нил ей Моуки. Он помог ей вырезать железы, находившиеся у основания хвоста и у передних лап. Остальная разделка подождет, пока они вернутся в деревню. - Пойдем домой и покажем Анито, - сказал Моуки. - Она очень любит мясо оолоо. Будет рада. Джуна рассыпала рябь согласия. - Хотела бы я, чтобы Укатонен тоже видел это. - Он вернется только к концу месяца, - ответил Моуки, - и мы тогда добудем оолоо и для него, а если повезет, то и чего-нибудь получше. Они перескочили на деревенское дерево, неся добычу на виду. - Это ее первая добыча, - хвастался перед деревенскими Моуки с такой гордостью, будто он сам убил ящерицу. Волна неприязни прошла по телу встречного старейшины. - В чем дело? - спросила Джуна у Моуки. - Мне кажется, они недовольны. - Я не уверен, но, по-видимому, нам не положено убивать оолоо. - А почему ты мне этого не сказал? - Я не знал. Ты мой ситик, и полагается, чтобы ты учила меня таким вещам, - напомнил Моуки. - Кроме того, в Лайнане все ели оолоо. Сквозь толпу старейшин протолкалась Анито. - Прибежал Баха и просил прийти. В чем дело? - Я принесла свою первую добычу, - сказала Иирин, показывая убитую оолоо. - И это, как мне кажется, огорчило старейшин. В чем моя ошибка? Серый туман сожаления, запятнанный желтой рябью раздражения, окутал тело Анито. - Оолоо мы охраняем. Теперь мы должны выплатить компенсацию тому, кто отвечает за эту атву, - объяснила Анито. - Я не поняла. В Лайнане мы их ели все время, да и потом, во время похода - тоже. - Оолоо не охраняется ни на диких землях, ни в Лайнане. В Нармоломе охраняется. Через толпу протиснулась еще одна старейшина. Это была Джохито - одна из самых старых. Джуна ее мало знала. Она заметила раздвоенный знак сожаления на груди Анито. По-видимому, это был не слишком обнадеживающий признак. - Кене, насколько я понимаю, - сказала Джохито, - твоя атва вошла в конфликт с моей. Придется нам решать эту проблему. - Иирин убила оолоо. Это была ее первая добыча. Она не знала, что это животное охраняется. Я помогу ей исправить зло, кене. Джохито долго смотрела на Иирин, знаки неодобрения ярко светились на ее боках. - Это новое существо должно было бы знать, на что мы охотимся и когда. Она нарушила гармонию Нармолома. По этому поводу нам придется созвать Совет, - сказала она. - Я поговорю об этом с Миато. Он приведет деревню в состояние гармонии и решит, каково должно быть возмещение ущерба. - Так будет лучше всего, - ответила Анито. Она повернулась и сделала знак Джуне и Моуки следовать за собой в их комнату. - Извини, Анито, - сказала Джуна, когда они пришли туда. - Я не знала. Анито коснулась ее плеча. - Все в порядке. Учись. - На мгновение она посерела. - И тебе надо учиться, и Моуки тоже. Джуна протянула убитую ящерицу. - А что будем делать с этим? - спросила она, бурая от стыда. - Съедим. В конце концов, это все равно твоя первая добыча. Я горжусь тобой, хотя это животное и охраняется. Джуна отвернулась, скрывая слезы. Похвала Анито доставила ей больше радости, чем она могла выразить. - Спасибо, - сказала она, одновременно шепча те же символы, которые появлялись на ее коже. - Спасибо тебе. Анито ласково погладила ее по плечу. - Ты не закончишь разделку тушки, пока мы с Моуки приготовим другую еду? Оолоо был слишком мал, чтобы делить на троих, но они как-то обошлись. Этим же вечером к ним пришел Миато. - Джохито очень сердита из-за того оолоо, - начал Миато. - Она хочет получить компенсацию. Что ты можешь предложить? - Мы можем на некоторое время дать ей в помощь Иирин и Моуки, - предложила Анито. - Она могла бы рассказать им о своей атве, чтобы они знали, как ее следует охранять. - Я предложу это, но Джохито может потребовать большего. - Тогда нам придется рассматривать это дело на Совете, кене, - ответила Анито. Миато дал понять, что согласен. - Кроме того, мы должны научить Иирин, на что можно охотиться, а на что нельзя. Джуна дотронулась до плеча Миато, чтобы обратить на себя внимание. - Извини меня, кене, но по этому вопросу я хотела бы кое-что сказать сама. Уши Миато поднялись от неожиданности, и Джуна даже испугалась, не оскорбила ли она главного старейшину. - Что ж, - сказал он, опуская уши, - послушаем, что там у тебя? - Я очень сожалею, что убила оолоо и вмешалась в дела атвы Джохито. Это было сделано по незнанию. Я хочу, чтобы меня считали ответственной за возмещение ущерба Джохито, поскольку это вина моя, а не Анито. Уши Миато снова поднялись, и он бросил взгляд на Анито. - Как тебе это нравится, кене! - спросил он. - Я готова позволить ей возместить ущерб Джохито, но хочу участвовать в переговорах с ее стороны, чтобы решение было справедливым. Миато взглянул на Джуну. - Я с этим согласна, кене, - ответила Джуна главному старейшине. - Я доверяю Анито защищать мои права, но я должна знать, на что я могу охотиться, а на что не могу. Я не хочу повторения таких ошибок. - В этом нам нужна помощь всей