узнав это, Константин отказался от мысли покорить царство Рай и поспешил возвратиться назадсо своим войском. Своим приближенным и военачальникам царь объяснил свое решение тем, что в кииге Самауви говорится о важности присутствия в совете царском почетных лиц духовного звания. "Если в совете царя заседают духовные лица, сказано там, то никто не в состоянии одолеть такого царя". Константин с дороги написал султану Рай, что правление его подобно правлению царя царей, а потому он раздумал идти воевать с царем, которого не может победить. 12. Своим милостивым вниманием я снискал признательность людей даже самого низкого общественного положения-- юродивых, не имеющих определенного пристанища. Я всеми силами старался улучшить положение этих люден. К мусульманам я был снисходителен, за каждую маловажную провинность не взыскивал слишком строго. К потомкам пророка я всегда относился с подобающим уважением. Я избегал выслушивать людей, говорящих неправду. Я слышал, что слава царей зависит от их милостивого отношения к своим подданным, и в Коране сказано, что, простив вину одному виновному, правитель тем самым оказывает милость всем людям. Примером таких милостивых царей я и руководствовался во всех своих действиях. Я слышал, что если Бог возвеличит кого-либо и этот человек во всех своих делах будет руководствоваться справедливостью и будет милостив к своим подданным, то его могущество возрастет, если же такой человек уклонится на путь несправедливости и жестокости, то падет и его могущество. Последствие этого, чтобы поддержать свое могущество, я взял в одну руку свечу справедливости, а в другую -- свечу беспристрастия и этими двумя светочами освещал всегда свой жизненный путь, т. е. правилами этими руководился во всех своих поступках. Я выбрал себе четырех министров, проникнутых теми же идеями; назову из них Махмуд Шахаба Хорассанского и Насреддин Махмуда-уль-Арамыра. Этим министрам я повелел неусыпно следить за мной и останавливать меня каждый раз, как я вздумаю поступить несправедливо, поверю чьим-либо ложным словам или захочу воспользоваться чьим-либо чужим имуществом. Я слышал, что Бог, возвеличивая какого-нибудь человека, оказывает ему тем самым великую милость, и такое благоволение Творца обязывает возвеличенного человека в свою очередь быть справедливым и милостивым. Сидя на престоле, я постоянно помнил об этом и вполне усвоил себе эти качества. Сильное войско мое, расположившись у Эрзрума заняло всю степь, окружающую этот город; взглянул я на войска свои и подумал: ведь вот я один и, кажется, не обладаю никакой особенной силой, а все это войско и каждый воин в отдельности-- все безусловно повинуются моей воле. Стоит мне отдать какое-либо приказание и оно будет в точности исполнено. Размышляя таким образом, я возблагодарил Создателя, так возвеличившего меня среди своих рабов, и спросил у мудрых высших духовных лиц, в чем заключается причина повиновения всей этой массы людей моей воле. Улемы объяснили мое влияние тем, что меня осенило величие Божье, и потому я силен силою и волею Божьей. Они привели текст Корана, в котором сказано, что если правитель во всех своих действиях будет руководствоваться справедливостью, то все подданные его будут ему повиноваться беспрекословно, а враги его будут трепетать пред ним. При этом преданность такому царю его подданных объясняется тем, что нет никакой причины не быть признательным и послушным такому правителю. Когда мне исполнился 21 год, я задумал отправиться в путешествие. Прежде всего я обратился за напутственным благословенцем к шейху Заинуддину-Абубекру Тайбадскому. Этот старец, благословляя меня на задуманное мною дело, препоясал меня поясом, дал мне шапку и вручил коралловое кольцо с надписью: "рости-расти", что означает: если будешь справедлив, то во всем встретишь удачу. Шейх пожелал мне всякого успеха в делах и между прочим рассказал, что из бывшего ему откровения он узнал, что на земле есть один человек, который но всем меня поддерживает, называя наибом пророка, что теперь я не могу увидеть этого человека, но когда-нибудь он сам посмотрит на меня счастливым взглядом... Оба мы совершили омовение, и затем Сайд Али-ата начал молитву, а я последовал его примеру. Я усердно молился, и молитва доставила мне большое наслаждение. Помолившись, кутб