Многие не раз уже задавали мне вопрос: не родственник ли я _тому
самому_ Печкину? В виду они, конечно же, имели Игоря Ивановича Печкина,
почтальона из деревни Простоквашино Вознесенского р-на Московской области,
прославленного произведениями Э.Успенского и известным повсеместно
мультфильмом. Ответ на этот вопрос прост и энергичен: да, конечно. Но начнем
издалека. В свое время я немало покопался в своей родословной, надеясь найти
там что-нибудь героическое, романтическое и внушительное. Вот что я там
нашел.

	Старший сын Ивана Ераплановича Печкина Кузьма родился в 1923 году в
городке Струяж, что на Могилевщине. Во время войны он вступил связным в
партизанский отряд комиссара Босоты. Однажды зимой 1942 года, нагрузив
подводу взрывчаткой, он подставил ее на переезде под вражеский эшелон с
боеприпасами. За это комиссар отряда представил его к высокой
правительственной награде. Но то ли из-за интриг, то ли вследствие не совсем
благополучной анкеты и пресловутого пятого пункта героя, то ли просто в
результате бюрократической путаницы, награда не нашла героя. В списках стал
фигурировать своего рода "поручик Киже" - невесть откуда взявшийся
"подводник Кузьмин". Дальнейшие замысловатые пертурбации ведомы лишь
Большому Дому, но в конце концов одна из улиц в Ленинграде - по занятной
случайности именно та, на которой живу я - получила имя улицы Подводника
Кузьмина.

     Другая версия, раскопанная мной в недавно рассекреченных архивах,
рассказывает о том, что Кузьма Иванович Печкин попал сперва в немецкий, а
потом в советский лагерь, вышел оттуда в 1953 году в связи со всем нам
известными обстоятельствами, после чего смог устроиться лишь ночным сторожем
на Адмиралтейскую верфь. Далее цитирую документ: "В рабочее время
вышеупомянутый К.И.Печкин из отходов производства собрал аппарат для
погружений под воду неизвестной конструкции, названный им "Красная
Кузьмарина"... 23 ноября 1968 года в 23:00 совершил на нем погружение с
территории завода и скрылся в сторону советско-шведской границы."

     Учитывая знакомую всем нам маразматичность советской бюрократической
администрации, я совершенно легко могу предположить, что улица, на которой
мне выпало счастье жить, названа все же в честь именно этого моего
родственника. Косвенным образом на это наводит, например, тот факт, что
слово podvodnik в переводе с чешского языка означает "плут". А тем, кто
разбирается в коллективном бессознательном, многое скажут слова одной
старушки, подслушанные одним моим другом в троллейбусе на улице Зины
Портновой (о которой, котором, котором и которой речи здесь не пойдет):
"Милок, где здесь улица Кузьмы-Утопленника?"

	Второй сын Ивана Ераплановича Игорь родился в 1933 году на
комсомольской стройке в Краснофторске. Суровое детство его проходило на
заводе. Далее следует вполне обычная для тех времен биография: ФЗУ,
техникум, институт. Но в 1959 году в нем взыграли загадочные гены нашего
семейства, проявившись самым неожиданным образом. Молодой специалист
бросает карьеру, жилье, работу, и уезжает в деревню Простоквашино, где
устраивается сельским почтальоном. Там он и проработал до самого выхода на
пенсию, после чего остался в Простоквашино, где у него был дом, огород, на
котором росли потрясающие тыквы и кабачки - некоторые из них даже
отправлялись на ВДНХ, правда, соседями, которые втихую воровали их с огорода
Игоря Ивановича - и, о чем, между прочим, не упоминает Э.Успенский,
познакомившийся с ним в 1977 году, огромная библиотека, около 4000 томов на
14 европейских и азиатских языках, в том числе сочинения Лао-цзы, ксерокопии
буддистских трактатов, сочинения средневековых мистиков, русская и
европейская классика, книги Г.Торо, Дж.Джойса, Блейка, Ницше, а также
Х.Борхеса, Дж.Стейнбека, Э.Хемингуэя и Г.Уэллса - последние с дарственными
надписями авторов. Я горжусь тем, что кое-что из этой библиотеки дядя,
всегда поощрявший молодое рвение, подарил мне. Книги эти и сейчас у меня на
полках.

	Третий же, младший сын, Маркел Иванович, родился уже после войны, в
Ленинграде. Закончил ЛИСИ, долгое время работал в Ленводоканале и
Ленмостострое и прожил спокойную, но в высшей степени достойную жизнь, по
окончании которой эмигрировал в Австралию, где содержит магазин, торгующий
пластинками и лазерными дисками. Всю жизнь он горячо любил джаз, имел
абсолютный слух - в этом он пошел в дедушку Ераплана Детермидонтовича,
игравшего на скрипке и мандолине - и был неплохим джазовым гитаристом-
самоучкой. Однако, выступать нигде он так и не решался, и никто, кроме меня,
быть может, не знает, какие рулады выводил папа, приходя домой после работы,
заводя Джона Маклафлина или Пако де Лусию, надевая наушники и беря в руки
гитару. Именно поэтому я очень долго не решался брать в руки гитару - было
очень стыдно перед папой.

{лето 1995}
(c) Stepan M. Pechkin 1996