деревни, - вмешалась Анито. - Это все равно, что обучать бейми. Она и Моуки будут учиться одновременно. Я помогу им обоим. - Мне придется посоветоваться с другими старейшинами, прежде чем согласиться на такое, - сказал Миато. - Некоторые из них жалуются на новое существо. Они полагают, что она мешает установлению в деревне гармонии. - На его коже проступили чувства недовольства и растерянности. - Если чей-то бейми убьет охраняемого зверя, это дело считается мелочью, и решить его легко. Джохито поднимает такой шум потому, что Иирин тут чужая и вообще - новое существо. Джуна почувствовала, что ей сводят желудок воспоминания о враждебности жителей Лайнана. Неужели и тут повторится то же самое? - Мне очень жаль, кене. Я не хотела нарушать гармонию в Нармоломе. Пожалуйста, скажи мне, как я могу поправить дело. Миато высветил знак мягкого несогласия. - Для одних единственное лекарство - время и терпение, для других этого будет мало. - Он повернулся к Анито. - Ты же не одна, кто винит в смерти твоего ситика Иирин. Они сердиты и из-за смерти ситика Кихато, хотя та и знала, что взялась за опасное дело. - А ты? - спросила Джуна. - Как ты относишься ко мне? Миато окинул ее долгим взглядом. И Джуна внезапно поняла, какой огромный, зияющий провал лежит между нею и тенду. - Ситик Анито успел вылечиться от твоего яда еще до того, как умер. Я это знаю, так как был одним из старейшин, помогавших ему излечиться. Он умер потому, что завершил твою трансформацию и хотел этим увенчать свою жизнь. Просто пришло ему время умирать. В его смерти ты, Иирин, не виновата, и я тебе ее в счет не ставлю. И большинство деревенских думают так же. Но есть и такие, кто смотрит иначе. Вот это и создает напряжение в гармонии деревни, которое не будет ликвидировано, пока либо ты, либо они не покинут деревню. - Сожаление охватило его тело серым туманом. - Я говорил с Укатоненом об этих трудностях, - продолжал Миато, обращаясь к Анито. - Он сказал, что ты скоро уйдешь, чтобы стать энкаром. Я постараюсь до того времени как-то сглаживать дисгармонию, но тебе надо быть очень внимательной и не создавать новых неприятностей. - Я постараюсь, кене, - сказала Анито. - Я буду стараться. Анито сидела, прислонившись к гладкой, мягко закругленной стене своей комнаты. Лицо закрыто руками, уши тесно прижаты к голове. Она чувствовала, что кожа ее посерела от горя, самого большого горя, которое ей довелось испытать после смерти Илто. Дисгармония в деревне ощущалась ею как глубокая кровоточащая рана, которую залечить было невозможно. Как бы хотела она скрыть свой позор, скрыться где-нибудь в диких джунглях, стать отщепенцем. Одновременно, однако, она ощущала и гнев. Несмотря на то, что Иирин была чужаком и отличалась глубокой невежественностью, она была надежна, полезна и даже обладала своеобразной, хотя и чуждой Анито, мудростью. Анито полюбила это странное создание и верила ей - в пределах ее компетентности. Иирин была для нее чем-то вроде бейми. Анито должна была защитить ее от злобы и непонимания других деревенских. Кто-то коснулся ее плеча. Иирин - цвета охры от горя. - Анито? - спросила она и протянула руки для аллу-а. - Слияние не поможет? - Анито покачала головой. Сейчас она была не в настроении сливаться с новым существом. Слишком была сердита на нее. - Может, я еще чем-то могу быть полезна? - шепнула Джуна. Анито снова отрицательно качнула головой. - Дело в других деревенских, да? Но нам же удалось завоевать их в Лайнане? Можно и здесь добиться чего-то в этом роде. Анито на мгновение отвернулась, ища нужные слова. - Тут все иначе. Это Нармолом. Я - часть деревни. Она... - Анито начала фразу, не зная, как выразить боль, которую она чувствовала оттого, что вызвала дисгармонию в деревне. - Если бы только Укатонен был здесь! Я не могу... Я - часть деревни. - Но деревня - не ты. Я знаю, что ты не ненавидишь меня, - сказала Иирин. Анито вскочила и стала бегать по комнате. - Ты не понимаешь. Деревня - это я. И я - это деревня. Когда мы в гармонии, то это так, как и должно быть. А сейчас... - Она снова замолчала, не находя слов. - Теперь деревня не в гармонии из-за меня. Я чувствую... мне больно. Я... я потеряла равновесие. - Пожалуйста, дай мне помочь, - молила Иирин. - Ведь это частично моя вина. Анито взглянула в глубоко посаженные чужие глаза. - Ничего ты не сможешь сделать. Я отвечаю за тебя. - Нет, кене, - сказала Иирин. - Я сама отвечаю за себя. А ты помогаешь мне. Ты удерживаешь меня от глупостей, которые могут причинить вред, но ответственность за свои действия несу я сама. - Ты моя атва, - стояла на своем Анито. - Я за тебя в ответе. Если ты создала проблему, она - моя ошибка. Деревня винит тебя. Я виню себя. - А я тебя не виню. Я хочу искупить ошибку, которую я совершила. Я несу за нее ответственность, но мне нужна твоя помощь. - Все равно ты моя атва. Деревня считает меня ответственной. Значит, и ошибка