сказал мне: "Ты Божий гость и потому, во имя гостеприимства, Бог готов исполнить все, о чем ты его теперь попросишь". Я стал просить утверждения в вере (иман). Тогда мой бывший конюх сказал: "Вера принадлежит пророку; вера есть город, вне которого некоторые произносят: "нет божества, кроме Аллаха"; другие, внутри его, говорят, что кроме Аллаха, нет божества; имя того города "баб-ул-абваб", там жилище произносящего счастливые слова: "Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммад пророк Бога"". После этого конюх снова начал класть поклоны, и я последовал его примеру. Когда я поднял голову после поклона, я заметил, что кутб уже умер. В отчаянии, я возвратился к шейху, которого оставил, и рассказал ему подробно все, что случилось со мною с того времени, как мы расстались. Шейх сказал мне: "Владычество принадлежит одному кутбу, наместнику Бога, который, по приказанию кутба кутбов, оказывает помощь султану; к последнему, по смерти кутба, переходит вся власть. Власть Кайсара поддерживал один человек Божий, этот народ исчез и власть его перешла к тебе". Эти слова почтенного старца навели меня на мысль, что мое могущество и слава дошли тоже до высшей точки, но я надеялся, что на мое место встанет какой-нибудь справедливый царь. Чтобы сделать богоугодное дело, я отпустил на волю 4000 пленных "руми" и защитил Туран от набегов узбеков. Мне удалось прекратить в этой стране грабежи, и я овладел страною Мавераннахр. За мое благополучие стали молиться во всех мечетях имамы, стоящие на возвышениях (минбар), за меня стали возносить к Богу молитвы потомки пророка и высшие духовные лица. Однако нашелся недовольный таким отношением ко мне народа. Хазрет Убайдулла, самый знаменитый из высших духовных лиц, громко высказал: "Тимур -- кровожадный турок: он убил много народа; за него молиться нельзя". Вскоре после выраженного таким образом протеста против молитв за меня, Убайдулла в одну ночь видит во сне самого пророка и рядом с ним, меня сидящим. Убайдулла трижды почтительно поклонился пророку, но тот не обратил на него никакого внимания и даже не счел нужным ответить на обращенное к нему приветствие. Огорченный таким обращением, Убайдулла, обратился к пророку с речью: "О, пророк Божий! я служитель твоего шариата, Тимур -- кровопийца, истребивший много людей, между тем ты его принимаешь, а меня отвергаешь". Пророк, выслушав Убайдуллу, возразил ему, что хотя, действительно, по моей воле гибнет много людей, но этот грех свой я вполне искупаю своим почтительным вниманием к потомству пророка на земле и потому, без всякого сомнения, за такого правителя народ должен молиться. Услышав такое мнение самого пророка, Убайдулла проснулся и поспешил ко мне, чтобы выпросить прощение за причиненную мне, по неведению, неприятность. Все это быстро узнал весь народ, и все убедились, что за меня молиться следует. Подданные мои сказали: "Да поможет ему Бог" и поняли, что я действительно пользуюсь особенной милостью Божьей. Убедившись, что Пророк милостиво не отказывает мне в своей помощи, я стал еще с большим уважением относиться к его потомству. Одной из милостей Божьих было то, что в 1398 г. я с 400 000 конницы двинулся к г. Эрзруму. Двигаясь по направлению к этому городу, вместе со своим войском, я внимательно наблюдал за тем, что делается по сторонам дороги, по которой мы шли. Я скоро заметил, что со стороны Ирака к нам приближается большая толпа народа. Через час воины, охранявшие движение моей армии, донесли мне, что со стороны Ирака видна еще толпа арабов. Прошел еще час, и я получил новые сведения, что к моему поиску прибыла большая толпа бедуинов и саидов изКербеллы и Педжефа. Всеми этими людьми предводительствовал саид Паттах, а пред ним несли белое знамя. Я очень обрадовался прибытию такого подкрепления и решил, что, вероятно, люди эти прибыли ко мне на помощь по воле Божьей. Сайд Паттах, приблизившись ко мне, сказал: "Во сне мне явился четвертый халиф, Али, и приказал мне: доставь белое знамя брату моему Тимуру. Жители Неджефа, в свою очередь, сказали, что белое знамя доставлено мне как помощь, при осуществлении задуманного мною дела, как средство к исполнению моего желания овладеть Эрзрумом. Услышав все это, я пал ниц, благодаря Бога за помощь, и приказал записать это событие