е мы ошибаемся. Я подумал, может, вы знаете, что у меня есть несколько грузовых судов. Ходят из Сан-Франциско в Йокогаму за чаем. Их всего шесть; корпус металлический, водоизмещением тысяча семьсот восемнадцать тонн каждое. - Противный мальчишка! Ни слова не сказал! О кораблях-то я бы послушал... не то что всякие небылицы о железной дороге да об упряжках. - А он не знал. - Просто эта мелочь вылетела у него из головы, верно. - Да нет. Я ведь захва... то есть получил эти корабли только этим летом, раньше они принадлежали фирме "Морган и Макайд". - Боже милостивый! - Диско буквально рухнул там, где стоял - прямо у плиты. - Одурачили меня со всех сторон! Ведь Филл Эрхард, он же из наших мест. Шесть... нет, семь лет назад он уехал отсюда и стал старшим помощником на "Сан-Хосе" - на двадцать шесть дней уходил в море. А его сестра, та и сейчас здесь живет, его письма моей старухе читает. Значит, вы владелец "Блу Эм"? Чейн кивнул. - Знай я это, я бы сразу пригнал "Мы здесь" в порт. - Но Гарви это едва ли пошло бы на пользу. - Если бы я только знал! Если б он только сказал про эти проклятые суда, я бы все понял! Никогда не буду больше полагаться на собственные суждения... никогда! А корабли у вас неплохие. Фил Эрхард, уж он-то знает... - Рад, что у меня есть такая солидная рекомендация. Эрхард уже капитан "Сан Хосе". Так вот к чему я клоню: не отдали бы вы мне Дэна на год-два? Может, из него выйдет старший помощник. Вы бы доверили его Эрхарду? - Но ведь мальчишка еще совсем зеленый... Вы очень рискуете. - Кое-кто этого не побоялся и сделал для меня гораздо больше. - Не в этом суть. Послушайте, не буду особенно расхваливать Дэна, потому что он моя плоть и кровь. Одно дело Отмели, а другое - океан, уж я-то знаю. Но он парень смышленный. Умеет править судном, как никто из его сверстников, можете мне поверить; и вообще морское дело у нас в крови. Беда только в том, что он чертовски слаб в мореходстве. - Этим займется Эрхард. Может, он один или два рейса послужит юнгой, а потом мы дадим ему работу посложнее. Этой зимой он побудет с вами, а к весне я пришлю за ним. Правда, Тихий океан далеко, и... - Ерунда! Мы, Тропы, живые или мертвые, разбросаны по всему белу свету и по всем морям, какие только есть на земле. - Но я хотел бы, чтобы вы поняли - я говорю совершенно серьезно, - что стоит лишь вам захотеть увидеться с ним, дайте мне знать, и я позабочусь об этом. Вам это не будет стоить ни цента. - Не желаете ли вы пройтись со мной и поговорить с моей старухой? А то я так здорово промахнулся, что уж сам себе не верю. Перед белым с синей канвой домиком Тропа стояла старая лодка, в которой росли настурции. Они вошли в большую комнату, похожую на музей морских трофеев. В ней сидела крупная женщина, молчаливая и печальная, с затуманенным взором, какой бывает у тех, кто подолгу вглядывается в морскую мглу, ожидая возвращения любимых. Чейн повторил ей свое предложение, и она нехотя дала согласие. - Мы каждый год теряем сто человек из одного только Глостера, мистер Чейн, - сказала она. - Сто юношей и мужчин, и я стала ненавидеть море, как живое существо. Не для людей создал его бог. Ваши корабли, как я поняла, совершают рейсы туда и обратно? Они возвращаются прямо домой? - Настолько прямо, насколько позволяют ветры. И я учредил премию за скорость. Чайный лист ведь в море портится. - Когда он был малышом, он, бывало, все играл в продавца магазина, вот я и думала, что он пойдет по этой линии. Но как только он научился грести, я поняла, что мне это не суждено... - На них прямые паруса, мать, и они хорошо оснащены и сделаны из металла. Вспомни письма Фила, что тебе читала его сестра. - Мне не приходилось уличать Фила во лжи, но он слишком увлекающийся человек, как все, кто выходит в море. Если Дэн вам подходит, мистер Чейн, пусть себе идет... что я могу