моя. - Ах, если б тут был Укатонен! Уж он-то что-нибудь придумал бы. - А может, нам надо радоваться, что его нет, - сказала Анито. - Его могли бы попросить вынести решение, и оно могло нам не понравиться. Лучше решать среди своих. - А что мне делать? - Пойти на собрание Совета, - сказала Анито. - Извиниться. Предложить помочь устранить ущерб. Попросить, чтобы тебя научили всему, что относится к атвам. И дать мне торговаться за тебя. Я постараюсь добиться самого малого наказания. - По коже Анито прошло облачко, что было равнозначно вздоху. - Вот и все, что мы можем. Джуна глубоко вздохнула, стараясь уменьшить свое нервное напряжение перед лицом Совета. - Кене, я пришла сюда, чтобы признать вину за тот вред, который я причинила, и предложить сделать все, что смогу, чтобы загладить свою вину перед атвой Джохито. Я действовала по незнанию и приношу извинения. Я хотела бы знать больше, чтобы в будущем избежать подобных ошибок. Я мало знаю о ваших Советах, а потому прошу Анито дальше говорить за меня. Миато выразил согласие, и Анито встала, чтобы начать говорить. - Я прошу вашей мудрости. Иирин - новое существо среди нас и еще не знает всех тонкостей нашей жизни. Научим ее, и она не нарушит наших обычаев вновь. Научим ее, и она научит свой народ, когда он вернется сюда. Они причинят меньше бед, если мы научим Иирин нашим обычаям. А это принесет пользу всем тенду. Поднялся другой старейшина. Это был Омито - один из самых опытных старейшин, обойденный, когда Укатонен выбрал Миато в качестве главного старейшины. - Зачем нам заботиться о делах всех остальных тенду? Мы - Нармолом. Здесь, на этом Совете, нам нужно решать, что хорошо или плохо для нашего Нармолома. Наш предыдущий главный старейшина спас жизнь этого нового существа. А она убила его. Она усыновила бейми, хотя и понятия не имеет о том, как надо бейми воспитывать. Наши бейми учатся непонятной речи кожи и странным идеям этого существа. Кто знает, что еще может случиться, если дела и дальше пойдут так же? Моуки потемнел от гнева и стыда. Джуна обняла его, но она не могла защитить его от боли, причиненной жестокими словами Омито. Поскольку она усыновила Моуки, он всегда будет отличаться от других тенду, но зато он остался жив. Только время может показать, правильно ли она поступила. - Это чужое животное нарушает структуру нашей атвы, - продолжал Омито. - Это плохо, и нам следует изгнать его из Нармолома, прежде чем оно не станет причиной еще худших бед. Омито сел, кое-где вспыхнули отдельные аплодисменты. Большинство деревенского люда удивилось, но некоторые смотрели на Джуну внимательно, и их кожа искрилась охрой - знак сочувствия. Встала Ханто. Миато высветил знак разрешения говорить. - Ты говоришь, что ситик Анито был убит новым существом. Но я присутствовала там, я сливалась с ним, и он вывел весь яд из своей крови. Он умер потому, что пришло время Анито стать старейшиной. Спасение жизни Иирин было последним и самым важным делом его жизни. Он сделал это потому, что увидел в новом существе что-то, что превышало цену его собственной жизни. Я думаю, надо быть терпеливыми, хотя бы ради памяти о самопожертвовании нашего Илто. Теперь опять поднялась Анито. - Это верно, что на нашем Совете мы решаем вопросы, важные для благоденствия Нармолома. Но хотя мы и живем в уединении, мир и его просторы влияют и на нас. Изгнание Иирин только показало бы миру, что Нармолом напуган. Я знаю Иирин хорошо. И еще я видела, что могут сделать ее люди. Это могущественный и умный народ, который может многому научить нас. Они путешествуют по небу между звезд так, как мы путешествуем вниз по течению на плотах. Я скажу, что со стороны Нармолома было бы ошибкой повернуться к таким людям спиной. Они могут нас многому научить, если мы захотим учиться. Встала Джуна. - Я хочу сказать о моем бейми - Моуки. Укатонен официально одобрил то, что я его усыновила. Я учусь быть ему хорошим ситиком. Если люди Нармолома мне помогут, я научусь этому быстрее. Я стараюсь изучить обычаи Нармолома так быстро, как могу. Я прошу у вас помощи и терпения. Встал еще один старейшина. - Чем могут эти новые существа помочь нам? Что могут они сделать для Нармолома? Нам от них ничего не нужно! Снова с разрешения Миато поднялась Джуна. - Я уверена, что есть много такого, что мой народ и тенду смогут сделать друг для друга. Я не знаю в точности, что это будет. Но надеюсь, что Нармолом не отвернется от меня и моих людей, прежде чем мы узнаем друг друга лучше. Потом опять выступали старейшины, одни - защищая Джуну, другие - возражая ей. В общем мнение деревни складывалось в пользу Джуны, но зато и ее противники заняли очень жесткую позицию. Джуна старалась запомнить, кто из старейшин выступал против нее. Если ей удастся доказать им, что она не представляет угрозы для деревни, то можно быть уверенной - Нармолом примет ее. Наконец слово взял Миато: - Спасибо вам, старейшины