в историю моих подвигов. В то же время ученые, находившиеся в моей свите, нашли в Коране изречение, указывающее, что в том году Рум должен пасть; в то время прибыл Инги - Тимур из своего убежища и поздравил меня с победой; я принял слово "победа" за хорошее предзнаменование и вручил ему белое знамя. Он бросил взгляд на белое знамя и начал битву. Бог и в других случаях, кроме приведенного, неоднократно помогал мне; так, когда я собирался в поход к столице Рума, я пожелал узнать наперед, суждено ли осуществиться моему намерению. Для этого я отправился на могилу святого шейха Ясави и просил погадать мне. При посредстве гадания я узнал, что если во время войны я буду находиться в затруднительном положении, то мне стоит только прочесть нижеприведенное четверостишие и успех дела будет вне всякого сомнения. Стихи, которые должны были оказать мне такую помощь в трудную минуту, следующие: "Ты, который но своему желанию волен темную ночь обратить в день. Ты, который можешь превратить всю землю в благоуханный цветник. Помоги мне в трудном деле, которое предстоит мне, и сделай его легким. Ты, который делаешь легким все затруднительное". Я твердо запомнил эти стихи, и во время боя с Кайсаром 70 раз прочитал их про себя и одержал победу. Бог помог мне и в следующем, 1399 году. Потомок Чингисхана, Туклук Тимурхан собрал войско для завоевания Мавераннахра и перешел у Ходжента Сыр-Дарью. Мавераннахрские амиры и Хаджи Барлас из страха бежали в Хорасан и перешли Сайхун (Сыр). Я сам был в нерешимости: последовать ли общему примеру и искать спасения в Хорасане или же добровольно присоединиться к войску Туклук Тимурхана. Единственным средством разрешить мучившее меня сомнение было -- посоветоваться об этом деле с моим духовным наставником, и я поспешил послать письмо шейху Заинуддину Абубекру, спрашивая, как поступить мне в данном случае. Шейх отвечал: "Четвертый халиф Али привел такое изречение Платона: если небо -- лук и судьба -- стрелы, то стрелок -- Всевышний Бог; куда бежишь? Прибегни к самому себе и присоединись к Туклук-Тимурхану, так как он Божья тень". Я понял ответ шейха в том смысле, что Богу угодно, чтобы я действовал заодно с Туклук Тимурханом, и потому поспешил присоединиться к нему у Ходжента на берегу реки Сыр-Дарьи. Хан был очень доволен, что я добровольно присоединился к нему и, по воле Божьей, облек меня полным доверием. Ни одного из своих предположений хан не приводил в исполнение, не посоветовавшись предварительно со мною. Так, однажды, до сведения хана дошло, что его эмиры в кипчакской степи подняли знамя бунта. Хан спросил моего совета, как следует поступить о этом случае: идти ли на кипчаков самому, чтобы примерно наказать виновных, или же послать только войско? Я сказал: "Если ты пошлешь кого-нибудь, то будет две опасности; если пойдешь сам -- одна опасность; умный человек тот, кто предпочитает одну опасность двум". Другой раз хан спросил моего сшита но какому-то делу, и я ответил ему так: могущество твое подобно громадному шатру, раскинутому над всем Мавераннахром. Столбы, поддерживающие этот шатер -- справедливость, веревки, на которых покоится крыша -- беспристрастие, и колья, которыми укреплена палатка -- правда; этими тремя качествами поддерживай свое могущество, как колья, столбы и веревки поддерживают шатер. Всякий под сенью этого шатра найдет спасение, а бегущий от него -- погибнет. Шейхам, улемам и саидам оказывай подобающее их высокому сану уважение, ко всем вообще относись справедливо. Хороших людей поощряй подарками, дурных -- старайся исправить наказаниями; войско снабжай всем необходимым, а служащим у тебя исправно плати назначенное им жалованье; пусть воин будет убит, но жалованье он непременно должен получить. Однажды люди царской свиты ограбили народ; потерпевшие пожаловались. Хан спросил у меня совета, и я ответил, что у турков ум такой же узкий, как их глаза; поэтому, чтобы добиться от них преданности, необходимо насытить их глаза и сердце. Туклук Тимур остался очень доволен моим ответом. Вскоре хан отправился на кипчаков, сам предводительствуя войском, а мне, на время своего отсутствия, вверил управление Мавераннахром. Туклук Тимурхан, поручая мне управление страной, снабдил меня грамотой, в которой значилось, что Туклук Тимур отдал Мавераннахр