поделать. - Она презирает океан, - пояснил Диско, - а я... я не очень-то знаком с разными манерами, а то поблагодарил бы вас как следует. - Мой отец... старший брат... два племянника... и муж сестры, - проговорила она, уронив голову на руки. - Стали бы вы любить того, кто забрал всех их? Чейн почувствовал облегчение, когда появился Дэн, который от восторга не мог найти слов благодарности. И в самом деле, предложение Чейна означало прямую и верную дорогу к тому, о чем он мечтал. Но прежде всего Дэну виделось, как он несет вахту на капитанском мостике и вглядывается в далекие гавани. Миссис Чейн тем временем беседовала наедине с неразговорчивым Мануэлем по поводу спасения Гарви. Ей показалось, что денег он не жаждал. Когда она прямо спросила его об этом, он согласился лишь на пять долларов, на которые собирался что-то купить своей девушке. - Зачем мне деньги, когда у меня есть свои на еду да на курево! А, вы все равно дадите? А? Что? Тогда давайте, только не так. Дайте, что вам не жалко, ему. И он познакомил миссис Чейн со священником-португальцем, у которого был длиннющий список несчастных вдов. Поначалу этот священник не очень пришелся по душе миссис Чейн, так как она принадлежала к другой церкви, но потом она даже стала уважать этого смуглого полного человечка. Верный сын церкви, Мануэль присвоил себе все благословения, которыми ее осыпали за доброту. - Теперь я спокоен, - сказал он. - Все мои грехи отпущены на полгода вперед, - и тут же отправился покупать косынку для своей нынешней возлюбленной и завоевывать сердца всех остальных. Солтерс с Пенном уехали на время на Запад, не оставив своего адреса. Солтерс опасался, как бы эти миллионеры с их никчемным салон-вагоном не стали проявлять излишнего интереса к его приятелю. Пока горизонт не очистился, он счел за благо посетить родственников, живущих в глубине Континента. - Никогда не поддавайся богачам, - твердил он Пенну в поезде, - или я разобью эту шашечную доску о твою голову. Если ты опять забудешь свое имя - а зовут тебя Прэтт, - помни, что о тебе заботится Солтерс Троп, и не сходи с места, пока я не вернусь за тобой. Как сказано в писании, держись подальше от тех, чьи глаза заплывают жиром. Несколько лет спустя в другом конце Америки по извилистой улице, по обеим сторонам которой стояли богатые особняки, сделанные из дерева с имитацией под камень, шел сквозь липкий туман молодой человек. Он остановился у ворот из кованых железных прутьев, а в это время верхом на прекрасной лошади к нему подъехал другой молодой человек. - Привет, Дэн! - Привет, Гарв! - Ну, что из тебя получилось? - Из меня вышло то, что называется вторым помощником. Ну, а ты, наконец, разделался со своим распрекрасным колледжем? - К этому идет. Следующей осенью начинаю заниматься делом. - То есть нашими кораблями? - Совершенно верно. Смотри, доберусь я до тебя! Вы у меня там все попляшете! - Что ж, рискнем, - сказал Дэн, приветливо ухмыляясь, а Гарви слез с лошади и предложил зайти в дом. - Для этого я и приехал. Слушай, а где наш доктор? Когда-нибудь я утоплю этого черта со всеми его предсказаниями и прочим! Из тумана послышался тихий, торжественный смех, и бывший кок шхуны "Мы здесь" подошел к лошади и взял ее под уздцы. Он никого не подпускал к Гарви и лично выполнял все его пожелания. - Темень как на Отмелях, верно, доктор? - милостиво сказал Дэн. Но черный как уголь кельт со способностями пророка не счел нужным отвечать, прежде чем не похлопал Дэна по плечу, и только тогда в двадцатый раз прокаркал ему в ухо свое старое, старое пророчество: - Хозяин - слуга, хозяин - слуга. Помнишь, Дэн Троп, что я сказал? Тогда, на "Мы здесь"? - Что ж, не стану отрицать, пока что дело обстоит именно так, - сказал Дэн. - Отличная была шхуна, и я так или иначе ей очень обязан... Ей и отцу... - И я тоже, - сказал Гарви Чейн.