Нармолома. Пришло время Совету обдумать сказанное вами. Я сообщу вам о своем решении завтра вечером. Старейшины стали расходиться, кроме тех, кто был членом Совета. Джуна увидела, что в их числе было несколько резко выступавших против нее, но немало было и тех, кто ее поддерживал. Нинто - верная и надежная защитница Джуны - подала ей ободряющий знак, когда Анито, Моуки и Джуна покидали комнату Миато. - Как думаешь, чем все кончится? - спросила Джуна у Анито. - Я не знаю, что будет, - ответила та. - Я ожидала, что спор о формах компенсации Джохито будет более острым. Этого не произошло. Может, это хороший знак, может - очень плохой. Поживем - увидим. - Она коснулась колена Джуны. - Давай спать, во сне время бежит быстрее. Анито вошла в комнату Миато в сопровождении Иирин и Моуки. Их уже ждал Совет деревни, сидевший полукругом у подножия спальной платформы. Когда они сели, взгляд Анито отыскал на стене знакомую шероховатость древесины на стене. Она напоминала чье-то лицо. Сколько часов она провела в этой комнате, где жила с Илто, разглядывая это лицо и предаваясь мечтам, пока Илто занимался скучными мелочами, из которых складывались дни главного старейшины! "Лицо" напомнило ей, как изменилась ее жизнь, и она ощутила тоску по простоте и ясности прошедших лет, когда Илто брал на себя все заботы, а она только одну - заботу о самом Илто. А теперь она должна заботиться об Иирин и Моуки. Она отвечает за них, каких бы дел они ни натворили. Анито надеялась, что решение Совета не будет слишком тяжелым. Потом она оглядела членов Совета, надеясь по выражению их лиц получить ключ к решению Миато. Джохито выглядела очень довольной. Беспокойство Анито тут же возросло. Если Джохито довольна решением, то оно неблагоприятное для Иирин. Поглядела, подняв уши, на Нинто. Темно-синий цвет ободрения и уверенности прошел по телу тарины, как проходит тень облака по океану. - Мы обсудили вопрос о новом существе, - сказал Миато, когда было покончено с обычным в таком случае обменом любезностями. - Я решил, что Иирин и Моуки должны работать вместе с Джохито до конца этого месяца, чтобы узнать все о ее атве. Если Джохито сочтет, что они к концу месяца достаточно хорошо обучились, то им разрешается остаться в Нармоломе. Если они останутся, то Иирин и Моуки должны по очереди изучить и все остальные атвы. Они не могут охотиться, пока им не разрешит Джохито. Когда же работа с Джохито закончится, то им разрешается ходить на охоту в присутствии Анито или другого старейшины. Анито смотрела в пол, стараясь скрыть разочарование. Неудивительно, что Джохито довольна. Теперь все зависит от ее единоличного мнения. - Благодарю тебя за решение, кене, - сказала Анито. Ее кожа казалась ей высохшей и тесной, когда она изображала на ней символы ответа, которого требовала формальная вежливость. Может, следовало сразу встать и уйти из деревни, прежде чем их заставит это сделать Джохито, подумала Анито, когда они покидали Совет. Лучше, может быть, принять изгнание и бесчестье добровольно и начать обучение на энкара на полгода раньше? Нармолом - всего лишь одна деревня из многих. Все равно, как положено у энкаров, ее связи с Нармоломом оборвутся навсегда. Несколько поколений должно смениться, прежде чем ей будет позволено появиться там. Но тогда эта деревня станет ей чужой. И все же ей хотелось уйти из Нармолома, хотя бы сохранив самоуважение. У нее ведь никогда не было другого дома. Был бы тут Укатонен, он мог бы помочь ей советом, а сейчас она была вовлечена в ситуацию, в которой была непосредственным участником, и следовательно, не могла оценить ее со стороны. Они вернулись к себе. Моуки раздал всем соты и чашки с фруктовым соком. - Что ж, - сказала Иирин. - Во всяком случае, месяц у нас еще есть. Анито выразила согласие, смешанное с сомнением и с призывом не торопиться. - Если мы решим остаться, - сказала она. На лбу Иирин проступили морщины, от неожиданности она порозовела. - А зачем нам уходить сейчас? - Возможно, лучше уйти сразу, чем быть изгнанными, если Джохито посчитает, что вы плохо знаете ее атву. - Разве там так трудно разобраться? - спросила Джуна. - Тут дело не в том, сможешь ли ты разобраться, - объявила Анито. - Дело в отношении самой Джохито. Даже если ты будешь знать ее атву так же хорошо, как она сама, она все равно может сказать, что этого мало. Если она хочет, чтобы тебя не было в деревне, нам придется уйти. - Тогда мне остается одно - заставить ее полюбить меня и одновременно изучить ее атву. - Это будет нелегко, - возразила Анито. - Она тебя боится. Их разговор прервало вежливое чириканье у двери. Это была Нинто. - Входи, пожалуйста, - сказала Анито. - Я как раз объясняю Иирин, какое сложилось положение. - Я не понимаю, почему нам надо уходить из Нармолома сейчас, - отозвалась Иирин. - Ты же хочешь остаться тут, а я хочу убедить Джохито, что не представляю никакой опасности. - Уйти? - воскликнула