брату своему Тимуру. Это было сделано во избежание междоусобий и притязаний врагов Туклук Тимура... По так как Ильяс-Ходжа не обладал качествами, необходимыми для правителя, то эмиры и узбеки не оказывали ему послушания. Однажды жители Мавераннахра пожаловались мне, что узбеки требуют, чтобы им были выданы 1000 девушек. Я доложил об этом Ильяс-Ходже. Он запретил узбекам такое насилие, но те не обратили на его приказ ни малейшего внимания. В то время некоторые из персидских саидов принесли жалобу, что узбеки увели в плен 70 потомков Пророка, саидов. Такая неслыханная дерзость окончательно вывела меня из терпения; я быстро двинулся за ними и освободил из плена саидов. Узбеки негодовали на меня за такой поступок и, чтобы повредить мне во мнении Туклук Тимура, послали ему донос, будто бы я намерен отделиться и восстать против него. Туклук Тимур прислал грамоту, чтобы меня казнили за измену, но совершенно случайно приказ этот попал в мои руки, и я принял все меры предосторожности, чтобы защитить себя от совершенно незаслуженного мной наказания. Как раз в это время во сне явился мне пророк и объявил, что за освобождение мною из плена 70 саидов, семьдесят поколений моего потомства будут царствовать. Проснувшись, я поспешил сообщить о сновидении своему покровителю и наставнику, шейху Заинуддину Абубекру. Святой человек вскоре прислал мне ответ, что, по его мнению, сон предвещает мне бесчисленное множество побед. Шейх привел мне в пример случай с одной женщиной -- матерью Сабуктакина, которой за то, что она спасла от смерти козу, было обещано, что се потомки будут царствовать. Женщина эта спасла от смерти козу, -- писал шейх, Заинуддин Абубекр, -- а ты освободил из плена 70 потомков Пророка, поэтому можешь быть уверен, что за сделанное тобою доброе дело тебя ожидает в будущем большая награда. Вещий сон исполнился: еще при жизни я доставил престолы шести сыновьям своим. Вскоре я получил от своего наставника другое письмо, в котором он сообщал мне, что Богу угодно было поставить меня хранителем (казначеем) своего царства, а Пророк вручил мне ключи от него. Когда узбеки возгорелись сильной враждой против меня, от Туклук Тимура вторично пришло приказание убить меня; они хотели убить меня исподтишка, и стали выжидать удобного момента, чтобы покончить со мною. Опасаясь измены со стороны моей собственной свиты, я, под предлогом охоты, выехал из Самарканда и укрылся на одном кладбище. Склонив голову на камень, я уснул. Какая-то птица распростерла надо мною свои крылья и так прикрыла мою голову, что солнце нисколько мне не мешало. Меня разбудил проходивший мимо гуртовщик баранов словами: "Без бека-- ты бек". Эту фразу я принял за хорошее предзнаменование и отважился возвратиться в Самарканд. Я получил следующую фетву от почетных лиц города: "Отнасилий узбеков мир пришел в разрушение; почтенные люди оскорблены, имущество мусульман разграблено. Мы, факиры, саиды и шейхи, единогласно приняли решение подчиниться тебе. Если ты приложишь усилия к истреблению узбеков, мы все встанем за тебя, если же не защитишь нас от насилий узбеков, то в день страшного суда, мы обвиним тебя пред лицом Всевышнего". Обо всем случившемся я написал письмо шейху Зайнуддину Абубекру и вскоре получил от него ответ. Мой духовный наставник поздравил меня с честью, которую мне делают саиды и улемы, и писал: "Эта фетва -- решающий довод; праведные халифы одобряют твое назначение". Я понемногу стал собирать войско и готовиться к выступлению в поход, чтобы наказать узбеков, но у меня не было друга, которому бы я открыл свою тайну; хотя население и подчинилось мне, но я не решился открыто поднять знамя восстания. Когда моя тайна распространилась среди народа, узбеки каким-то образом узнали об угрожающей им опасности и собрались вес в одно место. В это время я получил письмо от шейха Зайнуддпна Абубекра, который извещал меня, что пророк окажет мне помощь в задуманном мною предприятии. Это известие успокоило меня. В это время Туклук Тимур снова прислал приказание казнить меня; поэтому святой Амир Куляль посоветовал мне немедленно отправиться в Хорезм. "Всегда следует отступать пред превосходными силами и удаляться от врага, которого одолеть не можешь; так поступали пророки", -- говорил мне Амир Куляль. Желая узнать, что