Нинто. - Зачем же вам уходить? - Джохито уже решила, что Иирин - чужая, - объяснила Анито. - Не думаю, что она изменит мнение. - Это не труднее того, что вы сделали в Лайнане. Нет, пожалуй, даже легче. Тут надо убедить только одного человека, а там - всю деревню. - Я хочу попытаться, - сказала Иирин. - Даже если у меня ничего не получится, я все равно буду знать о тенду больше, чем знаю сейчас. И узнаю еще, почему у меня ничего не вышло. - А я не хочу покидать Нармолом обесчещенной, - стояла на своем Анито. - Так вот, если ты уйдешь отсюда сейчас, это и будет бесчестьем, - возразила ей Нинто. - Оставайся и приведи деревню в гармонию, включая и Иирин. Иирин тронула Анито за руку. - Ты столько сделала для меня. Разреши мне попытаться выплатить хоть часть своего долга. Я хочу рискнуть и получить право оставаться здесь столько, сколько захочу. Пожалуйста, Анито, - говорила она, розовея от своей настойчивости, - разреши мне попытаться. Анито переводила взгляд с Нинто на Иирин. Она сомневалась, что они выиграют этот бой, но они хотели драться. В крайнем случае она выиграет месяц, а он ей нужен, чтобы попрощаться с Нармоломом. - Ладно, - сказала она. - Остаемся. 21 Джуна всматривалась в изображения, мелькавшие на дисплее ее компьютера. Батарейки почти сели. Сегодня она рассчитывала на свободный день, чтобы вылезти на солнце и перезарядить их. Сразу, как только Анито согласилась остаться в Нармоломе, Джуна засела за работу, забрасывая Нинто и Анито вопросами об атвах вообще и об атве Джохито в частности. Теперь они спали, а она просматривала все то, что ей удалось выяснить. Атва, насколько она поняла, - это клановая ответственность за управление какой-то частью экосистемы в целях благоденствия деревни. Большая часть атв основывалась на территориально-географическом принципе. Существовали точно ограниченные по вертикали уровни джунглей: приземный, ярус голых стволов, нижний, средний и верхний пологи, или ярусы, ветвей. Кроме того, были реки, ручьи и болота. Другие атвы основывались на факторах, связанных с особенностями питания или процессов: древовидные папоротники, особенности опыления и источники пыльцы, дичь, деревья на и связанные с ними организмы, различные виды фруктовых деревьев и так далее. Обычно атвы, выделенные с учетом видовой принадлежности, координировались с географически локализованными атвами. Когда между двумя атвами возникал конфликт, деревенские старейшины решали его сообща, зачастую с помощью деревенского Совета. Джуна улыбнулась. Она сама только что прошла через процедуру такого разбирательства. Ее восхищение Миато - нынешним главным старейшиной - еще больше возросло. Работа у него не из легких. Она надеялась, что другие разногласия решаются проще, чем то, в котором принимала участие она. Джохито отвечала за восемь видов фруктовых деревьев. Это означало, что она ведает и животными, которые их опыляют, и теми, которые питаются этими фруктами и живут на этих деревьях. Поскольку такие деревья служили основой питания ряда видов дичи, то и последние тоже становились частью атвы Джохито, хотя частично они входили и в атвы других старейшин. Дальше объяснения Анито становились столь запутанными, что Джуна не могла их понять. Оолоо, видимо, были важными распространителями семян нескольких видов фруктовых деревьев и опылителями для других. Их популяция сильно сокращалась из-за интенсивного уничтожения хищниками и охоты. До тех пор пока численность ящериц не достигнет определенного уровня, охота на них была запрещена. Джуна убила молодую самку, которая вот-вот должна была достигнуть половой зрелости. Это было хуже, чем убить самца, но лучше, чем убить беременную самку или самку с детенышем. Джуна протерла уставшие глаза. Ее заметки по видам растений и животных, входивших в атву Джохито, были довольно обрывочны. Она могла определить на взгляд большую часть видов деревьев, но абсолютно ничего не знала о насекомых, о птицах, ящерицах и других растениях, которые были с ними связаны. Джуна еще раз перечитала свои скудные заметки, а потом выключила компьютер. Откинулась, прислонясь головой к стене, закрыла глаза. Вот она сидит тут - единственный представитель человечества на целой планете, - и ей угрожает опасность быть выкинутой из деревни только за то, что она убила ящерицу. Если бы последствия не были столь суровы, все это можно было принять за шутку. Дерево, слегка покачиваемое бризом, чуть-чуть потрескивало - единственный звук в ночной тишине. Надо поспать. Завтра тяжелый день. Анито разбудила ее и Моуки рано-рано. После завтрака, проглоченного второпях, они встретились с Джохито на вершине дерева. Джохито провела их по лесу к дереву, покрытому плодами и прямо кишевшему птицами и ящерицами. При их появлении животные разбежались. Джохито показала им толстую ветвь примерно на половине высоты дерева. - Это дерево гаувар. Сидеть вон там. Молчать. Наблюдать. Я вернусь за вами позже, - сказала она и удалилась. Джуна смотрела ей вслед, насторожив уши. Потом поглядела на Анито; кожа той была ярко-розовой от недоумения. Затем Анито залилась гневным красным цветом. - Она даже не собирается учить вас чему-то! - Символы на коже были угловаты и остры - тоже признак сильного раздражения. Джуна ответила пожатием плеч. - Это ж только первый день. Давай сделаем то, чего она требует. Ведь работая, можно узнать очень много. - Я тоже понаблюдаю. Может, чем и помогу. Джуна вынесла компьютер на солнце на верхние ветки дерева, чтобы подзарядить батареи. Потом они уселись на суку дерева гаувар и стали ждать. Вскоре птицы и ящерицы вернулись и принялись кормиться. Джуна наблюдала за ними глазами опытного исследователя-биолога, запоминая, какие виды тут кормятся и каковы их взаимоотношения друг с другом. Временами, когда что-то вспугивало кормящихся на дереве животных и они разбегались, Джуна поворачивалась к Анито и спрашивала у нее о названиях тех животных, которых она не знала, и об их привычках. К середине дня, когда многие обитатели леса скрылись в кустах, Джуна успела определить двадцать пять видов. Некоторые из них только на мгновение присаживались на ветви, прихорашивались или ухаживали за подругами. Другие приходили поесть, а третьи - охотиться на вторых. Джуна принесла сверху свой компьютер. Она и Моуки принялись за работу, каталогизируя все, что удалось обнаружить. Моуки показывал изображения виденных животных на своей, коже, так что у Джуны перед глазами всегда были те животные, о которых шла речь. Его рисунки были хорошо узнаваемы, хотя некоторые детали на них и отсутствовали. И все же для начала хватало и их. У Джуны было предчувствие, что за грядущий месяц у нее будет еще немало случаев, когда она сможет сделать снимки нужных животных. Работали они до полудня. Анито ушла за завтраком. После завтрака они спустились вниз, познакомились с теми, кто кормится упавшими на землю фруктами. Сейчас это были преимущественно насекомые. Теперь, когда компьютер был перезаряжен, Джуна могла использовать его как кинокамеру, одновременно продолжая наблюдения. Она придала компьютеру форму шлема, где микрофон помещался прямо у рта, что позволяло делать заметки шепотом. Джуна закаталогизировала сорок видов насекомых - от плодовых мушек до многоногого членистоногого с клешнями, который, видимо, заполнял тут экологическую нишу наших земляных крабов. На гнилых фруктах кормилось около полдюжины видов бабочек. Тут же попались и несколько видов амфибий, включая крохотную, похожую на драгоценный камень лягушку, переливавшуюся всеми цветами радуги в вертикальном солнечном луче. Лягушка сидела на листе и все время пританцовывала на месте. Заинтересовавшаяся Джуна смотрела, как гораздо более крупная красная лягушка соблазнилась брачным ритуалом малыша. Тот обхватил великаншу лапками, и они скрылись в листве. Джуна улыбнулась. Если б она не видела совокупления, она внесла бы обоих в каталог как представителей двух разных видов. Когда солнце стало снижаться к горизонту, на верхний ярус вышли кормиться более крупные животные. Джуна и ее помощники опять влезли на дерево, чтобы наблюдать за ними. Был уже вечер, когда вернулась Джохито. Она отвела их в свою комнату, где ее бейми приготовил ей обильный ужин. - Что ты узнала? - спросила она Джуну, когда они сели. Пока та ела, Джуна выложила длинный перечень тех животных, которые посетили сегодня дерево гаувар, и сведения о том, что они там делали. Дальше Джуна сообщила о своих предположениях, какие именно последствия может иметь для дерева подобная деятельность, попыталась идентифицировать возможных распространителей его семян, а также тех животных, которые могли рассматриваться как ценная дичь. Говорила она преимущественно по памяти, консультируясь с Моуки и Анито лишь тогда, когда речь шла о вещах, в которых Джуна слабо разбиралась. Ей очень хотелось дать понять Джохито, какой отличной памятью обладает она даже на мелочи, которые, однако, могут иметь значение для судьбы атвы старейшины. Если на Джохито произведет впечатление объем знаний Джуны, приобретенный лишь за один день наблюдения, то, возможно, она захочет продолжить обучение Джуны. Джуна прекрасно понимала, что проникнуть за месяц в суть сложнейшей экосистемы без постоянной помощи просто невозможно. Если она не поймет, как тенду используют атву, воздействуя на ее взаимосвязи с лесом, то ей в этом не сможет помочь вся естественная история Мира. Для этого нужна поддержка Джохито. Джохито же выслушала результаты дневных наблюдений, никак не выразив к ним своего отношения. Ее кожа сохраняла свой нейтральный цвет, не отразив никаких эмоций. Наконец Джуна умолкла. Воцарилась долгая тишина. Джохито сидела совершенно неподвижно, похожая на огромный кусок зеленоватой яшмы. Подбородок выставлен вперед - значит, размышляет. - Я хочу, чтобы завтра ты вернулась к