ожидает меня в пути, я загадал по Корану, и мне открылось изречение: "Солнце течет к назначенному месту: таково распоряжение Сильного, Знающего". Я понял из этих слов, что путешествие мое обещает быть вполне благополучным и потому окончательно решился отправиться в путь. Перед отъездом я написал письмо шейху Заинуддину и в 1362 г., с 60 всадниками, выехал из Самарканда в Хорезм. На пути я получил от шейха ответ следующего содержания: "Тимур, усвой себе четыре качества: 1. Всякое путешествие совершай по примеру пророка, всякое дело начинай не иначе, как предварительно испросив благословения и помощи у Бога. 2. В своих делах руководствуйся всегда примером святого пророка Авраама, наблюдая, чтобы со время твоего правления, в подвластных тебе странах, нс совершалось прелюбодеяния или других тяжких преступлений. Но своему усердию и настойчивости не уступай аисту. Один аист в своем гнезде нашел маленького вороненка. В течение трех дней аист не обращал на вороненка никакого внимания, а на четвертый день слетелись четыреста аистов и умертвили хозяина гнезда за то, что нашли у него в гнезде вороненка. 3. Всякое дело, по примеру пророка, начинай не иначе, как посоветовавшись с другими людьми. Были цари, которые всякое дело делали по собственному усмотрению, ни с нем не советуясь, и могущество таких правителей не было продолжительно. 4. Подражай четырем правоверным халифам. Будь храбр, заботлив и щедр, всякое дело делай с особенным вниманием. Следуй примеру птиц, которые очень внимательно разбивают яйца, из которых надлежит выйти их маленьким цыплятам". Во время моего пути однажды совершенно неожиданно ночью на меня напали 1000 всадников. Со своими шестьюдесятью телохранителями я одолел врагов. Шестьсот человек сложили свои головы в этой кровопролитной битве, потом я, один на один, сразился с Тугул-богатырем и победил его; богатырь раскаялся в том, что сразился со мной. Я отправился далее в Хорасан, но меня захватил в плен хан Алибек. Два месяца мне пришлось томиться в тюрьме, изобиловавшей насекомыми. Однако мне удалось, наконец, выбрать удобное время и бежать из тюрьмы. Вооруженный саблей, я прошел мимо карауливших меня тюремщиков и никто из них, из страха, не осмелился преградить мне дорогу. Прямо из тюрьмы, вооруженный саблей, я пошел к Алибек-хану. Как раз в это время хан получил письмо от брата своего Мухамед-бека, который предупреждал Алибека, что в случае, если Тимур посетит подвластную Алибеку страну, то следует принять Тимура с подобающим почетом. Прочитав письмо и увидев меня перед собой, хан просил меня простить, ему, что, по неведению, он так жестоко обошелся со мной. Библиотека сайта Автобиография Тамерлана  * Часть 2 *  В молодости я слышал от отца моего Амира Тарагая рассказ о виденном им сне; однажды, рассказал мне отец, я увидел во сне, что ко мне подошел красивый молодой человек, лицом похожий на араба. н вручил мне меч; я взял меч в руки и стал им размахивать но воздуху; блеском стального клинка осветился весь мир. Я просил святого Амнра Куляля объяснить мне это сновидение. Амир Куляль сказал мне, что сои этот имеет пророческое значение, что Бог пошлет мне сына, которому суждено овладеть всем миром, обратить всех в ислам, освободить землю от мрака невежества и заблуждения. Сон этот исполнился: Бог мне дал тебя, мой сын. Как только ты появился на свет, я тотчас же отнес тебя к; шейху Шамсуддину. Когда я пришел, шейх читал Коран и остановился на следующих словах: "Ужели не опасаетесь, что тот, кто на небе, может земле велеть поглотить вас, тогда как она уже колеблется? " Так как в этом стихе Корана встречается слово Тимур, то мы нарекли тебе имя Тимур. Выслушав рассказ моего отца об обстоятельствах, при которых мне было дано имя, и узнав, что имя мое заимствовано из Корана, я возблагодарил Бога и прочел главу Корана "Табарак". Однажды я видел во сне, будто бы я закинул невод в большую реку, сеть охватила всю реку, я ею одновременно вытащил на берег всех населяющих воды рыб и животных. Этот сон снотолкователи также объяснили мне как предвещающий великое и славное царствование, -- настолько славное, что все народы вселенной мне будут подвластны. По совету святого шейха Камаля, я отправился к святому саиду Кулялю; саид встретил меня поздравлением с восшествием на