тому же дереву и продолжила свои наблюдения, - наконец, нарушив молчание, сказала она. И тут же отвернулась, видно, больше не нуждаясь в их присутствии. Плечи Джуны опустились. Она последовала за Анито и Моуки к дверям, чувствуя себя совершенно разбитой. Только когда они пришли в свою комнату, Анито прикоснулась к плечу Джуны. - Ты отлично поработала сегодня. Пусть тебя не беспокоит Джохито. Вчера ты мало спала. Ложись и спи. Джуна кивнула. Моуки взял ее за руку. - Сегодня мы узнали многое. Завтра узнаем еще больше. Спокойной ночи, сити. - Спокойной ночи, бей, - ответила Джуна, дружелюбно поддразнивая его. Сегодня они не сливались, и ей не хватало той душевной близости, которую она ощущала, слившись с ним. Она протянула Моуки руки, скрывая зевоту. Только коротенькое слияние, чтобы успокоить совесть, а потом - спать. Моуки вошел в контакт, они разделили привычное чувство близости и покоя. Это было приятно; совсем как теплая ванна или ласка матери. Уже засыпая, Джуна отключилась и зарылась в теплую влажную листву. Она чувствовала себя освеженной, в мире с собой, с Моуки, а через него - и со всеми тенду. Джуна зевнула и прикрыла рот рукой, чтобы в него не попали листья из подстилки. Теперь она не могла понять своего былого страха перед аллу-а. Наверняка без него она бы сошла с ума от одиночества. Сон звал ее - глубокий и всеобъемлющий, как этот темный вечный лес, обступивший их со всех сторон. Несколько следующих дней были в общем похожи на первый. Джуна наблюдала за деревом, замечая все, что было так или иначе с ним связано, - насекомых, животных, растения. Каждый вечер Джохито выслушивала во всех деталях рассказ Джуны о том, что случилось за день с деревом гаувар, и... отсылала их обратно вести все те же наблюдения. К концу седьмого дня Джуна пришла к мнению, что знает об этом дереве все до мелочей. И когда Джохито послала ее туда и в восьмой раз, она чуть было не стала протестовать. Анито слегка коснулась ее руки. Крохотный - "частный" - знак предупреждения появился на тыльной стороне ладони Анито. Джуна тут же с большим трудом изменила тональность своей речи. - Да, кене, - сказала она, когда Анито извинилась за нее, - я, конечно, вернусь завтра к дереву. Только, пожалуйста, скажи мне, что, по-твоему, я должна искать такого, чего до сих пор не видела? Джохито долго молчала. Джуна тоже сидела неподвижно, решив даже глазом не моргнуть, пока Джохито не скажет ей чего-то, что поможет делу. - Тебе надо еще учиться. Наблюдай тщательнее, - сказала наконец Джохито. Затем поднялась и залезла в постель, как будто их уже не было в комнате. Джуна отвернулась, вся красная от злости. Анито, беспокоясь, схватила ее за руку. Джуна глубоко вздохнула и задержала дыхание. Гнев ей не поможет. Джохито просто пытается определить тот предел, до которого она может дойти в издевательстве над ней. Если Джуна разозлится, то потеряет все. - Все в порядке, - сказала она Анито. - Пошли. Джуна долго лежала без сна, ворочаясь на своем ложе с боку на бок. Неужели же она пропустила что-то? Или Джохито просто издевается над ней? Завтра она осмотрит каждый дюйм этого дерева. И если ничего не найдет, то скажет Анито, что сдается. На следующее утро Джуна встала рано. Она разбудила Моуки, и они выскользнули из дупла, когда весь лес был еще окутан густым серым туманом. Первые лучи рассвета уже скользили по верхушкам, когда они подошли к своему дереву. Джуна забралась на ветку соседнего с ним ствола - ей хотелось обдумать дальнейшие шаги. Все зависело от того, играет ли Джохито честно, как это делают все тенду. Ведь если не так, то ей угрожает потеря лица, когда обман раскроется. Джохито испытывает Джуну. Если та выдержит экзамен, значит - достойна дальнейшего обучения. А значит, есть еще какой-то пока скрытый от Джуны факт, касающийся дерева, который надо отыскать. Есть нечто, что является ключом к выживанию дерева гаувар. И это должна разыскать сама Джуна, ибо ни Моуки, ни Анито, ни Нинто такого о дереве не знают. Они дали ей всю информацию, которой располагали. Все должна выяснить она сама. Джуна повернулась к своему бейми. - Моуки, спроси Анито и Нинто, нет ли тут поблизости других деревьев гаувар! Моуки кивнул и исчез среди ветвей. Джуна же спустилась вниз и принялась осматривать ствол дерева с величайшей дотошностью. Особое внимание она уделила его мощным опорным корням. Она постучала по одному из них палкой. Корень резонировал, как барабан. Неужели они пустые внутри? Джуна полезла вверх по стволу, время от времени останавливаясь, чтобы постучать. И тут звук гулкий. К середине утра Джуна отодвинула в сторону толстую лиану и нашла то, что искала - дыру в развилке ветвей диаметром в два ее кулака. Итак, дерево пустотелое. Кто же там обитает? Она могла бы превратить компьютер в фотокамеру и опустить его в дупло на веревке, но рисковать потерей прибора было нельзя. Лучше подождать и посмотреть, какие известия принесет Моуки. По ветвям деревьев Джуна добралась до ручейка и смыла с себя налипшую пыль и грязь. На берег выбралась свежая и чистая и тут же обнаружила ожидающих ее Моуки и Анито. - Поблизости есть еще несколько деревьев гаувар, - сказала Анито. - Поедим и отправимся на них любоваться. У второго дерева внутри оказалось дупло достаточно большое, чтобы Джуна могла туда спуститься. Она отправила Моуки за веревкой и за большим куском светящихся грибков. - Неужели ты собираешься полезть внутрь этого дерева? - спросила Анито, окрасившись в охряный цвет беспокойства, что подтверждало серьезность ее слов. Джуна кивнула. - Будь осторожна. Мы не знаем, кто там живет. Может, кто-то очень опасный. - Да, конечно. Но мне обязательно надо узнать, что там такое. Анито высветила не слишком твердое согласие. - Вероятно, ты права. Джохито не удовлетворится, пока ты не расскажешь ей, что находится внутри дерева, но если ты погибнешь во время исследования, то слез она лить не будет. Насколько мы с тобой знаем, там может быть что-то очень опасное. Поэтому будь очень осторожна. Было уже за полдень, когда вернулся Моуки с вещами, необходимыми для спуска. Сначала они опустили вниз кусок светящихся грибков, но ничего, кроме стайки сонных широкоротых арау - птиц, похожих на гибрид археоптерикса и козодоя, Джуна не обнаружила, если не считать каких-то светлых неясных пятен, движущихся в глубокой тьме. Пятна могли быть чем угодно - от гигантских змей до колонии безвредных букашек. Моуки обмотал один конец длинной веревки вокруг ветви и привязал надежным узлом. На другом конце Анито завязала несколько петель - для ног, объяснила она. Моуки спустил конец веревки в дупло - примерно на величину роста Джуны. Затем Джуна, проверив свое снаряжение, пролезла в дупло. Ногами она нащупала две нижние петли, просунула в них ступни и кивнула Анито, которая стала медленно опускать ее в темные глубины огромного пустотелого дерева. Как только Джуна опустилась достаточно глубоко, она вложила в петлю над своей головой кусок светящегося грибка. Грибок бросал бледно-голубой мертвенный свет на корявые стены дупла. По телу Джуны струился теплый ток воздуха, неся с собой зловоние смерти и гниения. Она проглотила подступившую к горлу тошноту и подумала, как было бы хорошо иметь на себе защитный скафандр. Еще двумя с половиной метрами ниже находился выступ древесины, частично затруднивший дальнейший спуск. Он был покрыт темно-бурыми, похожими на тараканов существами, которые питались гниющей листвой, падавшей на выступ сверху. Именно этих жуков Джуна и видела, когда смотрела вниз при свете спущенного на веревке гриба. Пока Джуна осторожно протискивалась мимо препятствия, ярко-желтая змея с кроваво-красными поперечными полосами, окаймленными зелеными узкими полосками, высунула голову из-под листьев и с интересом уставилась на Джуну. Та замерла. Это был тиакан. Его укус отличался особой опасностью. Тенду умели вырабатывать противоядие, но требовалось несколько месяцев, чтобы все последствия укуса окончательно прошли. Джуна довольно долго смотрела, как змея наблюдает за ней. Потом тиакан опустил голову и задом отполз в листву. Движение показалось Джуне странным и совершенно не похожим на змеиное. Она отцепила грибок и поднесла его к тому месту, где пряталась змея. Только теперь Джуна сделала выдох, который, как оказалось, сдерживала все это время. И засмеялась. То оказалась не змея, а совершенно безвредная гигантская многоножка, задняя часть которой была окрашена и имела форму головы тиакана. Воспользовавшись бамбуковой палочкой, Джуна разворотила листву возле многоножки. Та снова задрала хвост, который мимикрия превратила в змеиную голову. Иллюзия была полной. Джуна дважды дернула веревку - сигнал спустить ее еще глубже во тьму. На какое-то время выступ, который она огибала, закрыл свет грибков. Ее зрачки расширились, но темнота была почти абсолютной. Нечто скользкое и влажное с шорохом и визгом проскользнуло мимо. Джуна вскрикнула. Крик тут же поглотила мягкая гниющая древесина стенок дупла. Затем светящиеся грибки показались из-за выступа, и Джуна увидела, что она потревожила колонию летучих лягушек. Они были противные, но безвредные. Условия существования тут для них идеальные. Им нужна жаркая и влажная среда обитания. Здесь же температура воздуха держалась на уровне тридцати пяти градусов по Цельсию, а воздух был пропитан влагой. Спускаясь, Джуна внимательно рассматривала поверхность стен дупла. Они поросли множеством разнообразных грибов. Облака каких-то мошек вились вокруг ее источника света. Стенки дупла расходились все шире, дупло расширялось, превращаясь в своеобразную деревянную пещеру. Колонии разнообразно окрашенных грибов свисали вниз наподобие сталактитов. Здесь же обитали еще несколько видов летающих лягушек. Они прятались среди "сталактитов", издавая при приближении Джуны панические вопли