престол, который мне суждено преемственно передать моему потомству. Услышав такие слова от почтенного саида Куляля, я очень обрадовался и стал принимать меры к тому, чтобы овладеть всем миром. Все, что я задумывал, удавалось мне, во всяком предприятии я достигал с успехом поставленной себе цели. Ильяс, сын Туклук Тимурхана с тридцатью тысячами всадников перешел каменный мост и разбил царский шатер. У меня в это время было всего только 6000 всадников и те, видя значительный перевес в силах на стороне нашего врага, пришли в уныние. К нашему благополучию, как раз в это самое время, от хорасанских саидов, живших в Термезе, пришел отряд, который поспешил присоединиться к моему войску. Прибывшие хорасанцы подходящими увещаниями сумели ободрить и укрепить моих воинов, и они освободились от овладевшего было ими страха пред сильнейшим неприятелем. Я дал сражение Ильясу, и мне удалось победить его. Еще перед сражением, когда мы расположились в виду войска Ильяса и приготовили военные орудия, пришло время молитвы, и я тоже стал молиться. Когда я сделал земной поклон, я услышал чей-то голос, который говорил мне: "Тимур, тебе дарована победа". Подняв голову, я осмотрелся, и оказалось, что подле меня никого нет. Сообразив, что я слышал голос из мира тайн, я принес Богу благодарственную молитву. Я предпринял поход в Персию. Совершенно неожиданно на меня напал шах Мансур с пятью тысячами всадников. Чтобы сразиться с врагом, я приказал возможно скорей собрать воинов, вооруженных пиками, но, к моему глубокому огорчению, таких воинов не оказалось налицо. Совершенно неожиданно ко мне явилась помощь оттуда, откуда я и ждать не мог всадник, лицом похожий на араба и вооруженный пикой, прискакал с одной стороны с криком: "О Боже! Дай победу Тимуру". Шах Мансур, услышав этот возглас незнакомца, так перепугался, что без чувств свалился с лошади. Шах Рух поднял его на свою лошадь и увез. Всадник, который так своевременно явился ко мне на помощь, исчез, и я овладел столицей Персии. Я потребовал от амира Хусайна сдачи крепостей Шадман, Балх и Бадакшан. В это время шейх Заинуддин Абубекр прислал мне письмо, в котором сообщал мне, что ключи Хорассана вручены мне. Получив такое радостное известие, я не сомневался больше в успехе предстоящего мне предприятия. Когда святой Хызр являлся в Самарканд, мне суждено было увидеть его чудеса; он при этом сказал мне несколько неприятных слов, которые меня огорчили до глубины души. Выехав из Самарканда, я был очень смущен, думая, что обидевшись на слова, сказанные мне святым Хызром, я огорчил его самого. Когда пришло упомянутое известие, я успокоился и понял, что такого святого не может огорчить простой смертный. После этого я разрушил до основания капища, в которых туземцы поклонялись своим идолам и распространил в этой стране мухамедданскую веру. Самое большое капище принадлежало Тугул-богадуру. Когда я вздумал его разрушить, ко мне обратились жрецы (брахман), поднесли много золота и просили пощадить кумирню. Я не обратил внимания на их просьбы и велел прогнать их. В кумирне находилась между прочими идолами и статуя человека; когда я хотел уже сделать распоряжение, чтобы сломали это изображение, один из жрецов обратился ко мне с просьбой оставить неприкосновенною эту статую святого чудотворца, высокочтимого по их вере. По его словам, этот чудотворец был настолько силен, что в одну ночь мог иметь половое сношение с 1600 женщинами. На это я ответил жрецу, что дьявол еще сильнее их чудотворца, он может в одну ночь познать какое угодно число женщин. Всякое предприятие свое я начинал с доверием к Богу, не справляясь, благоприятствует ли данный момент началу дела, мною задуманного. Тем не менее звездочеты находили, что все, что я ни делал, я предпринимал как раз в то время, какое соответствовало данному событию по расположению звезд. Результат каждого предпринимаемого мною трудного дела был мне заранее известен: я узнавал то, что меня ожидает, по сновидениям. Так, когда Туклук Тимур впервые пришел в Мавераннахр, я увидел во сне, что будто бы ко мне подлетела птица шагин (сокол) и уселась ко мне на руку. В это время пришло много коров, и я их подоил. Сновидение это, объяснили мне, предвещает мне счастие: птица, усевшаяся мне на руку, означает могущество, а множество коров предвещали мне многие выгоды. И действительно, сон мой исполнился: я присоединился к Туклук Тимуру, и это принесло мне серьезные выгоды. Амир Хусайн, внук амира Казагана из Кабула, пришел, чтобы отобрать земли, принадлежавшие его отцу. Я ему много помогал, но он решился убить меня, несмотря на то, что я был женат на его сестре. Чтобы примирить его с собою, я назначил его наместником в Балх, но это не только не подействовало на него так, как я ожидал, но он, напротив, почувствовал силу свою, остался моим врагом и задумал воевать со много. Я тоже сделал необходимые приготовления к войне с амиром Хусайном. Собираясь на войну, я видел сон, будто бы амир Хусайн, на серебряном блюде поднес мне меч, клинок которого весь сплошь был облеплен мухами. Этот сон мне истолковали так, что сновидение обещает мне помощь в моем предприятии Имама Хусайна, потомка пророка. По смыслу сна, могущество амира Хусайна должно было перейти ко мне, а самого его мне суждено было убить. Все это исполнилось, и я выразил свою благодарность оказавшему мне помощь потомку пророка тем, что совершил путешествие на могилу Имама Рузи. Однажды я бежал из Самарканда и увидел себя самого во сне плачущим; черный ворон сел мне на плечо, а со всех сторон слетелся рой мух. Я отогнал мух и проснулся в дурном расположении духа. В это время Тугул-богадур напал на меня с тысячью всадников. Я понял, что плач мой во сне и черный ворон означали предстоящее мне горе, а множество мух -- Тугул-богадура, которого мне суждено победить. Действительно, вскоре я сразился с Тугул-богадуром и разбил его наголову. Когда я отправился в Балх, я видел во сне, будто бы мне поднесли несколько бутылок вина, а я разбил их, ударяя одной из бутылок по остальным. Меч свой я увидел изубранным и счел это за дурное предзнаменование. Шах Мансур напал на меня с 5000 всадников. Я его победил, войско его рассеялось и скрылось в страну кипчаков. Однажды Тохтамыш-хан, забыв все мои дружеские услуги, сделанные ему в разное время, с бесчисленным войском пришел, намереваясь воевать со мной. Рассчитывая усовестить его, я написал ему письмо, в котором советовал ему не платить мне злом за сделанное ему мною добро, иначе он будет жестоко наказан за неблагодарность. В это время мне приснилось, будто бы луч солнца, с востока, упал мне на голову, но как бы потух и исчез. Снотолкователи объяснили мне, что сон мой знаменует приход Тохтамыш-хана и полное его поражение в борьбе со мною. Когда я отправился в сторону Ирака, я увидел во сне, что ко мне пришло множество львов и скорпионов. Через день эмиры явились ко мне с изъявлением покорности, и я овладел этой страной. Собираясь в поход на Индустан, вижу себя во сне в роскошном саду, полном деревьев, обремененных плодами. Птицы в ветвях деревьев спили множество гнезд. Взяв пращу, я разорил эти гнезда. По мнению снотолкователей, сон этот предвещал, что поход мой в Индустан будет вполне удачен, что и исполнилось в действительности: я овладел Индустаном и разорил там множество городов. Когда я двинулся с поиском в Сирию, против меня соединились войска Сирии, Египта и Турции. Сопротивляться тройственному союзу казалось трудным. Я прочел "салават" и лег спать. Во сие я увидел себя восходящим на высокую гору. Над моей головой нависли свинцовые тучи, меня окутала мгла тумана. Вскоре однако тучи разразились сильнейшим ливнем и туман после дождя рассеялся. Этот сон, по словам толкователей, предвещал мне полную победу над собравшимися против меня врагами. "Гора, объясняли мне, это столица Сирии, цель твоего похода; тучи и туманы-- войска твоих врагов, а дождь-- это твое войско. Как виденный тобою дождь, выпав, рассеял тучи и туманы, говорили мне, так и твое войско, обрушившись на вражьи полчища, рассеет их". Этот сон исполнился. Однажды, в то время когда я располагал всего стотысячным войском, на меня напал царь Рума -- Кайсар с войском в четыреста тысяч человек. Положившись вполне та заступничество семейства пророка, я прочел "салават" и лег спать. Мне приснилось, что я нахожусь в пустыне, вокруг меня множество народа, а вдали виднеется свет. Я поспешил по направлению видневшейся светлой точки. На дороге я обратил внимание на три кучки золы и поехал дальше. По дороге я догнал пять человек, которые от нас удалялись. Вдруг поднялась сильная буря, и один из шедших по дороге людей объяснил, что эта буря указывает на то, что в это время пророк с большим трудом восходит на небо. Я подошел и удостоился счастья приветствовать пророка. У одного из встреченных нами людей в руках был батик. Пророк знаком руки повелел мне взять этот батик, и я взял его из рук виденного мною человека. Я проснулся, счастливый, что видел во сне пророка и удостоился с его стороны такого внимания. В этот же день я рано утром сразился с Кайсаром, схватил белое знамя, разбил наголову и прогнал его войско. Во время битвы я очень устал и почувствовал себя нездоровым. Думая о смерти, я был очень озабочен, что станется с моим царством после моей смерти и кого из своих потомков мне следует назначить своим преемником, на случай моей смерти. Пророку угодно было успокоить меня: он открыл мне, что 70 поколений моего потомства будут царствовать. В это время я увидел сон, будто я нахожусь под деревом, которое раскинуло надо мной свои развесистые ветви и защитило меня от солнечных лучей. В чаще ветвей шумели различные птицы и насекомые, которые все ели плоды тенистого дерева, под сенью которого я отдыхал. Я сам попробовал плодов: одни из них оказались сладкими, другие кислыми. Во сне же я услышал голос, что виденное мною дерево представляет мое потомство. Когда я проснулся, снотолкователи объяснили мне мой сон так: дерево -- это ты, говорили они, ветви с листьями -- твое потомство, плоды -- твое могущество и богатство, а животные, евшие плоды с дерева -- это подвластные тебе народы, которые пользуются твоими щедрыми милостями. В то время, когда я был озабочен своими делами, я вижуоднажды во сне, что меня окружили различные ужасные призраки духов, свиней, некрасивых мужчин и женщин, диких зверей и птиц. Я в ужасе проснулся и поспешил написать письмо о виденном мною сне моему духовнику, наставнику и покровителю, шейху Заинуддину. Вскоре я получил от него ответ. "Пугала, привидевшиеся тебе во сне, это дурные дела, тобою содеянные, -- писал шейх, -- поэтому тебе необходимо покаяться". Я чистосердечно раскаялся в своих прегрешениях и увидел сон, совершенно не похожий на прежде виденный мною страшный сон. В этот раз я увидел себя отдыхающим в великолепном саду, украшенном всевозможными цветами и наполненном фруктовыми деревьями. Посреди сада протекали большие реки и слух мой ласкали нежные звуки музыки. Я снова написал письмо шейху о виденном мною сне, и тот ответил, что я видел хороший сон, и это означает, что раскаяние мое принято Богом и заслужило мне прощение всех совершенных мною прегрешений. "Пророк сказал, писал шейх, что к каждому человеку приставлен злой гений, наблюдающий за его поступками. Своим покаянием ты одолел своего злого гения, и всякому мусульманину надлежит раскаянием и добрыми делами с Божьей помощью ослаблять влияние своего злого гения". Когда я собирался в поход из Самарканда на Китай, я увидел во сне, будто бы я с ветвей большого дерева слез на землю; на голове у меня была чашка с водой, которая при этом упала и разлилась. В это время отец мой, амир Тарагай, взял у меня из рук лошадь и повел меня в сад. Оставив меня в саду, отец исчез. Снотолкователи дали мне объяснение виденного мною сна, но я не поверил им, а вполне положился на провидение. В это же время я видел другой сон: будто бы я заблудился в пустыне, где были дикие звери. Пройдя степь, я пришел в сад, где нашел множество плодов и музыкальных инструментов. В саду же находился громадный трон. Вблизи трона находилась высокая башня, а на вершине ее сидели какие-то люди. Пред каждым из них лежала книга, и они что-то вписывали в эти книги перьями. Я спросил их, что они пишут, и получил ответ, что на их обязанности лежит вести запись тому, что должно случиться в жизни с каждым человеком. Заинтересованный, я стал спрашивать, кто записывает обстоятельства моей будущей жизни, но в это время проснулся, встревоженный виденным мною сновидением. В то время, когда я овладел Персией, жители провинции Шираз, с помощью шаха Мансура, убили поставленного мною наместника. За это я распорядился всех ширазцев предать избиению. Ко мне пришел саид Джамиль-уль-Кадыр и просил помиловать ширазцев, но я нс обратил внимания на заступничество саида. В следующую же ночь я увидел во сне п